Толедские виллы - [94]

Шрифт
Интервал

— Вам нечего бояться врагов, — весело сказал толедец, — разве что собственных ваших мыслей, — как я погляжу, они-то и терзают вас более всего. А что до меня, поверьте, я встречу вас не шпагой, а объятьями.

— Ах, истинный друг мой! — сказал ревнивый каталонец. — В самые горькие минуты я, злосчастный, всегда нахожу вас на своем пути! Кто привел вас в эти края, чтобы поддержать душу, жаждущую вашего участия и гонимую собственным воображением? Но зачем спрашивать, когда я знаю, что моя душа всегда с вами и, следственно, извещает вас о моих бедах?

— Во всяком случае, она тревожится о вас, — отвечал дон Хуан. — Я предпринимал все возможное, чтобы вас разыскать, но так ничего и не узнал, кроме лживой истории, преподнесенной еще на Сардинии капитаном, о том, как, мол, он вас опекал да как вы были дружны, и все же захотели, мол, там остаться, отдав себя во власть чужим людям и коварной фортуне. Но теперь я, слава богу, вижу вас, и за добрую эту весть награждаю вас же своими объятьями. И прежде чем отпущу вас, прошу объяснить загадку песни о разочарованиях, что вы пели ночью, а также вашего одиночества и отсутствия прелестной супруги вашей и моей госпожи.

— О, как охотно я бы забыл все то, о чем вы заставляете меня говорить! — молвил дон Далмао. — Да и вы были бы избавлены от огорчения слушать эту прискорбную историю. Но знаю, вы не согласитесь, чтобы я терпел страдания, не уделив вам половину, да и я выкажу неблагодарность, ежели их скрою от вас. Присядьте же, постараюсь быть немногословным, чтобы сократить предстоящие вам неприятные минуты.

— Напротив, я думаю, нам лучше бы потихоньку идти в Неаполь, — возразил дон Хуан. — Город виден отсюда, солнце приятно пригревает, мы незаметно пройдем полторы лиги, и тем временем вы утешитесь, делясь со мною вашими горестями, а я облегчу ваше бремя, слушая о них.

Пылкий влюбленный согласился. Дон Хуан отвязал свою лошадь и поручил встретившемуся на дороге крестьянину вести ее впереди, чтобы дон Далмао мог спокойно поведать обо всем происшедшем на Сардинии. О причине ревности своей дон Далмао, однако, умолчал, полагая, что этот рассказ был бы оскорбителен для него самого, и сообщил другу вымышленную историю о том, что Дионисия якобы скончалась от недолгой, но смертельной болезни, как раз когда шли веселые приготовления к свадьбе, и что эта, мол, утрата и была причиной отчаяния, которое он в песне приписал мнимым обидам; затем, мол, он, полубезумный от горя, повесил на пальму крестьянское платье, что носил на острове, и удалился в леса Сардинии воспевать свою скорбь, решив взять в спутники лишь горький свой опыт, презреть мирские соблазны — это фламандское полотно, что издали чарует взор, а вблизи оказывается во всем, даже в красках, сплошной подделкой, — и искать спасения в монастыре, предаваясь посту и покаянию, ради чего и надел платье паломника, в котором его застал дон Хуан; однако, приплыв в Салерно, он, мол, узнал там от одного капитана, испанца из Неаполя, что в прекрасном этом городе уже несколько месяцев проживает дон Хасинто де Карденас, к великому удовольствию всех тамошних кабальеро.

— И мне подумалось, — продолжал он, — что распорядиться без вашего согласия своею жизнью, на которую у вас столько прав, означало бы совершить при прощании с миром дурной поступок, а потому я решил вначале известить вас о своих замыслах. Вчера я пришел в Аверсу уже затемно и, привлеченный красотою этих рощ и мирным их уединением, которого так жаждет моя душа, спел здесь песню, что помогла вам найти меня.

Глаза дона Хуана уплатили скорбную дань печали, которую он постарался сдержать, дабы не умножить мук своего друга, — он всегда принимал близко к сердцу мою судьбу, и я уверена, что весть о мнимой моей смерти глубоко его огорчила. С деланно спокойным видом он одобрил разумное решение дона Далмао, предлагая свою помощь во всем, только советуя хорошенько подумать перед вступлением в орден, — ведь это на всю жизнь, если не хочешь прослыть человеком пустым и легковесным. А для того, чтобы обстоятельно обсудить этот шаг, сказал он, дону Далмао следовало бы некоторое время пожить вместе с ним в Неаполе — в королевстве этом множество монашеских орденов и добродетельных людей, и он смог бы выбрать устав по своим склонностям. Супруг мой согласился с дельным предложением, и беседа их пришла к концу почти одновременно с дорогой.

