Танцующий на воде - [27]

Шрифт
Интервал

– Хайрам!

Надо мной стояла Фина. Кое-как я поднялся на ноги. Пот заливал мне глаза.

– Господи боже, мальчик! – Фина тронула мой лоб. – Чего это тебя на залежь понесло?

Ответить я не смог – слишком голова кружилась. Фина подставила мне плечо, повела меня домой. Я знал: мы движемся, но лихорадка застила взор. Я видел только охристые вихри с глумливо-киноварными языками – стерню и листву, как подсказывал разум. Вскоре визуальные образы были пересилены обонятельными. Дым очагов, конский навоз и гниющие яблоки, приторный запах Фининой подмышки – все было чрезмерно, и вход в туннель замаячил слепою норой, в каморке же у Фины меня скрючило и долго рвало в тазик.

– Лучше теперь? – спросила Фина, дождавшись финала.

– Вроде да.

Фина дотащила меня до моей каморки, дала чистые штаны и рубаху и деликатно вышла за дверь. Когда она вернулась, я лежал на койке, натянув одеяло до самого подбородка. В молчании Фина взяла кувшин и отправилась к колодцу. Вновь возникнув надо мной, налила полную кружку воды.

– Выпей, мальчик. Тебе отдых надобен.

– Знаю.

– А если знаешь, так чего ж по ночам шляешься? Что ты на залежи позабыл?

– Я… это… Как ты меня нашла?

– Хайрам, кто-кто, а старая Фина всегда и всюду тебя отыщет. Вот, гляди – одежу твою забираю. В понедельник чистую верну.

Уже на пороге она добавила:

– Стирка не ждет. А ты спи. И чтоб с койки ни ногой.

Заснул я сразу, и сны мои были реальнее реальности. Сначала я увидел конюшню в ту ночь, когда разлука с мамой не длилась еще и одних суток. Я уставился в глаза жеребца по кличке Лидер Теннесси; я гляделся в них, пока ртутно-карие зрачки не сделались той жидкой средой, которая выплеснула меня на настил в Финином жилище, где остаток детства я без помех тешился строительством далеко идущих планов.

* * *

Наутро явился Роско, обнадежил:

– Можешь пока баклуши бить, Хай. Наработаешься еще.

Невелика радость – маяться на койке. Меня одолевали вопросы и страхи. Зачем солгал Хокинс? К чему явилась мне мама? Нет, срочно заняться делом, хоть каким-нибудь. Я оделся и вышел на воздух – прямо навстречу фаэтону, в котором на черепашьей скорости ехала с визитом Коррина Куинн. После смерти Мэйнарда она наведывалась почти ежедневно. Появлялась вместе с Хокинсом и Эми, от обеда до вечера молилась в обществе отца. Прежде такого порядка – молиться по целым часам – в доме не наблюдалось. Отец был реликтом отмирающей Виргинии; ему импонировало безбожие отцов – основателей США, оправданное общей неопределенностью той давней поры, общей тенденцией все ставить под вопрос. Теперь, когда в лице Мэйнарда была уничтожена единственная инвестиция в будущее, отец вспомнил о христианском Боге; только Бог у него и остался. Я помедлил на выходе, пронаблюдал, как Хокинс помогает женщинам выбраться из фаэтона – сперва госпоже, затем горничной, как все трое шествуют к дому. По какой причине эти люди внушали мне суеверные чувства? Я тогда не знал. Мне при них себя самого почему-то стыдно было.

Я задумал действовать как в отрочестве – иначе говоря, искать, кому бы могли пригодиться мои услуги. Заглянул в кухню, в коптильню, на конюшню; прошел в сад. Везде меня встречали сочувственные взгляды. Определенно, Фина или Роско, а может оба, строго-настрого запретили остальным невольникам давать мне даже легкие поручения. Ничего, сам разберусь, где в хозяйстве непорядок. Только сначала сменю ливрею на рабочие штаны с рубахой. Так-то лучше. Я вспомнил о сарае с западной стороны двора. Там отец складировал старую мебель: кресла, подставки для ног, бюро – простые и с выдвижными крышками – и прочее. Близился полдень. Было сыро и зябко. Лиственная прель мигом налипла на башмаки. Я отворил дверь сарая. В квадратное окошко лился на гору хлама бледный ноябрьский свет. Я различил секретер эпохи Адамса, диван с выгнутой спинкой, угловой стул из атласного дерева, высокий узкий комод красного дерева и прочие экземпляры – ровесники самому Локлессу. Из сентиментальных соображений я решил начать с комода. Именно в нем отец когда-то хранил семейные реликвии, а Мэйнард любил вывалить добро из ящичков, перещупать своими лапами. Определившись с объектом работы, я поспешил в Муравейник, вооружился фонарем и долго шарил по чуланам и закуткам, пока не нашел банку воска, бутылку скипидара и ненужный глиняный горшок. Уже на воздухе я смешал в горшке воск со скипидаром, оставил «доходить», а сам выволок комод из сарая. Голова закружилась, я долго не мог отдышаться, стоял согнувшись, уперев ладони в колени. Распрямившись, я увидел на лужайке негодующую Фину.

