Рис дал чудесные всходы!.. Всё вокруг устлано зелёными коврами — и нет им ни конца, ни края. Средь густой зелени серебряной лентой вьётся река Датунцзян.
На полях, в белых одеждах, работали крестьяне. Тут были и старые и малые. Мать моя пропалывала поле; жена расчищала канаву, по которой на поле течёт вода из реки. За спиной у неё был привязан мой сынишка: ему сейчас уже два года.
Ах, старина Чжан, за всю свою жизнь я ещё не видел мать такой радостной. Она стояла в воде с засученными до колен шароварами и с восхищением оглядывалась вокруг.
— Глядите-ка, дети! Вот от этого оврага и до того лесочка — вся земля наша. Нам дал её народный комитет. Пройдёт два-три месяца, и мы соберём больше восьми мешков риса!
Лицо у матери бронзовое от загара, руки загрубелые, в мозолях. Но держится она бодро. Радостно рассказывала она нам о своей жизни. А когда слушала нас, широкая улыбка расплывалась по её лицу. Сестра сказала мне, что мать словно помолодела лет на десять. И она права. Вечером мы пошли домой.
— Видите, сколько новых домов в деревне? — сказала мать. — Теперь нам не страшны ни мороз, ни ветер. Правительство выдало нам кредит на постройку домов.
Вернулся домой и братишка: он привёл с пастбища корову, которая принадлежала ему и дяде Паку. Днём брат работает, а по вечерам ходит в школу. На рогах у коровы висела книжка: учебник, напечатанный на родном корейском языке.
Дом наш чисто, аккуратно прибран. После ужина у нас собрались родные и соседи. Все оживлённо говорили о счастливом настоящем, мечтали о ещё более прекрасном будущем… Дядя Пак закурил свою длинную трубку и задумчиво произнёс:
— Так-то, дети мои… Можно сказать, что Советская Армия спасла нас из ада. А трудовая партия ведёт народ по верному пути. В народе говорят: когда пьёшь воду — не забывай о человеке, вырывшем колодец… Пусть наши дети и внуки помнят об этом!
Да, старина Чжан, времена переменились. Народ Северной Кореи стал свободным; своими руками строит он новую, счастливую жизнь, превращает страну в цветущий сад.
Завтра мы с сестрой должны покинуть дом. Я получил направление на один из химических заводов, сестра устроилась на работу в городскую больницу.
— Ну, что ж, счастливого вам пути! — сказала мать. — С работой на поле мы справимся как-нибудь и втроём.
Жена моя трудится прилежно, старательно. Сынишка начал уже ходить. Маленький чертёнок — он сначала и знать меня не хотел и всё отворачивал от меня головку. А теперь я для него «папа», и он часто протягивает ко мне ручонки, просит, чтоб я взял его на руки. Вот поколение, которому не придётся знать рабства, унижений, горя!
Завод, на который меня направляют, был в своё время выстроен японцами. Ох, сколько они крови высосали из рабочих! А сейчас завод принадлежит нам, нашему государству. Мне не терпится приступить к работе. Уж постараюсь не подкачать!.. Я всегда помню о Ваших словах, старина Чжан: мы должны трудиться ради счастья будущих поколений.
Ким Ен Гир».
«Дорогой друг!
Пишу Вам из окопа. Только что улетели американские самолёты. Воздух пропитан запахом пороха. А сердце моё сжигает ненависть.
Я уже писал Вам, что меня направили на завод. Я упорно учился, стараясь освоить новую специальность. Завод наш производил искусственные удобрения, и я немало приложил сил, чтобы понять характер производственного процесса, особенности каждой реакции, назначение каждого реактива. Думаю, что мне в этом деле удалось достичь определённых успехов. Химическое производство перестало представлять для меня тайну.
Но долго оставаться на заводе я не мог.
В районе 38-й параллели было неспокойно. Провокация следовала за провокацией. В нашей деревне, расположенной неподалёку, слышны были пушечные выстрелы. В одно из своих посещений мать взволнованно сообщила мне, что у них в деревне беженцы. У одной знакомой семьи дом, находившийся в двадцати ли к северу от 38-й параллели, был разрушен снарядами. При этом едва не погиб ребёнок.
— Вы захотели нарушить наш покой, бандиты! — проговорила мать сквозь стиснутые зубы. — Ох, плохо вы кончите!..
Вы же знаете: я бывший солдат. Да к тому же унаследовал от отца горячий характер. В общем, я ушёл с завода и вступил в армию.
Луна клонилась уже к западу, когда мы миновали Шонин и подошли к 38-й параллели. Враг в эту ночь совершил очередную вылазку, но наша пограничная часть отбросила его назад. На двадцать ли к северу от 38-й параллели царит запустение. Враг начал свои провокации с октября прошлого года. От воздушных бомбардировок, орудийной пальбы, перестрелок пехотных частей страдало прежде всего мирное население. Правительство пришло ему на помощь и эвакуировало из опасного района. Сёла обезлюдели…
Когда мы проходили через одну деревню, то в лунном свете можно было различить дома, обратившиеся в руины, с корнем вырванные деревья, торчащие тут и там голые, обугленные стволы. Местами выгорела даже трава.
Мы вошли в один из разрушенных домов. Крышу снесло снарядом, на полу осколки. На одной из стен — она вся была в пробоинах — покачивались на ветру лохмотья чудесной картины «Богатый урожай». Сердце сжимается, когда видишь всё это!