Кассандра же, в пылу любовном написавшая письмо, которое дон Хуан повез самому себе, была полна решимости исполнить задуманное: едва он уехал, как она вошла в комнату дона Хуана, где он спал и где находились его одежда и драгоценности, заперла за собою дверь и принялась искать что-нибудь подходящее, чтобы переодеться для поездки; они постаралась второпях приспособить на себя мужское платье, но все было ей не впору — слишком уж различались она и ее возлюбленный ростом и сложением, тут понадобился бы искусный портной, но разве любовь остановят такие пустяки? Словом, Кассандра перерыла все и выбрала наконец костюм покороче из светло-желтого муара. Вдруг она заметила, что в карманах шуршат бумажки, и сразу подумала — вероятно, это письма, они, быть может, откроют ей, кто пленил и держит в узилище сердце ее кумира. И вот она развернула одно из писем, что Лисида писала дону Хуану еще в Толедо, когда его любовь была в разгаре и встречала самый нежный прием, — все письма, полученные в Толедо, дон Хуан возил с собою, и, разумеется, нелегко было ему забыть госпожу, имея при себе столь усердных ее слуг. Письма были рассованы по карманам всех его панталон, и всякий раз, надевая другой костюм, он перечитывал лежавшие там письма. Сейчас Кассандре попались самые нежные и многозначительные, писанные в канун свадьбы, — наиболее холодным обращением было там «супруг мой и повелитель». Прочла она первое попавшееся и выместила свою досаду, разорвав его на клочки. Затем второе. Третьего уже не стала читать и, терзаясь от ревности и, как ей казалось, обиды, — когда мы, женщины, любим по-настоящему, то не можем простить мужчине даже его прошлые амуры, — залилась горючими слезами и воспылала жаждой мести. Однако вскоре она одумалась, рассудив, что дон Хуан, видимо, женат, а стало быть, ее мечты неосуществимы, и приняла достойное решение не давать им ходу и склонить слух к признаниям Просперо и увещаниям его ходатаев.


Еще от автора Тирсо де Молина
Дон Хиль Зеленые штаны

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Благочестивая Марта

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Театр

Тирсо де Молина принадлежит к драматургам так называемого «круга Лопе де Веги», но стоит в нем несколько особняком, предвосхищая некоторые более поздние тенденции в развитии испанской драмы, обретшие окончательную форму в творчестве П. Кальдерона. В частности, он стремится к созданию смысловой и сюжетной связи между основной и второстепенной интригой пьесы. Традиционно считается, что комедии Тирсо де Молины отличаются острым и смелым, особенно для монаха, юмором и сильными женскими образами. В разном ключе образ сильной женщины разрабатывается в пьесе «Антона Гарсия» («Antona Garcia», 1623), в комедиях «Мари-Эрнандес, галисийка» («Mari-Hernandez, la gallega», 1625) и «Благочестивая Марта» («Marta la piadosa», 1614), в библейской драме «Месть Фамари» («La venganza de Tamar», до 1614) и др.Первое русское издание собрания комедий Тирсо, в которое вошли:Осужденный за недостаток верыБлагочестивая МартаСевильский озорник, или Каменный гостьДон Хиль — Зеленые штаны.


Севильский озорник, или Каменный гость

Созданный средневековыми легендами образ рыцаря-повесы, увековечен в бессмертном творении Тирсо де Молина «Севильский озорник или Каменный гость». Этот литературный герой стал синонимом всех ловких покорителей женских сердец.Редкое произведение мировой литературы имело такой огромный и длительный отголосок в драматургии, поэзии и музыке всех стран, как это произведение монаха-мерсеария Габриэля Тельеса в миру Тирсо де Молина — испанского драматурга XVII века. Эта комедия впервые была напечатана в Мадриде в 1610 году.Перевод с испанского Ю. КорнееваПримечания Н. Томашевского.


Рекомендуем почитать
Похождение в Святую Землю князя Радивила Сиротки. Приключения чешского дворянина Вратислава

В книге представлены два редких и ценных письменных памятника конца XVI века. Автором первого сочинения является князь, литовский магнат Николай-Христофор Радзивилл Сиротка (1549–1616 гг.), второго — чешский дворянин Вратислав из Дмитровичей (ум. в 1635 г.).Оба исторических источника представляют значительный интерес не только для историков, но и для всех мыслящих и любознательных читателей.


Сага о Гриме Мохнатые Щёки

Вторая из так называемых «саг о людях с Хравнисты», написанная в XIV веке, события которой происходят в Норвегии в VIII веке.


Сага о Кетиле Лососе

Первая из так называемых «саг о людях с Хравнисты» о норвежском вожде Кетиле Лососе, сына Халльбьёрна.


Фортунат

К числу наиболее популярных и в то же время самобытных немецких народных книг относится «Фортунат». Первое известное нам издание этой книги датировано 1509 г. Действие романа развертывается до начала XVI в., оно относится к тому времени, когда Константинополь еще не был завоеван турками, а испанцы вели войну с гранадскими маврами. Автору «Фортуната» доставляет несомненное удовольствие называть все новые и новые города, по которым странствуют его герои. Хорошо известно, насколько в эпоху Возрождения был велик интерес широких читательских кругов к многообразному земному миру.


Сага о гренландцах

«Сага о гренландцах» и «Сага об Эйрике рыжем»— главный источник сведений об открытии Америки в конце Х в. Поэтому они издавна привлекали внимание ученых, много раз издавались и переводились на разные языки, и о них есть огромная литература. Содержание этих двух саг в общих чертах совпадает: в них рассказывается о тех же людях — Эйрике Рыжем, основателе исландской колонии в Гренландии, его сыновьях Лейве, Торстейне и Торвальде, жене Торстейна Гудрид и ее втором муже Торфинне Карлсефни — и о тех же событиях — колонизации Гренландии и поездках в Виноградную Страну, то есть в Северную Америку.


Сэр Орфео

В сборник средневековых английских поэм вошли «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» — образец рыцарского романа, «Сэр Орфео» — популяризованная версия того же жанра и «Жемчужина» — философская поэма в жанре видения. Каждый перевод предваряется текстом оригинала. В виде приложения печатается перевод поэмы — проповеди «Терпение». Книга позволяет заполнить еще одно белое пятно в русских переводах средневековой английской словесности.