Тайга – мой дом - [39]
— Закрыть надо было.
— Закрывала. Косач напугал. Иду, он из-под ног вылетел, шибко крыльями захлопал, борони бог, как напугалась. Качнулась от косача, на спину упала, — Авдо взмахнула руками, показывая, как падала, и засмеялась.
Глава 15
С восходом солнца идем с Авдо к зимовью. Ветер стихает, дует вяло, будто растерял в горах силы. По небу непрерывной вереницей мчатся облака. В прогалинах виднеется бледное синее небо. За все время оно показалось раза два или три.
Север. У него свои законы. Как правило, осень теплая и снежная. Только тогда, когда выпадет снег около метра, наступят морозы. Они ударят в конце ноября или в начале декабря. Если снега не выпадут в достаточной мере за октябрь и ноябрь, в тайгу придет беда. Птице негде будет укрыться, и она начнет гибнуть. Промерзнут реки и озера. Задохнется рыба. Без воды окажутся ондатры. Они массами отправятся на поиски водоемов и станут добычей лисиц и волков.
Авдо идет впереди меня. Собаки показываются то справа, то слева. Над деревьями с криком носятся кедровки. Авдо осторожно посматривает по сторонам.
Заходим в березовую рощу. Здесь все белым-бело. Кажется, что и воздух белый. Поднимается табунок рябчиков. Свист, хлопанье крыльев. Рябчики серыми шариками рассаживаются по деревьям и с любопытством рассматривают нас. Человека они видят впервые и поэтому не знают, пугаться его или нет.
Авдо останавливается и удивленно смотрит на меня.
— Пошто не стреляешь?
Хотя у нас не было уговора, рябчиков мы не трогаем. Три года назад ударили ранние морозы, а снег был мелкий. Рябчики погибли. И только в этом году кое-где стали появляться табунки их. Я сказал Авдо, почему мы их не промышляем.
— Совсем хорошо делаете, — одобрила Авдо.
К зимовью мы подошли в сумерках. Впереди раздался выстрел, потом другой. Затем над лесом взлетела ракета. Это сигнал для меня. Я даю ответный выстрел: не беспокойтесь, иду.
— Давай маленько обманем мужиков, — предлагает Авдо. Глаза ее светятся озорно.
— Давай.
Шагах в двадцати от зимовья Авдо прячется за сосенками, а я иду. Михаил с Андреем вышли меня встречать.
— Нашелся, — радуется Михаил. — А я уж не знал, что и думать.
— Я же тебе говорил, что придет, — вступает в разговор Андрей. — Таежник не может не прийти.
— Всякое бывает, — возражает Михаил. — Я здесь каждое дерево в лицо знаю, и то другой раз промашка выходит. А человек столько лет в тайге не бывал. Да и места незнакомые.
— Человек с голоду помирает, а он…
— Чай горячий. Пошли, — приглашает Михаил.
Я нарочно тяну время, счищаю снег с брюк. Михаил с Андреем скрываются в зимовье. Я машу рукой Авдо.
И вот вместо меня в зимовье входит Авдо. Андрей стоит у стола спиной к ней, наливает в кружку чай. Михаил сидит на нарах, обдирает белку.
— Соболя-то хоть спромышлял? — не поднимая головы, спрашивает Михаил.
— Но-о-о, — подражая моему голосу, тянет Авдо.
— Хоть не зря у костра коптился, — говорит Андрей и оглядывается на дверь. Открыл рот, хотел сказать еще что-то, да так и застыл. Михаил поднял голову. Глаза у него округлились, рука с ножом опустилась на колено.
— А Николай где? — промямлил Михаил.
— Какой Николай?
— Да мы сейчас с ним разговаривали.
— Со мной говорили. Пошто за Николая принимаете? Или мозги у вас отсырели? Куда Николая девали?
Андрей с Михаилом ошалело смотрят друг на друга. Происходит что-то странное.
— Совсем одичали, — с упреком продолжает Авдо. — Человека вторую ночь нет, искать не идете. Совсем худые люди. Прогонять из тайги надо.
Андрей с Михаилом совсем сбиты с толку. Первым опомнился Андрей.
— Авдо, да ты нам не морочь голову.
Авдо не вытерпела, трясясь от смеха, повалилась на нары.
— О леший, — только и смогла произнести она.
В зимовье вхожу я. Только теперь Андрей с Михаилом поняли, что попали впросак.
— Мы тебе, Авдо, это припомним, — беззлобно грозится Андрей.
Авдо вытирает слезы и говорит:
— Но, здравствуйте.
Андрей с Михаилом за руку здороваются со старой таежницей. Они не меньше моего рады ее приходу. А выходка Авдо окончательно покорила их. Без доброй шутки тяжело жить в тайге.
— Дома все здоровы, — сообщила Авдо, — привет вам шлют.
Когда расспросы окончились, Авдо из котомки достала бутылку спирта, поставила на стол, смотрит на нас, какое впечатление произвела.
— Авдо, да ведь тебе цены нет! — восклицает Андрей.
— Эх мать честная, — радуется Михаил и теребит рыжую бороду. — Да такое даже во сне не могло присниться.
На столе появляется глухарь, зажаренный целиком на костре, язи с душком из запасов Андрея, расколотка из сигов — как-то Михаил ходил на стоянку к соседям и принес от них. Андрей разводит спирт, на полке находит рюмку без ножки и ею разливает по кружкам.
— Однако, с праздником вас, мужики, — поднимая кружку, говорит Авдо.
— Как, разве сегодня праздник? — спрашивает Михаил.
— Седьмое ноября сегодня. Пошто не считаете дни?
— А по нашим подсчетам до праздника еще три дня. Андрей, ты что нам голову морочишь?
— Промашка, ребята, вышла. На прошлой неделе дни не считал, вот и сбился. Спасибо, Авдо, и тебя с праздником.
Немного захмелев, ребята просят Авдо спеть. Она вначале отказывается, но потом соглашается, поет.
![Рябиновая ночь](/storage/book-covers/2a/2a8bcda9ebb537a7a2c4a02be465d487647fa332.jpg)
Новая книга читинского писателя Николая Кузакова повествует о трудовом подвиге забайкальцев. Героев романа объединяет ответственность перед землей, перед своей совестью и стремление сделать жизнь лучше. В романе поднят большой круг проблем и задач, которые выдвинула жизнь перед селом. Книга написана по социальному заказу издательства.
![Красная волчица](/storage/book-covers/3b/3b47c84f6712308d58effb6df1f2b4547f5056ee.jpg)
Роман является итогом многолетних раздумий читинского писателя Николая Кузакова о творческой, созидательной силе революции в Забайкалье. Действие произведения охватывает время от становления там Советской власти до наших дней.Судьбы героев переплетаются в остросюжетном повествовании. Круто меняется жизнь всего эвенкийского народа, а значит, и юной шаманки Ятоки. И когда начинается Великая Отечественная война, русские и эвенки в одном строю защищают Отечество.Умение увидеть и показать за судьбами своих героев судьбу народную отличает прозу писателя.