Соль жизни - [20]

Шрифт
Интервал

Ночью яхта попала в самый центр тайфуна.

«С наступлением темноты скорость ветра превысила шестьдесят узлов. Согласно штормовому предупреждению, максимальная скорость ветра могла составить восемьдесят узлов, поэтому мы спустили кливер. Согласно показаниям приборов, мы дрейфовали к юго-западу со скоростью, превышавшей десять узлов. Если бы удалось продержаться таким образом ночь, мы бы остались живы. Цвет неба в ту ночь был незабываемым. Небо было неописуемо красивым, но никого не оставляла мысль, что завтрашний день может не наступить.

Мы стравили по мере возможности якорь на максимальную глубину. Само собой разумеется, на палубе никто устоять не мог; рубочный люк задраили, все члены команды затаились в каюте; мы делали вид, что спим, но на самом деле никакого желания спать не было и в помине. Главное, качка была ужасная, и мы все время гадали, какая теперь скорость ветра. Было уже около одиннадцати. Ветер еще усилился, мы чувствовали, что волны становятся все выше.

Качка стала ужасной, якорная цепь лопнула. И в этот самый миг яхту запрокинуло на левую сторону. Она встала на борт, но выправилась так быстро, что никто не успел испугаться. Наоборот — мы подумали, что все обойдется.

Прошло около двух часов, было пять минут второго ночи, мне показалось, что волны стали другими. Только я успел сказать об этом моему соседу Хирамацу, как корпус яхты заходил ходуном… Нет, лучше сказать, что чья-то огромная ладонь сжала его. Все вдруг перевернулось вверх тормашками — удастся ли выправиться? Никаких других мыслей не было.

На потолок, ставший полом, тут же хлынула вода из трюма. Но сквозь воду были видны лампочки, что вселяло надежду.

Подумав, что эти огоньки все равно когда-нибудь погаснут, мы все с криками бросились к борту и уселись на левой стороне для того, чтобы выправить яхту и уравновесить ее. Выходить наружу было нельзя. Однако не было похоже, чтобы наше перемещение смогло что-то исправить.

Кто-то сказал, что вряд ли мы пойдем ко дну; кто-то рассмеялся и добавил, что в такой позе тонуть весьма неудобно.

Больше всего мне не нравилось то, что вода потихонечку прибывала. Причем это была вода не из трюма — она проникала откуда-то еще, подумал, что сломало мачту. Однако вода внутри яхты прибывала не слишком быстро. Кроме того, направление ударов волн изменилось, что подавало надежду на то, что яхта выправится. Когда мы завалили вещами поднявшийся борт, то в какой-то момент яхта стала медленно выправляться.

Настроение у нас стало получше. Я не засек времени, когда яхта поднялась с борта, но мне кажется, что все продолжалось от пяти до десяти минут.

Решив, что теперь все в порядке, я осмотрел вещи вокруг и поставил их на места. Потом сказал, чтобы все ложились спать, оставив генеральную уборку на следующий день.

Не могу сказать, сколько я проспал в эту ночь».

У меня самого вся эта картина стоит перед глазами: на потолке, поменявшемся местами с полом, плещется грязная вода из трюма, сквозь которую просвечивает электрический свет; команда, сбившаяся к одному борту, чтобы поднять завалившуюся набок яхту…

Даже в совершенно безнадежной ситуации человек должен делать хоть что-то, чтобы не погибнуть.

Может быть, эти люди полагали, что их судно было спасено благодаря вмешательству какой-то неведомой силы, но лучше верить, что они сделали это сами.

Когда рассвело, ветер и волны поуспокоились, команда вышла на палубу и приступила к работе. Оказалось, что мачту переломило в полуметре от основания. Мы сняли мачту и ликназ, поставили ликназ вместо мачты, приладили небольшой парус.

Скорость ветра в это время превышала пятьдесят узлов, высота волн составляла двадцать футов.