– Живо в постель, Хайрам! Кому говорю!

Я только улыбнулся и помахал ей. Фина, качая головой, удалилась.

До вечера я пыхтел над комодом – счищал наждачкой старый лак. Работа позволила полностью отключиться; уже много дней я не чувствовал такой умиротворенности.

В ту ночь я спал крепко и без сновидений, а проснулся с вдохновляющим ощущением: у меня есть цель, у меня есть занятие, мне не нужно думать. Я оделся и поспешил в сарай. Восковая смесь как раз дозрела. Скоро комод был отреставрирован. Солнце, еще не достигшее невысокого предзимнего пика, заиграло в обновленных дверцах и стенках. Налюбовавшись результатом, я двинулся к сараю в расчете на очередной объект приложения сил, но заметил: по лужайке торопливо и явно ко мне идет Хокинс. Значит, Коррина приехала.


Рекомендуем почитать
Ненавижу

Я должна отсюда выбраться. Хотя бы попытаться, иначе сойду с ума. Этот подвал будто уничтожает меня изнутри, надо бежать… но что ждёт там, на свободе? Не сделаю ли я хуже, сбежав? Но это уже не важно, уж лучше я умру свободной, чем здесь, в этом прокуренном подвале… Будь, что будет…ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: присутствуют жестокие сцены насилия, секса и сексуального насилия!Только и исключительно 18+При создании обложки вдохновлялся образом предложенным автором. Иллюстрация в книге предложена автором.


Гроб чувств

Неупокоенный дух хозяйки дома остался рядом с родными ей людьми и пристально наблюдает за их переживаниями.


Она за мной пришла

«Ублюдок. Я в тебя больше не верю. И знаешь что? Если бы тогда в городе и правда появился Дьявол, я бы продала ему душу, просто назло тебе. Потому что он, быть может, вылечил бы Джули. Равноценный обмен. Не так, как с тобой. Ты забираешь всю нашу любовь и доверие и ничего не даешь взамен. Так что иди ты в задницу, приятель».


По ту сторону ужаса

Группа людей пробуждается в странном домике посреди леса. Пытаясь найти объяснение произошедшему, они отправляются в путь по не менее странной дороге, не подозревая о том, что следует за ними по пятам и какую правду им предстоит узнать. Изображение на обложке на этот раз предложено автором.


Кот Дика Данкермана

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Пруд

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Беженец

Самая важная книга года. БОЛЕЕ 40 ЛИТЕРАТУРНЫХ ПРЕМИЙ. Основано на реальных событиях. Авторское вознаграждение за продажи книги будет отчислено в фонд ЮНИСЕФ. На протяжении 12 месяцев книга не сходит с рейтингов продаж Amazon. Впервые на русском! Трое детей. Три разных судьбы. Всего один шанс, чтобы выжить… Германия 1938 год. Его зовут Йозеф. Он бежит из фашистского Берлина, чтобы спасти свою жизнь… Куба 1994 год. Ее зовут Изабель. Она бежит от уличных протестов в Гаване, чтобы найти безопасный дом… Сирия 2015 год. Его зовут Махмуд.


Место для нас

Этот дебютный роман покорил читателей и критиков по всему миру, стал лучшей книгой года по версии Washington Post, получил более 6 международных премий и стал блестящим дебютом издательства SJP Сары Джессики Паркер.Если жить так, как хочется, – значит разочаровать родителей…Старшая дочь, Хадия, выходит замуж по любви вопреки традициям. Ее сестра Худа не сняла хиджаб, но пошла работать в школу. Единственный сын Амар – главное разочарование отца. Бросил учебу и три года назад ушел из дома. Секреты, предательство, а может быть, просто желание жить собственной жизнью изменили эту когда‑то крепкую семью.


Сбежавшие сестры

Лондон, 1942 год. Тринадцатилетняя Нелл и ее младшая сестра Олив живут в одном из бедных районов города. Здесь соседи вместе переживают беды и радости, а праздники встречают на улицах с песнями. Здесь своих в обиду не дают и за себя постоять умеют. Но идет война, и каждую ночь над доками звучит сигнал воздушной тревоги. Когда в городе становится слишком опасно, тысячи семей отправляют своих детей в эвакуацию. Как и многих, Нелл и Олив ждет неизвестность. Кто согласится их приютить? Каков будет их новый дом? Даже в чудесной английской деревне жизнь не сахар.


В одно мгновение

Жизнь шестнадцатилетней Финн Миллер оборвалась в одно мгновение. Девушка оказалась меж двух миров и теперь беспомощно наблюдает за своими близкими. Они выжили в той автокатастрофе, но оказались брошены в горах среди жестокой метели. Семья и друзья Финн делают невозможный выбор, принимают решения, о которых будут жалеть долгие годы. Отец девушки одержим местью и винит в трагедии всех, кроме самого себя. Ее лучшая подруга Мо отважно ищет правду, пытаясь понять, что на самом деле случилось в роковой день аварии.