Снова три мушкетера - [62]
Д'Артаньян же видел, что Рошфор начинает терять голову. Раздражение плохой союзник в поединке такого рода. Раз или два Рошфор ошибся, и гасконец мог воспользоваться этой неточностью, сделав мгновенный выпад, подобный тому, каким он поразил де Жюссака. Но д'Артаньян играл наверняка.
Постепенно Рошфор перехватил инициативу и стал мелкими шажками теснить д'Артаньяна.
«Плохо дело, — горестно вдохнув, подумал Жемблу, наблюдавший за поединком из-за ограды. — Кажется, мне снова придется искать себе нового хозяина».
Накал поединка передался и ему, и он почувствовал, что весьма вероятным исходом дуэли может быть смерть одного из противников.
Однако Жемблу плохо знал д'Артаньяна. Снизив активность, мушкетер утроил внимание и выжидал момент. Рошфор, нервничавший все больше, принялся провоцировать д'Артаньяна.
— Кажется, вы растеряли форму, шевалье! — желая вывести мушкетера из себя, крикнул он.
— Поберегите дыхание, Рошфор! — отвечал д'Артаньян с грозной улыбкой, которая привела в смятение его врага.
Каким-то шестым чувством он ощутил, что д'Артаньяна ему уже не остановить. Лицо его покрыла бледность, рука дрогнула.
Собрав последние силы, Рошфор сделал резкий выпад, который был без труда отбит мушкетером. Клинки скрестились еще несколько раз, д'Артаньян сделал неуловимое движение, и… Рошфор почувствовал, что рука отказывается повиноваться ему. Он уронил шпагу и упал на колени.
— Черт побери, я ранен! — крикнул он.
— Вы еще легко отделались, Рошфор, — проговорил д'Артаньян, приближаясь к нему. — Это всего лишь плечо. На этом самом месте года полтора назад шпага Атоса пронзила англичанину сердце.
— В этот раз вы победили, д'Артаньян, — теряя силы, произнес Рошфор. Но после моего выздоровления мы еще продолжим разговор.
— Всегда к вашим услугам, сударь, — сухо сказал д'Артаньян, вкладывая шпагу в ножны.
Затем он подозвал приободрившегося Жемблу и приказал ему позаботиться о раненом. Сам же мушкетер ушел с места поединка.
Жемблу обошел соседние улицы и позвал первых же встреченных им прохожих, сообщив, что за Люксембургом лежит раненый дворянин. Убедившись в том, что Рошфором занялись, он посчитал свое дело сделанным и последовал за господином.
Глава двадцать четвертая
О том, как д'Артаньян воспользовался советом Атоса
После дуэли с Рошфором д'Артаньян отправился не домой. Он испытывал потребность поделиться с кем-нибудь своими переживаниями. Гасконец не случайно вспомнил Атоса — в Париже у него не было более близкого человека.
Когда д'Артаньян появился в доме своего друга на улице Феру, Атос уже собирался ложиться спать.
— А, заходите, д'Артаньян, заходите, — сказал Атос, приветливо кивая ему.
— Дорогой друг, я вторгаюсь к вам в такой поздний час, что право же…
— С чего это вам пришла охота выражаться столь изящным слогом! Если бы я не знал так хорошо вашего голоса, я подумал бы, что ошибся в темноте и вы — это не вы, а господин Вуатюр.
— Атос, вы все такой же. С тех пор как Портос покинул нас, мне стало одиноко в Париже. Но ваше присутствие вселяет в меня бодрость духа.
— Черт возьми! — вскричал Атос, уже не на шутку встревоженный таким не свойственным его товарищу тоном. — Это уже не Вуатюр, а по меньшей мере мадемуазель де Скюдери. Вы пугаете меня, д'Артаньян!
— Успокойтесь, Атос. Я всего-навсего только что ранил на дуэли Рошфора.
— А-а, вот, значит, в чем дело. Кавалер наконец получил свое. Надеюсь, рана смертельная?
— Напротив. Я просто проткнул ему правое плечо. Так как он не смог держать шпагу и ослаб из-за потери крови, поединок не мог быть продолжен.
— Вы сделали ошибку, д'Артаньян. Следовало прикончить господина де Рошфора вторым ударом и взять его кошелек.
