Сова по имени Уэсли - [54]

Шрифт
Интервал

– Бабушка, я хотела тебе показать, когда ты приедешь, но, в общем, скажу так. У меня есть сипуха, его зовут Уэсли. Он живет у меня в комнате.

Ее глаза на секунду загорелись, и она ответила:

– У меня тоже была.

Я не совсем поняла смысл ее слов, а она не смогла пояснить, потому что уже уснула.

Вскоре после этого она умерла.

Через несколько месяцев после ее похорон, я рассказала дедушке о том, что у меня живет сипуха по имени Уэсли.

– Я рассказала бабушке, но, мне кажется, она меня уже не поняла.

– У тебя есть сипуха? – уточнил дедушка с каким-то странным выражением лица.

– Да, причем бабушка сказала, что у нее тоже была. Видимо, она имела в виду свою коллекцию.

– Да нет, Стэйси, у нас как раз была сипуха, настоящая. Его звали Умсель.

– Умсель? – в дедушкином произношении звучало очень похоже на Уэсли.

– Ну да, как бы такой старый умный сов. Умсель.

– Уау. Звучит очень похоже на Уэсли.

Он на секунду задумался.

– А ты права – похоже. Очень похоже, чтоб меня!

– А откуда Умсель взялся? – спросила я.

– Ну, она всегда обожала сов. Как-то раз соседи подобрали сипуху – спасли ее от двух собак. Собаки ее, конечно, покусали будь здоров, но все же их удалось оттащить от совы. И непонятно было, что с ней делать дальше.

– А сама сова на соседей не напала? – спросила я.

– Да нет, он, кажется, понимал, что они ему жизнь спасли. Да и вообще, думаю, он был в шоковом состоянии. Ну так вот, одна соседка вспомнила, что твоя бабушка собирает фигурки сов и подумала, что она может согласиться взять беднягу к себе. Ну и оказалась права, естественно. У него было совсем плохо с крылом, так что мы тут же повезли его к ветеринару. Тогда еще не было всех этих реабилитационных центров, подобранного дикого зверя приходилось выхаживать тому, кто подобрал. В общем, ветеринар его подлатал, как мог. Крыло было не сломано, так что Умсель мог летать, хоть и плохонько. Потом врач нам рассказал, как за ним ухаживать и что с ним делать. Сказал, что на воле он теперь без нас не выживет, так что теперь он – целиком наша забота.

Я покачала головой, пытаясь переварить услышанное. Оказывается, у бабушки тоже была сипуха, не подлежащая выпуску на волю.

– Мы с твоим дядей Уорреном смастерили ему совятню вокруг дерева, здоровую! – продолжал ностальгировать дедушка. – Классно вышло.

– А чем она его кормила? – спросила я.

– Мышами, как чем? Чем еще сипуху кормить прикажешь? И кормила его не она, а я вообще-то. Она была не в восторге от мышей, – улыбнулся он.

– То есть получается, Умсель был не ее совой, а вашей общей?

– Это да. Развлекался на полную в своей совятне на дереве. Мы там ему еще пару насестов соорудили. Здоровенный был домище! Он так до конца у нас и жил, наш Умсель.

– Слушай, дедушка, а как так вышло, что я ничего об этом не знала раньше?

Дед обнял меня.

– Ох, Стэйси, все бабушкины животные были ей как родные дети. Когда кто-то из них помирал, она так переживала, что никогда больше о них не говорила.

Дома я в который раз за все годы нашей совместной жизни излила душу Уэсли.

– Уэс, мне так горько, что мы с бабушкой так и не поговорили о том, что у нас обеих были сипухи, – сказала я.

Он отвлекся от чистки своих перьев и пару раз нежно потерся клювом о мое лицо.

Уэсли вообще постоянно прихорашивался, но дважды в день он проводил генеральную чистку, от которой его было довольно сложно чем-либо отвлечь. Он тщательно чистил каждое перышко, и эти сеансы длились у него как минимум по часу. Иногда я зарывалась лицом в его сладко пахнущие перья и следовала носом за его клювом.