«Странная вещь: несмотря на ветер и волны, небо оставалось синим, а сами мы уже ничего не боялись.

После того как мы немного прибрались, мы приладили новую неказистую мачту. И на какой скорости мы способны путешествовать в таком виде? Вместо того чтобы радоваться спасению, мы — как бы это сказать? — гадали, какой еще подвох ожидает нас впереди.

Команда обратила внимание, что вокруг нашей яхты кружили огромные корифены. Это было неприятно. Ведь волны-то все еще были огромными. Рыбины глядели на нас сквозь толщу прозрачной зеленой воды. Дело в том, что корифены собираются у попавших в воду бревен или возле утопленников. Они понадеялись, что наша яхта обречена на гибель и вскоре превратится в груду бревен. В общем, было очень неприятно, что они глазеют на нас своими огромными глазищами из огромных волн, когда мы работаем».

Но когда-нибудь этим людям приснятся огромные зеленые рыбины, которые глазеют на них из высоченных волн. И, наверное, тогда они вспомнят об этом как о счастливых минутах своей жизни.

Подводное представление

Плавучий маяк находился в двух милях к юго-западу от мыса Сэнба на острове Идзу-Осима. Маяк был высотой в двадцать пять метров, диаметр — пять метров. Когда я впервые увидел его во время гонок, мне показалось, что к нам приближается какой-то корабль. Обычно он действительно мигал, но изначально его сооружение не предназначалось для маяка. Говорили, что в свое время эта башня использовалась государственной телеграфной компанией при прокладке подводного кабеля. А потом башня стала не нужна. Говорили также, что через четыре года после окончания работ во время шторма цепь, удерживавшая на месте это сооружение, порвалась и утонула. В общем, этот «маяк» предназначался когда-то для передачи информации но дну океана.


Рекомендуем почитать
BLUE VALENTINE

Александр Вяльцев — родился в 1962 году в Москве. Учился в Архитектурном институте. Печатался в “Знамени”, “Континенте”, “Независимой газете”, “Литературной газете”, “Юности”, “Огоньке” и других литературных изданиях. Живет в Москве.


Послание к римлянам, или Жизнь Фальстафа Ильича

Ольга КУЧКИНА — родилась и живет в Москве. Окончила факультет журналистики МГУ. Работает в “Комсомольской правде”. Как прозаик печаталась в журналах “Знамя”,“Континент”, “Сура”, альманахе “Чистые пруды”. Стихи публиковались в “Новом мире”,“Октябре”, “Знамени”, “Звезде”, “Арионе”, “Дружбе народов”; пьесы — в журналах “Театр” и “Современная драматургия”. Автор романа “Обмен веществ”, нескольких сборников прозы, двух книг стихов и сборника пьес.


Мощное падение вниз верхового сокола, видящего стремительное приближение воды, берегов, излуки и леса

Борис Евсеев — родился в 1951 г. в Херсоне. Учился в ГМПИ им. Гнесиных, на Высших литературных курсах. Автор поэтических книг “Сквозь восходящее пламя печали” (М., 1993), “Романс навыворот” (М., 1994) и “Шестикрыл” (Алма-Ата, 1995). Рассказы и повести печатались в журналах “Знамя”, “Континент”, “Москва”, “Согласие” и др. Живет в Подмосковье.


Доизвинялся

Приносить извинения – это великое искусство!А талант к нему – увы – большая редкость!Гениальность в области принесения извинений даст вам все – престижную работу и высокий оклад, почет и славу, обожание девушек и блестящую карьеру. Почему?Да потому что в нашу до отвращения политкорректную эпоху извинение стало политикой! Немцы каются перед евреями, а австралийцы – перед аборигенами.Британцы приносят извинения индусам, а американцы… ну, тут список можно продолжать до бесконечности.Время делать деньги на духовном очищении, господа!


Медсестра

Николай Степанченко.


Персидские новеллы и другие рассказы

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.