Столыпинский проект. Почему не состоялась русская Вандея - [3]
III. Как виделось и как сталось
Как все виделось и как сталось? Виделся рынок, на котором действуют реформированные аграрные предприятия и свободные, наделенные землей фермеры, — много фермеров (потенциальная база крестьянских хозяйств, по некоторым оценкам, составляла пять миллионов семей). Виделись ассоциации вольных хлебопашцев, как в чаяновском утопическом романе. Виделись их государственная поддержка в виде дешевых кредитов, за счет которых покупается техника, развитое кооперирование и, в конце концов, товарные продовольственные потоки, избавляющие страну от импорта и насыщающие города своими отечественными харчами. Виделось сельскохозяйственное освоение огромных территорий и участие в глобальном разделении труда.
А что сталось по прошествии двадцати реформенных лет? Фермерский проект по существу провалился, если учесть, что на всю страну насчитывается примерно двести тысяч крестьянско-фермерских хозяйств (сколько из них реальных, сказать трудно), дающих считанные проценты объема сельскохозяйственного производства.
Фермер, входящий в идеологический оборот нынешней России, как фигура витринная, представительская, на самом деле является маргинальной частью своеобразной и весьма причудливой трехукладной структуры современного российского села. Он словно слабосильная пристяжная в этой русской тройке, которая, по заверению классика, мчится неведомо куда. А коренником остается коллективно-корпоративный сектор, состоящий из сельхозпредприятий — преемников колхозов. На их долю приходится более половины произведенной продукции. А все остальное дает третий скакун, правильнее бы назвать его клячей — личное подсобное хозяйство — малотоварная сельская усадьба с ее двадцатью — пятидесятью сотками придомовой земли, которая едва ли не столетие являлась основой существования крестьянской семьи.
Почти ничто из того, на что возлагались реформенные надежды, не сработало. Получив в первые же два года реформы право на 12 миллионов земельных долей, сельские жители лишь в малой степени воспользовались этим своим правом. Только 300 тысяч домохозяйств решили выйти из колхозов и организовать собственные семейные фермы. Остальные крестьяне предпочли сохранить статус наемных работников, сдав земельные доли в аренду своему коллективному хозяйству. Сами же колхозы, поменяв вывески и называясь, кто сельскими производственными кооперативами (СПК), кто товариществами с ограниченной ответственностью (ТОО), крайне болезненно пережили вхождение в свободный рынок. Реакцией на либерализацию цен, отмену мер государственной дотационной поддержки, огромный скачок диспаритета цен на промышленную и аграрную продукцию и другие реалии новой экономической действительности стало сокращение объема производства, запашки земли и стада скота, а порой и банкротство аграрных предприятий.
Приход после финансового кризиса 1998 года в аграрный сектор инвесторов из нефтяной, газовой, финансовой сфер, создававших крупные агропромышленные холдинги на обширных земельных массивах, лишь частично компенсировал падение производства, так что и в конце первого десятилетия XXI века Россия, экспортируя зерно, вместе с тем около 40 процентов своей потребности в мясных и 20 процентов молочных продуктов обеспечивает за счет импорта. Но и эти холдинги создавались в основном в окрестностях крупных городов и в южных регионах России, где традиционно сосредоточивалось наиболее эффективное сельское хозяйство. Огромные же территории Нечерноземья, Северо-Запада России и Сибири вымирали, становились обителями стариков и пьяниц — такими же «черными дырами», которыми стала псковская Кунья, давая основания географам говорить о сжатии национального пространства.
Но почему так сталось? Почему двадцать пореформенных лет не привели к ожидаемым результатам — к подъему сельского хозяйства и созданию новых рыночных социально-экономических структур? Почему не произошло капиталистического возрождения села? Причин тому немало. Но в контексте разговора о них вспоминается старый анекдот о том, как у генерала спросили, почему его пушки не стреляли во время сражения? На что он ответил: «Тому было десять причин, первая из них — отсутствовали снаряды».
Еще в конце восьмидесятых годов, в канун начинавшихся реформенных преобразований проводились социологические исследования с тем, чтобы выяснить, каков резерв грядущего фермерства. И лишь 10–15 процентов опрошенных показывали, что хотели бы вести самостоятельное крестьянское хозяйство. Социологи объясняли это тогда тем, что длительная эпоха специализации в аграрном производстве выработала определенные стереотипы общественного сознания и превратила сельских жителей в узких специалистов, потерявших универсальные крестьянские навыки. Такое утверждение казалось сомнительным, если учесть разнообразие навыков, необходимых для ведения личного подсобного хозяйства. Но запомним этот тезис, к которому мы еще вернемся для объяснения происходящего в современном российском селе.
