Убежище - [9]
Перетащив лося в машину и вымыв лодку, мы поехали обратно на холм Мэтью. Когда мы добрались до сруба, время ужина было давно позади, и наши животы просили о пощаде. Мэтью спросил, не займемся ли мы мясом, включая его долю, пока он будет готовить жаркое. Его надо было обработать и завернуть для хранения. Конечно, сказал Боб, только прежде чем делать еще что-нибудь, он должен посидеть минутку-другую на сухом стуле и выпить два пива. Пока Боб пил, Мэтью подошел к кузову форда, почти доверху набитому бордовой плотью. С ножом в руке он принялся ее исследовать. Потом нырнул внутрь, попилил немного и вытащил нечто длинное и увесистое, похожее на ободранного удава.
— Вырезка. Ты видел когда-нибудь такую прелесть, Алан? В магазине такой и за тысячу долларов не купишь — свежей, во всяком случае.
Он отнес мясо на крыльцо и развел огонь в жаровне. Взяв лист фанеры и козлы для пилки дров, мы с Бобом организовали разделочный пункт в свете фар его автомобиля, прямо на подъездной дорожке.
К этому моменту я совсем выдохся. Голова у меня кружилась от усталости. Если бы я всадил нож себе в руку даже в самом начале работы, я вряд ли бы это заметил. Боб тоже нетвердо держался на ногах. Когда он моргал, его глаза несколько мгновений оставались закрытыми. После того как мы проработали некоторое время, я стал осознавать, что в воздухе вокруг нас мало-помалу разливается тяжелый, кисловатый фекальный запах. Меня посетило ужасное подозрение, что измотанный старик невольно потерял контроль над своим кишечником. Я ничего не сказал. Чуть позже Боб сморщил нос и поглядел на меня.
— Ты что, пернул?
Я сказал, что нет.
— Тогда что это такое? Елки-палки, несет так, будто канализацию прорвало. — Он понюхал свой рукав, потом нож, потом груду мяса перед собой. — Ф-фу, — передернулся он. — Ох, чтоб меня — да оно тухлое!
Он подошел к заднему бортику кузова и стал перебирать куски мяса, по очереди поднося их к лицу.
— Вот сволочь. Оно отравленное. Это что-то внутри.
Я понюхал свои пальцы, и на меня словно легонько дохнуло могильным смрадом. Это был безошибочный признак разложения.
Неподалеку от нас, на крыльце, громко играло радио. Мэтью заранее откупорил бутылку вина, чтобы дать ему подышать. На маленьком столике, на картонных тарелках, лежали три розовых, сочных стейка размером с настенные часы. Когда мы подошли, Мэтью выкладывал из кастрюльки гарнир — желтый рис.
— Не может быть, — спокойно сказал он, выслушав сообщение Боба. — Мы выпотрошили его идеально. Я уверен. Ничего не пролилось, ты же сам видел.
— Он был больной, — сказал Боб. — Если бы ты его не прикончил, он подох бы сам через день-два.
— Ох, черт. Да с чего ты взял?
— Точно тебе говорю, — сказал Боб. — Я должен был догадаться раньше, когда мы снимали шкуру, а она не отдиралась. Какая-то инфекция сидела в нем, он еле держался на ногах. А как только помер, эта дрянь сразу разошлась по всему телу.
Мэтью потер большим пальцем мясо, которое предназначил для себя, и лизнул сок.
— На вкус нормально, — сказал он. Ловким движением ножа он отрезал узкий розовый сегмент, нацепил его на вилку и потрогал языком. — Все в полном порядке. Ну, может, малость с душком, но дичь — она и есть дичь, ей положено. Что?
Он еще раз лизнул мясо и посмотрел на него оценивающе, как ювелир на драгоценный камень, который ему не удается с уверенностью опознать.
— Яд, — сказал Боб.
— Ничего, завтра еще съездим, — сказал я. — Подстрелишь другого. Нет проблем.
Но Мэтью не слушал. Он чуть наклонил голову и застыл, словно его внимание привлек какой-то звук, раздавшийся в лесу позади хижины. Потом он снова повернулся к столу и сунул вилку в рот.
Перевод Владимира Бабкова.
![Проводники высоких энергий](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Дверь в глазу](/storage/book-covers/43/43200ea9d71bdd121d71e96ee3ad4545ae97e946.jpg)
Главные герои рассказов молодого американского прозаика Уэллса Тауэра люди на грани нервного срыва. Они сами загоняют себя в тупик, выбраться из которою им по силам, но они не всегда этого хотят. Героев Тауэра не покидает ощущение постоянной тревоги и постоянной надежды на сопереживание. Проза Тауэра — это то и дело возникающие комические ситуации, неожиданно сменяющиеся ощущением чего-то ужасного. У Тауэра новая американская малая проза приобрела и новый язык — яркий, отточенный и хлесткий. Благодаря этому симбиозу Уэллса Тауэра сегодня называют «следующим лучшим писателем Америки».Уэллса Тауэра литературные критики называют «следующим лучшим писателем Америки».
![На побережье](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Зона Синистра](/storage/book-covers/ae/aed54cd7365c384a725b920a850c18c0ffbed62d.jpg)
Широкую литературную известность Адам Бодор приобрел после издания своей повести "Зона Синистра". Синистра (значение латинского слова "sinistra" — зловещий, ужасный) — так называется в повести уголок Карпат где-то на границе Румынии, Венгрии и Украины; но Синистра — это и художественный образ, олицетворяющий не только бытие в Трансильвании, где диктатура Чаушеску накладывалась на угнетение национальных меньшинств: венгров, немцев и др. "Зона" эта — символ того "реального" социализма, который в последние десятилетия перед своим крахом все более превращался в жуткий фаланстер, нечто среднее между тюрьмой и психушкой.
![Нью-Йорк. 14 августа 2003 года](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Большой укол](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Шёпот листьев в больничном саду](/storage/book-covers/43/43fb9eda503fd934d0f151cf1eb505c5d90c9fa1.jpg)
Это история без прикрас. История одной девушки. Одной любви, одного предательства, одной болезни.И одного ночного визитёра, голос которого вначале так легко спутать с шёпотом листьев в больничном саду.Но только вначале.
![Первая роза](/storage/book-covers/5a/5ae727159a7fb78631c89e28301c2b784d962452.jpg)
Кто-то хочет жить, но не может. Кто-то может жить, но не хочет. Иногда первые и вторые сталкиваются. И пусть все утешения — только слова, но даже слова когда-нибудь могут переиграть чью-то жизнь…
![Стеклянная тетрадь](/storage/book-covers/67/6785e823050938a766e5aa5730b299c325e1092c.jpg)
«Стеклянная тетрадь» — сборник моих ранних повестей. Трудно сказать что-либо о них. Они разные. Они дороги мне потому, что каждая связана с определённым периодом моей жизни и напоминает мне о том времени и о причинах написания. Многое объясняю письма, размещённые в конце этого литературного сборника. В данном варианте "Стеклянной тетради" присутствует не всё, что было в книге изначально, многое я спрятал (возможно, навсегда) от посторонних глаз.