Уличные птицы (грязный роман) - [8]
* * *
Утро было раннее ясное, чистое сквозь грязное окно. Граф был еще вхлам пьян, когда проснулся от непривычных криков и человечьего мычания. Внизу стучали железные колеса. На полу чернела лужа несвежей крови.
Граф вспомнил, как вчера слушал ватные стихи поэтессы Али, взрослой, но доброй девочки лет сорока. Она жила у вокзала, может, и сейчас живет.
Как странно, что покинутые города, растаяв в тумане, на самом деле не исчезают, а продолжают существовать, некоторые считают, что туда можно вернуться.
Закрыв солнце, над лицом Графа склонилась огромная лохматая голова с небритой рожей, огромными, налитыми водой подглазинами под серо-никакими глазами, и свисающей с усов желто-зеленой соплей, грозящей обрушится на Графа.
- Гляди, блядь, проснулся! - констатировал сопливый. - Они, блядь, друг друга на мелкие…, юшка до потолка, а он в две дырки дует, все до пизды, я хуею.., - охуев, сопливый отпрянул от Графа и раскинулся на своем месте.
Граф резко поднялся, встал на скользкий от невысохшей крови пол, и пошлепал к тамбуру, его штормило. В тамбуре курили невыспанные мятые фуражки. Сральня занята, в организме все ссохлось.
Высадили и препроводили в ментовку почти весь вагон. Графа угораздило дрыхнуть прямо на месте преступления, за что он получил от ментов хорошо по рогам, сутки отсидел в забитом пассажирами “обезьяннике”, был обшмонан на тему денег, и, к большому его удивлению, вскоре, с приличным фингалом, и без претензий по поводу отсутствия документов, был выкинут из отделения на привокзальную площадь. В кабинке вокзального сортира Граф вытащил из задницы вонючую, припрятанную еще в поезде сотенную, сполоснул и вышел в город.
* * *
Все складывалось как нельзя лучше. Разбитая рожа Графа органично вписалась в привокзальную тусу. “Тайное общество явных дураков” было весьма популярно в городе; вряд ли найдется место с такой концентрацией носителей разноцветных, различных по форме и размеру бланшей. Граф почувствовал, что и этот город принял его, и вполне реально найти “Гастроном” и, может быть, выпить пива.
Пива не было. Витрины винника были заполнены рядами “Русской”, волшебным пойлом - “Кавказ”, ненаглядным по рубль две, и “Слынчев бряг” - для серьезных застолий. Бодрой походкой, чуть боком, из дальнего угла магазина на встречу Графу вырулил кудрявый, неожиданно стройный, совсем недавно моложавый владелец уже желтеющего фингала:
- Астrа Андrеевна,- как старому другу представил он Графу выглядывающую из-за его плеча недавно приятную женщину с яркими губами.
- Хочется гаrмонии, - суетил Кудрявый, протягивая Графу мятый рубль. - Так что Вы скажете относительно тrиумвиrата, молодой чеек?
* * *
Кудрявый и Астра жили неподалеку в большой, некогда ухоженной квартире сталинского дома. С тех пор, как их сын пропал в жерле одной из южных войн, квартира была поделена на две части: жилую - коридор, кухня; и мемориальную - комнаты. В комнаты не ходили и не пускали гостей. Несмотря на то, что почти вся одежда, включая каракулевую шубу Астры Андреевны, и норковую шапку Кудрявого, были проданы, заложены или просто обменяны на водку, книги, стоящие в комнатах, и обезумевший от удивления хрусталь, были слегка припылены и нетронуты. Хозяева жили на кухне, точнее на участке, освобожденном от грязных тухлых кастрюль, тарелок и блюдец, заполненных бычками и ошметками. Основной зоной обитания был разложенный диван с гнездом из матрасов, засаленных подушек и вонючих ватных одеял без пододеяльников. Обеденный стол, и кучу на нем, было страшно трогать, поэтому водку и закуску, которую купил Граф, расположили на двух табуретках рядом с диваном.
После первой вспомнили о приближении осени, после второй - о неотвратимости зимы, третьей помянули всех без вести пропавших, после четвертой - самоотверженно сходили в соседний дом к Авдохе за семидесятиградусным… К полуночи Кудрявый, бывший учитель музыки, вытащил из-за дивана старую шепелявую гармошку, а Астра запела дрожащим голосом, высоко вздымая свою сохнущую, некогда округлую бухгалтерскую грудь. Спать Граф был допущен в святая святых – на диван в большую комнату, а Астра, пьяно глядя из-под тяжелых век, попросила нежно:
- Ты там только не блюй, сынок.
Так начался самый длинный в жизни Графа запой…
* * *
Когда сотка Графа растаяла, он с легкого похмельного языка договорился на хлебозаводе о ночной работе – грузить хлеб. Грузили на пару с Кудрявым. Утреннее пиво, после ночной работы, плавно переходило в вечернюю водку, и в работу под стакан на шатких ногах, грузчик пьяный - вещь сама собой разумеющаяся. Граф продолжал жить в комнате у Кудрявого и Астры. В часы легкого опьянения он даже почитывал кое-что из их библиотеки. В основном это была проза, но и стихи великих русских классиков:
* * *
Как-то утром на резные палисады города лег снег, а вскоре нападали большие сугробы. Астра выдала Графу кое-что из священной одежды сына.
Перелезая через сугробы, Граф сильно негодовал за участь соотечественников. Кто мог по своей воле удумать жить здесь, по горло в снегу, где ночь властвует безраздельно, а душонки и дряблые тела греет лишь жар пьяной бани. Есть столько мест, где тепло и вошь размером с коня, а яблоки - красные с тыкву. В рассказы о победах здешних людей, про славу их оружия, можно верить, но нельзя понять. Сильные давно вдыхают аромат эвкалиптовых рощ и нежат тела в прибое ласковых теплых морей.
![Мерцание золота](/storage/book-covers/89/8969b1291915de88d20d64eeedbdf6bc05d13b8a.jpg)
Отрывочные и разрозненные, но оттого не менее ценные воспоминания о многих давно ушедших от нас известных писателях. Василь Быков, Владимир Уткин, Эрик Сафонов, Петр Паламарчук, Солоухин, Вепсов и многие другие… Все они были хорошими знакомыми Кожедуба, а многие и друзьями. В лихие 90-е годы близкие друзья ушли навсегда, а воспоминания остались. Написано все с присущим Алесю Кожедубу юмором, иногда грустным.
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.