Старики - [4]

Шрифт
Интервал

Сержант Герхайм объясняет нам, как это важно – понять, что для выживания в бою инстинкт убийцы всегда должен быть на взводе. Винтовка – лишь инструмент, а убивает закаленное сердце.

Наша воля к убийству должна быть собрана в кулак, так же как в винтовочном патроне давление в пятьдесят тысяч фунтов на квадратный дюйм собирается воедино и выбрасывает кусок свинца. Если мы не будем чистить свои винтовки как следует, то энергия, высвобождающаяся при взрыве пороха, будет направлена не туда куда надо, и винтовка разлетится на куски. И если наши инстинкты к убийству не будут столь же чисты и надежны – мы проявим нерешительность в момент истины. Мы не сможем убить врага. И станем мертвыми морпехами. И тогда окажемся по уши в дерьме, ибо морским пехотинцам запрещено умирать без разрешения, поскольку мы государственное имущество.

Полоса мужества: перебирая руками, спускаемся по канату, который протянут под углом сорок пять градусов над запрудой – «смертельный спуск». Мы висим вверх ногами как обезьяны, сползая головой вниз по канату.

Леонард шлепается с этого каната восемнадцать раз. Чуть не тонет. Плачет. Снова лезет на вышку. Пытается спуститься еще раз. Снова обрывается. На этот раз он идет ко дну.

Мы с Ковбоем ныряем в пруд. Вытаскиваем Леонарда из мутной воды. Он без сознания. Приходит в себя и начинает рыдать.

В отсеке отделения сержант Герхайм нацепляет на горловину фляжки презерватив «Троян» и швыряет фляжкой в Леонарда. Фляжка попадает Леонарду в висок. Сержант Герхайм ревет как бык: «Морские пехотинцы не плачут!»

Леонарду приказано сосать фляжку каждый день после хавки.

Во время обучения рукопашному бою сержант Герхайм демонстрирует нам агрессивную разновидность балетного искусства. Он сбивает нас с ног боксерской палкой (это шест метра полтора длиной с тяжелыми грушами на концах). Мы играем с этими палками в войну. Мочалим друг друга беспощадно. Потом сержант Герхайм приказывает примкнуть штыки.

Сержант Герхайм с блеском демонстрирует атакующие приемы рекруту по имени Барнард, тихому пареньку откуда-то с фермы в штате Мэн. Тучный инструктор ударом приклада выбивает рядовому Барнарду два зуба.

Цель обучения рукопашному бою, объясняет сержант Герхайм – пробудить в нас инстинкт убийства. Инстинкт убийства сделает нас бесстрашными и агрессивными, как это свойственно животным. Если кротким и суждено когда-либо унаследовать землю, то сильные ее у них отберут. Предназначение слабых – быть сожранными сильными. Каждый морской пехотинец лично отвечает за все, что должно быть при нем. И спасение морпеха -дело рук самого морпеха. Все это жестоко, но именно так.

Рядовой Барнард, с окровавленной челюстью, со ртом как кровавая дырка, тут же доказывает, что выслушал все внимательно. Рядовой Барнард подбирает винтовку и, поднявшись в сидячее положение, протыкает сержанту Герхайму правое бедро.

Сержант Герхайм крякает и отвечает вертикальным ударом приклада, но мажет. И наотмашь бьет рядовому Барнарду кулаком в лицо.

Сбросив с себя ремни, сержант Герхайм накладывает примитивный жгут на кровоточащее бедро. После этого производит рядового Барнарда, который все еще валяется без сознания, в командиры отделения.

– Черт возьми! Нашелся же гниденыш, который понял, что дух штыка -убивать! Из него выйдет охренеть какой классный боец-пехотинец. Быть ему генералом, мать его.

В последний день шестой недели я просыпаюсь и обнаруживаю свою винтовку на шконке. Она под одеялом, у меня под боком. И я не могу понять, как она там оказалась.

Задумавшись над этим, забываю о своих обязанностях и не напоминаю Леонарду о том, что надо побриться.

Осмотр. Барахло – на шконку. Сержант Герхайм отмечает, что рядовой Пайл не потрудился приблизиться к бритве на необходимое расстояние.

Сержант Герхайм приказывает Леонарду и командирам отделений пройти в гальюн.

В гальюне сержант Герхайм приказывает нам мочиться в унитаз.

