Тюрьма - [2]
Они стали уговаривать меня поехать с ними домой. Долго меня уговаривать не пришлось, и я согласился. А когда мы зашли за общагу, то обнаружили, что возле МАЗ-а стоит ментовский УАЗик. Менты проезжая мимо МАЗа, увидали на нём чужие номера, и остановились. А в МАЗе на спальнике валялся Нурлик, и они не долго думая, забрали его вместе с МАЗом.
Сразу возник вопрос: Что же делать? Ведь менты позвонят в автобазу и узнают, что МАЗ угнали. На двери МАЗа наляпан трафарет, какой организации принадлежит машина. Немного переборов недоумение, мы сошлись на мнении, что Нурлик никого не «сдаст» и возьмет угон МАЗа на себя, так как он пацан с понятием.
Так как я закончил железнодорожную фазанку, то практику проходил на «железке» у вагонников. Я был в курсе, куда какие поезда идут, и посадил всю эту горе-толпу на грузовой поезд, который шёл в сторону нашего города. Мне же оставалось ещё пару смен отработать, и практика заканчивалась.
Нурлик, как мы и предполагали, взял всё на себя, насочиняв ментам подходящую историю. Поначалу он сказал, что сам угнал МАЗ. Но менты нашли в кабине Людкин женский плащ, и ему пришлось сменить историю. Будто б он познакомился на танцах с девчонкой, а она оказалась с другого города, и ей надо было вечерним поездом ехать домой. А чтоб она не уезжала, и осталась с ним ещё на какое-то время, Нурлик ей наплёл, якобы у его брата есть машина, что он может взять эту машину, и отвезти её домой в любое время. А так как ни какого брата и машины не было, то ему пришлось угнать машину с автобазы, чтобы отвезти эту девчонку домой в Кандагач. А когда они сюда приехали, то эта девчонка попросилась в туалет, и он остановил машину. Девчонка вышла, и он больше её не видел, а сам он захотел спать и уснул в кабине. Где живёт эта девчонка, он не знает, и раньше её никогда не видел.
А так как больше свидетелей не было, то ментам ничего не оставалось, как поверить в эту сказку. На Нурлика завели дело и отпустили до суда, взяв подписку о не выезде.
Казалось бы всё, надо успокоится и притихнуть. Но оказалось на оборот, нас это только подстегнуло, и интерес к подобного рода приключениям, ещё больше усилился.
Отработав практику, я приехал в свой город, и устроился работать по специальности. Работал я в смену, день, потом ночь, и двое суток дома, так что время для отдыха хватало.
И вот как-то собрались мы вчетвером, взяли бормотухи, и разговорились про угнанный МАЗ, а Нурлику за него должен быть суд через пару месяцев, кстати, ездить он за рулём вообще не мог.
Когда нам вино по башке торкнуло, мы начали разговор, что не плохо было бы угнать «тачку» прямо сегодня. Разговор — разговором, но как стемнело, мы пошли бродить по переулкам, в поисках подходящей машины. Нурлика уговорили, пока остаться дома, на случай если не повезёт, а то он и так уже в залёте.
Машин разных, возле дворов было навалом, шофера старались их оставлять возле дома, так как в гаражах их грабили свои же шофера. Ну а нам оставалось, только ходить и выбирать. Мы поначалу немного страховались, чтоб не напороться на неприятности, а то выбежит водила с ружьём, и пристрелит ещё не дай бог.
Присмотрели в одном переулке «мармон» (ЗИЛ-157) бортовой, и решили его угнать. Подошли, попробовали двери, они оказались открыты, ключ для зажигания сделали из проволоки, это не сложно. Попробовали, щиток загорелся, значит всё нормально, осталось завести движок и по быстрому свалить. Но что за чертовщина?! Не можем найти стартер, всю кабину облазили, нету стартера ни хрена. Мы уже забыли, что машину-то угоняем, и давай лазить вокруг «мармона» и материться на это железо. Потом кто-то нашёл "кривой стартер", и мы решили завести в ручную. Серёга сел за руль, а я как самый здоровый давай маслать рукоятку, крутить пришлось не долго, этот «гроб» завёлся на удивление быстро. Попрыгали все в кабину, ещё прогазовали для верности, и попёрли на этом «гробу» за город.
Сначала спорили между собой, каждому хотелось побыстрее сесть за руль, потом решили угнать ещё одну тачку, одна уже есть, теперь легче. Проезжая по окраине города, нам попался в удобном для угона месте микроавтобус, и мы сразу договорились его взять. Но в доме напротив горел свет, и мы решили оттолкнуть его от дома руками, а потом завести мотор. Но переулок был весь в колдобинах, и колёса попадали в ямы, толкать было невозможно, и мы бросили это занятие. Возвращаясь обратно в брошенный «мармон», мы заметили в темноте соседнего переулка, силуэт машины, это оказался ЗИЛ-131, вот удача, и не надо искать дальше. Двери у этой «тачки» тоже были не закрыты, хозяева не боялись возле дома оставлять не закрытые двери машин, а нам это было на руку. У этого ЗИЛа стартер запускался от ключа зажигания, и поэтому мы легко завели его, и без проблем угнали.
Дальше договорились, что я поеду на «мармоне», а братан с Хатабычем на 131-ом. Я залез в «мармон» и мы поехали. Моя чехарда, больше 70 км\ч не разгоняется, а ЗИЛ-131, как дал чада, только стоп-сигналы мелькнули где-то вдали. Пыхтел я на на этом «мармоне» до тех пор, пока у него не здох движок. Я начал в спешке нажимать на все имеющиеся педали и кнопки, и по ходу нашёл стартер, приделан был этот стартер, как-то не по русски, торчит сверху педалька еле видно, сразу хрен догадаешься. Но найти стартер оказалось не достаточно, эта гробина, от стартера заводится, никак не хотела. Крутить рукоятку было в облом, если учесть, что во время этого процесса, ещё надо было как-то педаль газа нажимать. Ничего не оставалось, как сидеть и ждать пока пацаны за мной приедут. Опасаться было не чего, так как находился я на приличном расстоянии от города, и ни какой дурак не пойдёт ночью в степь искать свою машину. Через минут десять подъехали Серёга с Хатабом, я бросил этот «гроб», и перелез к ним.

