Страсти Христовы - [11]
Первоначальный допрос
Процедура суда у древних евреев была разработана детально. Для возбуждения дела был необходим истец: тот, чьи интересы нарушены. Истец предоставлял суду свидетелей, которые рассказывали, в чем именно задеты его интересы, а подсудимый — своих свидетелей. Выслушав и тех и других, судьи выносили вердикт.
В данном случае ни истца, ни свидетелей не было. По логике событий свидетелем мог бы выступить предатель Иуда, но о таком повороте ни одно Евангелие не говорит. После поцелуя в Гефсиманском саду Иуда не принимает участия в дальнейших событиях.
Ханнану пришлось импровизировать. Евангелие от Иоанна так описывает этот допрос:
Первосвященник допрашивал Иисуса о Его учениках и Его учении.
— Я говорил открыто перед всеми, — ответил Иисус. — Я всегда учил в синагоге и в Храме, куда приходят все люди, и ничему не учил тайно. Так зачем ты Меня спрашиваешь? Спроси слушателей, о чем Я им говорил. Они должны знать, что Я говорил.
При этих Его словах один из стоявших рядом стражников ударил Иисуса по лицу и сказал:
— Как Ты разговариваешь с первосвященником?
— Если Я сказал что-то не так, укажи, в чем Я не прав, — ответил Иисус. — А если Я говорю правду, почему ты Меня бьешь?
Иными словами, первосвященник попытался допросить Подсудимого и сформулировать обвинения на основании Его собственных слов. Однако показания против себя самого не имели в иудейском законодательстве никакой юридической силы.
Христос отказывается отвечать на вопросы Ханнана. Он предлагает, в соответствии с законом, представить свидетелей обвинения: «Они должны знать, что Я говорил».
Историкам не очень много известно о процедуре допроса у древних евреев. Но похоже, существовало прямое запрещение бить подсудимого: человек, против которого выдвинуты обвинения, имел право защищаться всеми доступными способами.
Тем не менее стоявший рядом с Христом стражник ударил Его по лицу. В ответ Христос еще раз указывает на то, что допрос ведется с нарушением закона. Обвинение против Него так и не сформулировано, судьи так и не смогли доказать, «в чем Он не прав». А значит, Он просто не может считаться обвиняемым.
Однако после этого предварительного допроса дело Иисуса из Назарета было передано в суд высшей инстанции. Из дома Ханнана Арестованного перевели во дворец первосвященника Кайафы, где должно было состояться выездное заседание Синедриона.
Синедрион
Иосиф по прозвищу Кайафа («Каменный») занял пост первосвященника в 18 году нашей эры. Обычно первосвященники удерживались на посту год, от силы два. Кайафа же стал абсолютным рекордсменом: свою должность он занимал целых 18 лет!
Для евреев того времени первосвященник был духовным лидером. Но этим его роль не ограничивалась. Помимо этого первосвященник еще и возглавлял Синедрион — высший орган местного самоуправления.
Само по себе слово «синедрион» — греческое. Означает оно «совет». В состав Совета входил 71 человек: весь цвет иерусалимской знати — первосвященник, члены его семьи, старшие священники, уважаемые горожане, авторитетные знатоки Священного Писания.
Вряд ли в разбирательстве дела Иисуса участвовали все до единого члены Синедриона. Утром начинался великий праздник Пасхи, а на дворе стояла ночь. Скорее всего, судьи обошлись необходимым кворумом в 23 человека или чуть больше.
Вообще-то заседания Совета должны были проходить в специальном каменном здании, выстроенном рядом с Храмом, или даже на территории самого Храма. В этот раз заседание было проведено у Кайафы во дворце.
Презумпция невиновности
То, что известно историкам о процедуре еврейского суда, вызывает исключительно уважение. Русскому суду и не снилось такое уважение к правам подсудимого, какое существовало в древней Иудее.
Процедура суда была расписана в деталях и целиком направлена на то, чтобы не дай Бог не осудить невиновного. Особенно тщательно все судебные процедуры соблюдались в тех случаях, когда речь шла о возможности смертного приговора.
Судебное разбирательство начиналось с выяснения вопроса: существуют ли обстоятельства, которые смягчают вину подозреваемого? Только если выяснялось, что таких обстоятельств нет, суд приступал к опросу свидетелей.
Свидетелями на суде могли выступать только люди с незапятнанной репутацией и не заинтересованные в исходе дела. Азартные игроки, торговцы, уличенные в обвесе, дрессировщики голубей и прочая сомнительная публика в суд просто не допускалась. Малейшая сбивчивость в показаниях свидетелей всегда трактовалась в пользу обвиняемого.
Если суд решал оправдать подозреваемого, то приговор оглашался сразу. И из-под стражи обвиняемый освобождался тоже сразу. А вот если суд решал, что подозреваемый виновен, то вынесение решения откладывалось на день: за это время могли всплыть какие-нибудь смягчающие обстоятельства. Интересно, что до начала следующего заседания судьям запрещалось пить вино.
У тех, кого осуждали на смерть, до последнего момента должна была оставаться надежда на помилование. Перед процессией обязательно шел глашатай, который объявлял, за что именно этот человек осужден на смерть. Если кто-то из зрителей желал высказаться в его защиту, то процессию останавливали и все начиналось сначала.
![История одной банды](/storage/book-covers/14/14f92d39f37a6edf0eca9d095671f1164b15b2b9.jpg)
Документальный роман рассказывает историю одной из самых радикальных банд последних десятилетий — скинхедов, которые в нулевых годах наводили ужас на все население России.
![Ключи от Петербурга. От Гумилева до Гребенщикова за тысячу шагов](/storage/book-covers/20/2052df146787007df8889ea246eb3f9342e70c48.jpg)
Илья Стогов открывает для нас свой Петербург – город удивительных легенд, непризнанных поэтов, отчаянных рок-н-ролльщиков и звезд подпольной культуры.
![Десять пальцев](/storage/book-covers/52/52db8f7713e1117e269272f9711d89253943659c.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Мертвые могут танцевать](/storage/book-covers/11/118672580f79ac527e7a43913df320a4391d2bcc.jpg)
Герой этой книги живет в пути, как герои Керуака. Дорога — это краеугольный камень его бытия. Каир, Нью-Йорк, Москва, Киев, Пекин, Каракорум, Стамбул, Венеция, Лондон — новые впечатления, новые люди, чужие жизни, история и современность сменяют друг друга в головокружительной пляске. Еще одна страна, еще один город — кажется, вот-вот сложится паззл и ты поймешь что-то важное…
![Буги-вуги-Book](/storage/book-covers/ed/ed70a5c88a471a3f23390d3fc67894ba7f9246e2.jpg)
«Каждый раз, когда мне случается приехать в Петербург, я первым делом звоню Илье Стогову. Потому что без него это просто промозглый и гордый чужой город. А c ним Петербург вдруг превращается в какой-то фантастический заповедник былинных героев. Нет больше улиц и набережных со смутно знакомыми названиями – каждый шаг ты ставишь ногу туда, где случилось что-то трагическое или анекдотическое. В общем, нет для меня никакого Петербурга Достоевского, и не надо.Есть Петербург Стогова.»Дмитрий Глуховский.