– ПЯТКИ ВМЕСТЕ! СМИРНО СТОЯТЬ! ПРИГОТОВИТЬСЯ... П-С-С-С-С...

Мы писаем.

Сержант Герхайм хватает за шкирку Леонарда и силой опускает его на колени, засовывает голову в желтую воду. Леонард пытается вырваться. Пускает пузыри. От страха Леонард дергается все сильнее, но сержант Герхайм удерживает его на месте.

Мы уже уверены, что Леонард захлебнулся, и в этот момент сержант Герхайм спускает воду. Когда поток воды прекращается, сержант Герхайм отпускает руку от загривка Леонарда.

Воображение сержанта Герхайма изобретает методы обучения, которые одновременно и жестоки, и доходчивы, но ничего не выходит. Леонард лажается по-прежнему. Теперь каждый раз, когда Леонард допускает ошибку, сержант Герхайм наказывает не Леонарда. Он наказывает весь взвод. А Леонарда от наказания освобождает. И, пока Леонард отдыхает, мы совершаем выпрыгивания вверх и прыжки в стороны – много-много раз.

Леонард трогает меня за руку, когда мы продвигаемся с металлическими подносами к раздаче. "У меня просто ничего не выходит как надо. Мне надо немного помочь. Я не хочу, чтобы из-за меня вам всем было плохо. Я – "

Я отхожу от него в сторону.

В первую ночь седьмой недели взвод устраивает Леонарду «темную».


Еще от автора Густав Хэсфорд
Старики и Бледный Блупер

В книгу вошли два романа с элементами автобиографии: «Старики» и «Бледный Блупер». «Старики» написан в 1979 году Густавом Хэсфордом (1947–1993), ветераном морской пехоты США, по своим воспоминаниям о Вьетнамской войне. Экранизирован под названием «Цельнометаллическая оболочка». В 1990 году вышло продолжение романа — «Бледный Блупер» о «предателе» с гранатомётом M79. Планировалась и третья часть, однако автор умер вскоре после завершения второй. Данное издание дополнено комментариями.


Рекомендуем почитать
Радио Мартын

Герой романа, как это часто бывает в антиутопиях, больше не может служить винтиком тоталитарной машины и бросает ей вызов. Триггером для метаморфозы его характера становится коллекция старых писем, которую он случайно спасает. Письма подлинные.


Три мушкетера. Том второй

Les trois mousquetaires.Текст издания А. С. Суворина, Санкт-Петербург, 1904.


Юность

Четвертая книга монументального автобиографического цикла Карла Уве Кнаусгора «Моя борьба» рассказывает о юности главного героя и начале его писательского пути. Карлу Уве восемнадцать, он только что окончил гимназию, но получать высшее образование не намерен. Он хочет писать. В голове клубится множество замыслов, они так и рвутся на бумагу. Но, чтобы посвятить себя этому занятию, нужны деньги и свободное время. Он устраивается школьным учителем в маленькую рыбацкую деревню на севере Норвегии. Работа не очень ему нравится, деревенская атмосфера — еще меньше.


От имени докучливой старухи

В книге описываются события жизни одинокой, престарелой Изольды Матвеевны, живущей в большом городе на пятом этаже этаже многоквартирного дома в наше время. Изольда Матвеевна, по мнению соседей, участкового полицейского и батюшки, «немного того» – совершает нелепые и откровенно хулиганские поступки, разводит в квартире кошек, вредничает и капризничает. Но внезапно читателю открывается, что сердце у нее розовое, как у рисованных котят на дурацких детских открытках. Нет, не красное – розовое. Она подружилась с пятилетним мальчиком, у которого умерла мать.


К чему бы это?

Папа с мамой ушли в кино, оставив семилетнего Поля одного в квартире. А в это время по соседству разгорелась ссора…


Золотой кол

«Золотой кол» — первая книга молодого киргизского прозаика Элуубая Отунчиева, переведенная на русский язык. В повести «Дорога» действие происходит в годы Великой Отечественной войны в одном из колхозов Киргизии. Автор показывает нелегкую жизнь девушки Тунук, ее драматическую судьбу, в которой переплелись элементы старого и нового уклада жизни. Остальные произведения затрагивают социальные, морально-этические проблемы, они посвящены жизни тружеников села.