Родители завалили Министерство обороны письмами — как это так, только что получили от сына весть: «Ждите, через месяц приеду». А следом — цинковый гроб. И потому в 1987 году вышел приказ: дембелей в Афганистане на боевые действия не привлекать. Но людей не хватало, да дембеля сами не возражали — в рейде время летит быстрее. Так отправились на полковую операцию Юра, Хасан, Нурлан и Урал — «дедушки Советской Армии», экипаж БТР-472. От первой крови до последней крови — путь каждого солдата на той войне.

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.

Роальд Даль — выдающийся мастер черного юмора и один из лучших рассказчиков нашего времени, адепт воинствующей чистоплотности и нежного человеконенавистничества; как великий гроссмейстер, он ведет свои эстетически безупречные партии от, казалось бы, безмятежного дебюта к убийственно парадоксальному финалу. Именно он придумал гремлинов и Чарли с Шоколадной фабрикой. Даль и сам очень колоритная личность; его творчество невозможно описать в нескольких словах. «Более всего это похоже на пелевинские рассказы: полудетектив, полушутка — на грани фантастики… Еще приходит в голову Эдгар По, премии имени которого не раз получал Роальд Даль» (Лев Данилкин, «Афиша»)

Нечто иное смотрит на нас. Это может быть иностранный взгляд на Россию, неземной взгляд на Землю или взгляд из мира умерших на мир живых. В рассказах Павла Пепперштейна (р. 1966) иное ощущается очень остро. За какой бы сюжет ни брался автор, в фокусе повествования оказывается отношение между познанием и фантазмом, реальностью и виртуальностью. Автор считается классиком психоделического реализма, особого направления в литературе и изобразительном искусстве, чьи принципы были разработаны группой Инспекция «Медицинская герменевтика» (Пепперштейн является одним из трех основателей этой легендарной группы)

Настоящий сборник включает в себя рассказы, написанные за период 1963–1980 гг, и является пер вой опубликованной книгой многообещающего прозаика.

Перед вами первая книга прозы одного из самых знаменитых петербургских поэтов нового поколения. Алла Горбунова прославилась сборниками стихов «Первая любовь, мать Ада», «Колодезное вино», «Альпийская форточка» и другими. Свои прозаические миниатюры она до сих пор не публиковала. Проза Горбуновой — проза поэта, визионерская, жутковатая и хитрая. Тому, кто рискнёт нырнуть в толщу этой прозы поглубже, наградой будут самые необыкновенные ущи — при условии, что ему удастся вернуться.

После внезапной смерти матери Бланка погружается в омут скорби и одиночества. По совету друзей она решает сменить обстановку и уехать из Барселоны в Кадакес, идиллический городок на побережье, где находится дом, в котором когда-то жила ее мать. Вместе с Бланкой едут двое ее сыновей, двое бывших мужей и несколько друзей. Кроме того, она собирается встретиться там со своим бывшим любовником… Так начинается ее путешествие в поисках утешения, утраченных надежд, душевных сил, независимости и любви.

Вена — Львов — Карпаты — загробный мир… Таков маршрут путешествия Карла-Йозефа Цумбруннена, австрийского фотохудожника, вслед за которым движется сюжет романа живого классика украинской литературы. Причудливые картинки калейдоскопа архетипов гуцульского фольклора, богемно-артистических историй, мафиозных разборок объединены трагическим образом поэта Богдана-Игоря Антоныча и его провидческими стихотворениями. Однако главной героиней многослойного, словно горный рельеф, романа выступает сама Украина на переломе XX–XXI столетий.