Надо сказать, что и в последующие девяностые годы ожидался переход от товарного личного подсобного хозяйства к фермерскому производству. Я не раз обсуждал эту тему со старыми знакомцами в шигонском селе Малячкино, где на полторы тысячи населения имелось всего три фермера. Собеседниками моими чаще всего были нормальные трудолюбивые мужики, главы классических колхозных семей: он — механизатор, она — доярка.
![Достоверно и правдоподобно](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Любовь с первого взгляда](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Куда идём?](/storage/book-covers/15/154ba64d305b94afa8c939d56d40f6159bbbbcc5.jpg)
Итак, начался отсчет третьего тысячелетия. Масштабные даты — новый год, новый век, новое тысячелетие — очень искушают увидеть в них и масштабные рубежи на пути к новым, конечно же, большим и хорошим, достижениям. Но беззвучный, неделимо-непрерывный и неумолимо-самостоятельный поток времени равнодушен к налагаемым на него условным меркам. Рубежи, этапы, эпохи нашей деятельности редко совпадают с круглыми числами на бесконечной линейке времени. Тем не менее, такие даты заставляют задуматься: что же нам удалось сделать, что мы имеем сегодня и что нужно делать завтра? Куда мы вообще идем и к чему придем?
![Латвийский путь: Из Российской империи в СССР и ЕС. Легенды и действительность](/storage/book-covers/5d/5d968ff27dd6a36b3485fc6f9a936be716dd6c35.jpg)
Вашему вниманию предлагается несколько десятков статей на самые различные темы, которые нам постоянно подкидывает жизнь. Здесь и наша запутанная история, успехи нашей экономики, наши и не наши заработки и пенсии, наше жильё и его хозяева, наше здоровье и наша медицина, уровень жизни, наши соседи — Литва, Эстония, Белоруссия, Россия и как мы выглядим на их фоне, и далёкие от нас США, Китай, Чили и что такое глобализация и «чилийское чудо», и многое другое. Всё это было написано за последние три — четыре года и опубликовано, в большинстве случаев, в крупнейшей и интереснейшей русской газете Латвии — «Вести сегодня».
![Латвийский путь: к новому кризису](/storage/book-covers/fc/fc042034ca4c5cf005ba00e886f9dd9fd8f7314b.jpg)
Вторая книга Э.Г.Буйвида это популярным языком изложенное продолжение экономического анализа, начатого в первой книге. Просто и доходчиво автор излагает экономическую ситуацию в Латвии, сравнивая результаты работы в условиях социалистической и рыночной экономик. Книга представляет интерес не только для специалистов, но и для широкого круга читателей, интересующихся развитием Латвии в условиях рыночной экономики.
![Интервью с Алексом Тарном - мы просто другие](/storage/book-covers/ba/ba5c07f576b6e6713c5d54184234485f074da08a.jpg)
Алекс Тарн: "Большое интервью (плюс старая моя заметка) в ханукальном номере монреальской хабадно-русскоязычной газеты".
![Средние люди](/storage/book-covers/5d/5d430b0f82d1f6f5e03aa1d552661ff94ab57624.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Отчуждение](/storage/book-covers/12/12d65df5c27003edb684743076a73913eab871cd.jpg)
Отчужденыш — отчужденный, покинутый всеми своими. Так у Даля. А собственно, «отчуждение» имеет несколько значений. И философский, почти «эпохальный» смысл, если верить герою романа-эпопеи Анатолия Андреева «Отчуждение»…
![Станет ли Россия вновь империей?](/storage/book-covers/f0/f0c9591b14a44b83291777f4611f89235958a44a.jpg)
«Учить Россию демократии — безнадежная затея. Эта страна слишком горда, чтобы смиренно сидеть за партой. Да и Запад не подходит в качестве образцового примера для подражания. Между тем Россия становится все более могущественной. После финансового кризиса она располагает гораздо большими денежными резервами, чем до него. Запад недооценивает Россию, утверждая, что она больше не важна. Как-то газета Die Welt вышла с шапкой: „Россия нам больше не нужна!“ Лейтмотивом же данной книги стало: „Почему мы нуждаемся в России!“»Мы предлагаем читателям главу из новой книги одного из ведущих западных политологов — эксперта Совета по внешней политики Германии Александра PAPA «Холодный друг.