Соседка - [6]

Миновав коридор, Джулия заметила, что дверь в спальню открыта и над кроватью горит ночник.

— Пол!

Она заглянула в комнату. Дверь, ведущая во внутренний садик, была открыта, и жалюзи, закрывающие окно, позвякивали под ночным ветерком.

Джулия улыбнулась, не сомневаясь, что найдет его любующимся звездным небом и попивающим пиво в относительной тишине полночного города. Они много раз сидели так вдвоем, болтая под луной обо всем на свете. Полу это нравилось. Он говорил, что это помогает расслабиться. Может, если Пол не очень устал, и на сей раз будет так же. Поэтому она без колебаний вышла в садик.

Пол сидел в шезлонге, откинув голову на спинку и закрыв глаза. Его щеки в лунном свете казались ввалившимися, губы были плотно сжаты. Руки безвольно лежали на подлокотниках. На столике стоял почти пустой бокал, на земле рядом с шезлонгом валялась бутылка виски.

Джулия удивленно подняла брови. Пол редко пил крепкие напитки. Он любил холодное пиво жарким днем, но этим и ограничивался.

— Пол!

Он не шевелился, и Джулия подумала, что Пол, возможно, спит. Но вот он вцепился пальцами в подлокотники и, открыв глаза, медленно повернул к ней голову.

В полутьме было трудно рассмотреть его лицо, но Джулия видела, как он двигается. Как старик.

— Пол… — Джулия опустилась рядом с ним на колени и взяла его руку. Та была ледяной. — В чем дело? Что-то случилось?

Он молча смотрел на нее. Затем сказал только одно слово:

— Дат.

Джулия сразу все поняла. Она несколько раз видела Дага Хортона и была очарована этим красивым черноволосым человеком, его неизменной веселостью, остроумием и непринужденной грацией. В нем не было ни мрачной серьезности Пола, ни его одержимости и решительности. Они казались полной противоположностью друг другу. Но при всех различиях были ближе, чем братья. Две половинки одного целого, думала Джулия, дополняющие друг друга.

Видя боль, исказившую лицо Пола, Джулия обхватила его плечи и крепко прижала к себе. И ни слова не говоря он тоже обнял ее. Пол, словно утопающий, вцепился в нее, уткнувшись лицом в шею. Слезы обожгли кожу Джулии, и она почувствовала, как дрожит его сильное тело.

Она не помнила, как долго прижимала его к себе, не помнила, как они поднялись и вошли в дом. Не помнила, когда их объятия из утешающих превратились в страстные, когда Полу отчаянно потребовалось то, что только она одна могла дать.

Из них двоих Джулия больше владела собой и могла бы удержать его. Хотя, если уж быть до конца честной, вряд ли бы сделала это, потому что уже любила его. Поэтому и не сказала «нет», когда Пол прижался к ней губами, когда его руки, приподняв ее рубашку, провели по обнаженному телу, когда он стащил с нее шорты и снял свои джинсы, когда, не размыкая объятий, они упали на постель и нашли утешение в обладании друг другом.

Она не хотела говорить «нет». Она хотела, чтобы произошло то, что произошло. Она хотела любви, взаимности. Она хотела Пола.

Джулия надеялась — и не переставала надеяться все эти девять недель, — что эта ночь приведет к чему-то большему. Более глубокому. Более длительному. Но ей даже в голову не приходило, что залогом этого «большего» может стать зачатие ребенка.

Конечно, ей следовало бы принять меры предосторожности. Но то, что случилось, стало для нее полной неожиданностью. Однако она не жалела ни о чем.

Нет, некоторые сожаления Джулия, конечно, испытывала. Но не из-за того, что они занимались любовью. И не из-за того, что зачали ребенка. Ей было жаль, что Пол считает произошедшее ошибкой.

Она не знала, как переубедить его. Но сделать это было необходимо. Только позже. А сейчас следовало добраться до своей квартиры прежде, чем утренняя тошнота одолеет ее.

— Что ты имела в виду, когда сказала… — Пол окаменел и воззрился на молодую брюнетку, которая открыла дверь квартиры Джулии. — Кто вы такая, черт возьми?

— Мэри, кузина Джулии. — Брюнетка заморгала, ошеломленная его негодованием, затем нерешительно улыбнулась. — А вы, должно быть, Пол.

— Почему вы так решили?

Может, ей уже все известно? Неужели Джулия рассказала всем, прежде чем сообщила ему? Мэри нервно сглотнула.

— Просто… догадалась. Джулия только что поднялась и сказала, что вы вернулись. Надеюсь, вы не сердитесь, что она заняла вашу квартиру на время нашего приезда? Она говорила, что вы будете не против, но…

Взгляд, который она бросила на гостя, был исполнен сомнения. Однако Мэри вряд ли знает о нем, Джулии и ребенке, решил Пол.

— Я не против того, чтобы Джулия пользовалась моей квартирой, — резко сказал он. — А где она?

Пол бросился вслед за Джулией, едва собравшись с мыслями. Он до сих пор не был уверен, что правильно расслышал ее.

— В ванной. Наверное, принимает душ.

Что в переводе означало — прячется. Пол сжал кулаки и стиснул зубы. Обогнув Мэри, он направился в гостиную.

— Я подожду.

Как она могла сказать ему такое, а затем отвернуться и зашагать вверх по лестнице, оставив его стоять словно громом пораженным? У Пола это не укладывалось в голове. Джулия беременна? От него?

Он затравленно огляделся в поисках чего-нибудь, на чем мог бы сорвать злость — швырнуть, разбить, раздавить. Не найдя ничего подходящего, Пол повнимательнее присмотрелся к обстановке.