Он соблюдал полную симметрию. Вытаскивая вылезающее перо с одного бока, он неизменно вытаскивал соответствующее перо с другого. Если с правого бока он выщипывал у себя третье вторичное маховое перо, то через пару минут компанию ему на полу составляло третье вторичное маховое, с левого бока. Двигая кожей, Уэсли мог переместить любое перо на теле так, чтобы иметь возможность дотянуться до него клювом. Иногда у него целый бок «съезжал» ближе к груди, чтобы ему было удобнее его вычищать, а потом возвращался на место. Я знала эту его процедуру, как свои пять пальцев.

– Однажды я все расскажу бабушке о тебе, Уэсли. Может, даже соберемся все вместе – бабушка и Умсель, ты и я.

Уэсли расправил крылья и принялся за свои длинные, роскошные маховые перья. Они у него линяли реже прочих – одна пара вылезала где-то недель за шесть. Каждый раз, когда приходило это время, он сначала махал крылом и дергал за перо, расшатывая его, а потом выдирал. Обычно он сам играл со своими перьями. Я пыталась забрать их, пока он их не растерзал – для меня они были бесценны. Однако в тот раз Уэсли меня опередил. Вытащив клювом старое перо из крыла, он протянул его мне. Я очень удивилась, искренне поблагодарила его и поставило перо в вазу, чтобы ему было видно свой подарок. Но Уэс еще не закончил. Следовало еще вытащить соответствующее перо из другого крыла. Уэс развернулся, дернул и протянул мне еще одно перо, абсолютно идентичное первому, не сводя с меня своих непроглядно черных глаз.

Дедушка так и продолжал играть на ударных и обучать этому других. По прошествии приличествующего количества времени у его порога стали ожидаемо появляться женщины, норовившие скрасить его одиночество. Дедушка с неизменной вежливостью благодарил каждую из них за заботу и внимание, но говорил, что его сердце покоится вместе с моей бабушкой. Он до самого конца оставался верен своей любви. Таков был Путь Совы.


Рекомендуем почитать
Нечаев вернулся

Роман «Нечаев вернулся», опубликованный в 1987 году, после громкого теракта организации «Прямое действие», стал во Франции событием, что и выразил в газете «Фигаро» критик Андре Бренкур: «Мы переживаем это „действие“ вместе с героями самой черной из серий, воображая, будто волей автора перенеслись в какой-то фантастический мир, пока вдруг не становится ясно, что это мир, в котором мы живем».


Овсяная и прочая сетевая мелочь № 13

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Рассказы вагонной подушки

«Вагонная подушка! Сколько слышала она, сколько слез впитала, сколько раз ее кусали от отчаяния, она утешила в дальней дороге не одну буйную голову, она слышала много признаний и немало горьких слез приняла в себя длинными ночами…»Валерий Зеленогорский обладает уникальным даром рассказчика. В своих поразительных и в то же время обыденных жизненных историях ему удается соединить парадоксальное: цинизм и сострадание.Чтение его новой книги похоже на беседу со старым другом у теплого очага, с рюмкой хорошего коньяка в руках.И пусть весь мир отдохнет и позавидует!


Амариллис день и ночь

«Амариллис день и ночь» увлекает читателя на поиски сокровенных истоков любви, в волшебное странствие по дорогам грез и воспоминаний. Преуспевающий лондонский художник Питер Диггс погружается в сновидения и тайную жизнь Амариллис – загадочной и прекрасной женщины, которая неким необъяснимым образом связана с трагедией, выпавшей на его долю в далеком прошлом. Пытаясь разобраться в складывающихся между ними странных отношениях, Питер все больше запутывается в хитросплетениях снов и яви, пока наконец любовь не придает ему силы «пройти сквозь себя самого» и обрести себя в душе возлюбленной.


Птицы, или Оглашение человека

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Краткая история тракторов по-украински

Горькая и смешная история, которую рассказывает Марина Левицкая, — не просто семейная сага украинских иммигрантов в Англии. Это история Украины и всей Европы, переживших кошмары XX века, история человека и человечества. И конечно же — краткая история тракторов. По-украински. Книга, о которой не только говорят, но и спорят. «Через два года после смерти моей мамы отец влюбился в шикарную украинскую блондинку-разведенку. Ему было восемьдесят четыре, ей — тридцать шесть. Она взорвала нашу жизнь, словно пушистая розовая граната, взболтав мутную воду, вытолкнув на поверхность осевшие на дно воспоминания и наподдав под зад нашим семейным призракам.