Трое сыщиков, не считая женщины - [49]

Плетнев подробнее рассказал о разговоре с юристом. Услышав про ремонт школы, Петр заметно оживился:

— А ты, Антон, спросил его, с какой такой сырости в уставе «Семицветика» написана ремонтно-строительная деятельность?

— Чего не спросил, того не спросил, — со вздохом признался Плетнев. — Правда, Мурашкин сам сказал мне, что фирма выделила деньги на отделочные работы.

— То есть кому-то выделила? Не себе? Вот оно как! Вместо того чтобы самим заниматься, на сторону отправляют. Что-то тут нечисто, Антон. Нужно узнать в этой школе, кто делал ремонт и в какую сумму обошлась фирмачам их хваленая благотворительность. Улавливаешь мысль?

— Только не улавливаю, чем это поможет раскрыть покушение на Свентицкого?

— Сперва пронюхай нюансы про ремонт. Дальше видно будет. Только, бога ради, не выясняй адрес школы у юриста или у жены Вересаева — спугнешь. Я узнаю по своим каналам, с этим проблем не будет.

— Вообще-то Владимир Иосифович сказал, школа номер три.

— Маленький номер для Москвы, — покачал головой Щеткин. — Я привык, что все номера трехзначные или даже четырехзначные.

— Но ведь нумерация начинается с маленьких. Значит, они тоже должны существовать в природе, — улыбнулся Плетнев.

— Точно, братан. Тут с тобой спорить трудно.

Он попросил выяснить секретаршу отдела, и вскоре та продиктовала адрес и телефон. Школа находилась на Профсоюзной улице, в Черемушках.

Антон позвонил, однако никто не отозвался.

— Это, наверное, кабинет директора. А сейчас каникулы, что ему делать в кабинете?

— Но в помещении школы он вполне может находиться. Каникулы кончаются через две недели. Учеников еще нет, а сотрудники наверняка уже там. Подъезжай, разберешься на месте что к чему.

…Это было стандартное школьное здание шестидесятых годов — четырехэтажное, с белыми овалами барельефов литературных классиков над входом. Отвечая на вопрос Плетнева, охранник сообщил, что учителя после отпуска уже появились. Правда, в данный момент директора Ольги Павловны и завуча Анны Сергеевны нет. Сейчас есть только учитель физики Ованес Амбарцумович. С мужчиной поговорить даже лучше, подумал Антон, и попросил позвать его. Охранник отошел и быстро вернулся с невысоким худощавым мужчиной лет пятидесяти. Когда Плетнев представился, физик пригласил его пройти в учительскую.

Они уселись за столиком друг против друга.

— Вы давно здесь работаете? — спросил Антон.

— Как ни странно, да. Девять лет. Я тут один из долгожителей, — улыбнулся Ованес Амбарцумович.

— Знали такого ученика — Дмитрия Вересаева?

— Ну, нет. Он же лет двадцать назад кончил школу.

— Тем не менее фамилию его слышать приходилось?

— Да, поскольку он занимается благотворительной деятельностью. Не так уж много у нас спонсоров, чтобы про них не слышать.

Плетнев был уже доволен тем, что попал по адресу. Значит, юрист сказал правду.

— Насколько я понял, ваша школа была отремонтирована на средства Вересаева?

— Да, на его спонсорские деньги. Об этом много писали газеты, на всяких собраниях про его щедрый жест упоминалось. Одно время все уши прожужжали.

— Значит, он дал деньги. А кто же непосредственно делал ремонт?

— Понятия не имею. Я от хозяйственных дел далек. Насчет этого вам нужно поговорить с директором, с завхозом. Мне только известно, что ремонт был проведен из рук вон плохо. Завхоз наш, Брюшков Николай Николаевич, проклинал все на свете. Были какие-то жалобы, претензии, письма в министерство. Только вроде бы ничем и не кончилось. Все-таки дареному коню в зубы не смотрят, — улыбнулся физик, — этого правила еще никто не отменял.

— Когда проводился ремонт?

— Два года назад. Это я точно помню, у меня как раз тем летом родилась внучка.

Почему-то Плетнев подумал, что учитель физики и завхоз сталкиваются лишь случайно, у них шапочное знакомство. Он собрался было написать Ованесу Амбарцумовичу номера своих телефонов, чтобы тот при случае передал их завхозу. Однако оказалось, что Саркисян и Брюшков хорошие приятели, даже дружат домами, вместе ходят на футбол, оба болельщики «Динамо». Учитель тут же позвонил на мобильник и застал Николая Николаевича в магазине электротоваров, где тот оформлял какую-то покупку для школы.

— Коля, ты когда освободишься? — спросил физик.

— Уже почти освободился. А что? Я тебе нужен?

— Ты всем в школе нужен, без тебя мы как без рук. Но в данном случае речь о другом, к нам пришли из уголовного розыска, товарищ следователь сидит рядом со мной. Есть вопросы насчет того ремонта, который нам делали спонсоры.

— Пожалуйста, отвечу. Я приеду примерно через полчаса, даже раньше.

— Он будет здесь через полчаса, — передал физик Плетневу. — Вы подождете его?

— Да, буду ждать.

Однако прошло полчаса, час, а завхоза все не было. Ничего не понимающий учитель опять стал ему названивать, но телефон был заблокирован.

Распрощавшись с физиком, встревоженный сыщик оставил ему номера своих телефонов и покинул школу, несолоно хлебавши. Такой поворот дела Плетневу не нравился. Чего вдруг испугался завхоз?

Каждый вечер Александр Борисович исправно звонил в Москву — сначала Щеткину и Плетневу, а уж потом жене. Ирина Генриховна очень соскучилась и не могла дождаться, когда он вернется. Если бы Турецкий узнал, что его коллеги напали на след покушавшихся на генерала, он поделился бы своей информацией с местными следователями и вернулся восвояси. Однако партнеры не остановились ни на одной версии, все было у них пока шатко и туманно. Александр Борисович тоже не мог ухватиться за кончик ниточки, позволявшей распутать весь дьявольский клубок. Гибель Козорезова ему казалась не случайной. Возможно, трагедия связана с коллекционированием раритетов. Правда, в любом случае контакты со Свентицким пока не просматривались. Он очень надеялся на разговор с сыном погибшего, может быть, тогда картина прояснится.