Я беру фужер трясущейся сейчас, как у алкоголика, рукой. Но опрокинуть его в себя не успеваю. Потому что в бар вваливается — именно вваливается, ну не могу я подобрать другого, не столь затертого слова, — компания фанатов Диких Боев. С кастетами «коготь тигра», булавами «лапа льва», значками «Зверобой — наш герой!». Одним словом, при полном прикиде. Здоровенные жлобы с тупыми лицами, бессмысленные глаза, — те еще ребятки, надо сказать. Вот только один из них, в середине этой шараги, — невысокий, но словно налитый какой-то злой силой, с недобрым взглядом, но незаурядный, видно сразу. Явный лидер. И не обкуренный, в отличие от остальных, насколько я что-то вижу и понимаю. Очень неприятный человек: жестокий, опасный.
Я еще не успеваю толком понять почему, но внутри меня все холодеет. Какое-то явное предощущение беды. И предчувствие меня не обмануло. Кто-то из фанатов утыкается взглядом в Аллу, смотрит сначала просто как на симпатичную девчонку, затем уже пристально, узнавая:
— Звери, глянь, я ее знаю — это же охотничья сучка! Точно она — гринписовка долбаная!
Все смотрят на Аллу. И вдруг кто-то из этой компании — тот, что стоял ближе всех к Алле, — делает пару шагов в ее сторону, выхватывает из кармана кастет с когтями и, широко размахнувшись, бьет Аллу по лицу…
Хотя что значит — бьет? Тут я несколько поторопился. Скажем так, почти бьет. Почти успевает ударить…
Я стою у стойки с фужером коньяка в руке. Сначала первая мысль, такая ноюще-тоскливая: «Ну почему опять я? Сколько можно уже одному человеку?»
Потом просто обрывок следующей мысли, на большее нет времени: «Как неудобно я стою, вполоборота…» И, как уже не раз бывало, что-то взрывается внутри меня. Затем все мысли исчезают, и я уже делаю все не столько осмысленно, сколько инстинктивно.
Фужер с коньяком летит в направлении того, кто бьет Аллу, — он увидит бросок, повернет голову, и это даст мне необходимую пару секунд. Мгновенный выбор кратчайшего пути — через перегородку между столами. Толчок левой ногой, ощущение рвущегося от перенапряжения сухожилия, и я перелетаю через перегородку, которая едва ли не повыше меня будет.
Втискиваю свое правое плечо между Аллой, чуть отталкивая ее, и лезвиями кастета. Пока еще не ощущаю боли от вошедших в плечо стальных когтей. Слегка прогнувшись, на разгибе туловища, бью левой рукой снизу вверх, так что этот сучий потрох отлетает к стенке, с каким-то пластилиновым шмяком ударяясь об нее.
На какой-то момент застываю в этом пространстве-времени, глядя в глаза Аллы. Алла совершенно растерянным взглядом смотрит на меня, смотрит в мои глаза… Хотя в мои глаза сейчас лучше не смотреть. И в это время кто-то, стоящий почти вне моего поля зрения, бьет меня когтистой булавой в живот, распарывая свитер до самых внутренностей.
И опять этот переход из одного состояния в другое. Времени, чтобы ускользнуть от удара, уже нет, поэтому я просто сгибаюсь в талии почти под прямым углом, выгибаясь назад спиной. Лезвия булавы распарывают свитер на мне, и из подкладки свитера вываливаются внутренности — синтепон, поролон, хрен знает, что туда подложено для придания нужной солидности фигуре. Уже распрямившись, наношу левой рукой короткий удар. Бью почти без замаха, чуть отведя назад не руку, а только плечо. Противный хруст ломающихся хрящей или костей, и в следующий момент этот фанат уже оказывается под столом, с текущей из уха кровью.
Немая сцена, все словно застыли. Только два человека как-то реагируют на ситуацию и продолжают, пусть и замедленно, все-таки действовать в этом тягучем, почти остановленном времени. Это коренастый предводитель фанатов Диких Боев и Алла, как ни странно. Причем Алла даже идет впереди на полтакта.
Мне кажется, что я почти понимаю по изменению выражения лица Аллы все ее мысли. Сначала полная растерянность, затем — уже задумчивое недоумение, оценка происходящего; вот она вспомнила, как мы с ней познакомились; быстрый взгляд на учиненное мной тут безобразие; потом вспоминает главное — фотографию Марины. (Лидер фанатов, кстати, уже засунул руку в карман и явно нашарил там что-то нужное ему, так что мне приходится теперь делить внимание между Аллой и ним). Еще один взгляд Аллы на меня, потом мы почти одновременно переводим глаза на лидера фанатов, который уже достал из кармана перчатку с когтями-лезвиями. Наконец последний фрагмент пазла в голове у Аллы встал на нужное место, и вся картина для нее теперь ясна. И сразу следующая мысль: это ее Великий Шанс!
Я невольно восхищаюсь Аллой — насколько же быстро она соображает! И как она быстро действует в этой ситуации, когда времени на размышления уже нет! Удивительно изящным, пусть и натренированным движением она запускает руку в сумочку и вытаскивает маленький, почти игрушечный револьвер, одновременно уже разворачивая кисть для выстрела.
И вот он — момент истины! Пересечение траекторий, предначертанных судьбой. Одна точка — в пространстве, один миг — во времени. Маленький изящный пальчик на курке маленького изящного револьвера. У Аллы есть ее Высокая Миссия и нет ни мгновения на осмысление ситуации. У нее нет даже доли мгновения! Указательный пальчик почти рефлекторно сгибается, и Алла в упор стреляет в него — в Зверобоя.