— И это говорите мне вы, Атос! Вы, превзошедший в добродетели и благородстве самого Сципиона Африканского![17]
— Кошелек Рошфора вы могли бы потом выбросить в канаву, зато все решили бы, что это было нападение уличных грабителей.
— На пустыре за Люксембургом?! Нет, любезный Атос, — дело ясное. К тому же что-то остановило меня — он упал как подкошенный.
— Все это так, однако теперь кардинал получит возможность упрятать вас в Бастилию.
— Надеюсь, этого не произойдет.
— Надежды — прах, витающий в головах юнцов. Они хороши тем, что бесплотны и бестелесны, что, впрочем, одно и то же. И никогда не сбываются. Как я понимаю, вы пришли ко мне за советом?
— Я буду рад, Атос, если вы дадите мне совет.
— Во-первых, если вам повезет и вы останетесь на свободе — дождитесь выздоровления Рошфора, вызовите его вторично и доведите дело до конца. Если вам потребуется секундант, то я всецело в вашем распоряжении.
— Я постараюсь последовать вашему совету, Атос. Но как мне поступить сейчас?
— Вы не дали мне договорить, друг мой. Я сказал «во-первых», имея в виду по меньшей мере еще один пункт.
— Простите меня, Атос…
— Полно, вам не за что извиняться. Так вот, на мой взгляд, вам следует отправиться к господину де Тревилю, рассказать ему о происшедшем, и хотя, думаю, вы огорчите его…
— Что вы, Атос?! Уж не думаете ли вы, что господин де Тревиль расстроится оттого, что я проткнул плечо кавалера де Рошфора?!
— …И хотя вы огорчите его тем, что всего лишь проткнули плечо кавалера де Рошфора, вместо того чтобы уложить его по крайней мере до Страшного Суда, я думаю, он отправит вас в отпуск — недельки на три, то есть на тот срок, пока кардинал не остынет и не перестанет разыскивать вас, чтобы засадить в Бастилию, что, как мы знаем, является его любимым развлечением. Тем временем королевский эдикт будет нарушен еще кем-нибудь все же, черт возьми, дуэли пока еще не такая уж редкость в Париже. Гнев кардинала обратится на нового нарушителя эдиктов, а о вас позабудут. Да и плечо господина Рошфора помаленьку заживет. После этого вы вернетесь в Париж и убьете вашего злого гения, в чем, как я уже сказал, я вам с удовольствием помогу, если вы решите пригласить секундантов. Давно я уже не дрался, а ничто так не разгоняет мою меланхолию, как хорошая драка. Если же за это время вашего отсутствия в Париже никто не догадается нарушить эти нелепые указы, годные только для лавочников, но никак не для благородных дворян, то я обещаю вам вызвать капитана гвардии его высокопреосвященства господина де Кавуа, так как у меня уже давно чешутся руки это сделать.
Наш просвещенный читатель несомненно осведомлен, хотя бы в общих чертах, об образе жизни дворянского сословия в первой половине XVII века. Мы приветствуем всякого, кто поведает о соколиной и псовой охоте, непрекращающихся несмотря на эдикты о дуэлях, щедром служении Купидону, а равно и Вакху. Все эти достойные занятия в большей или меньшей степени заполняли собой досуг благородных шевалье. Однако любимым времяпрепровождением всякого уважающего себя аристократа эпохи Людовика XIII несомненно являлось составление заговоров.
В начале девятнадцатого столетия Британская империя простиралась от пролива Ла-Манш до просторов Индийского океана. Одним из строителей этой империи, участником всех войн, которые вела в ту пору Англия, был стрелок Шарп. В романе «Трафальгар стрелка Шарпа» герой после кровопролитных битв в Индии возвращается на родину. Но французский линкор берет на абордаж корабль, на котором плывет Шарп. И это лишь начало приключений героя. Ему еще предстоят освобождение из плена, поединок с французским шпионом, настоящая любовь и участие в одном из самых жестоких морских сражений в европейской истории. В романе «Добыча стрелка Шарпа» герой по заданию Министерства иностранных дел отправляется с секретной миссией в Копенгаген.
В начале девятнадцатого столетия Британская империя простиралась от пролива Ла-Манш до просторов Индийского океана. Одним из строителей этой империи, участником всех войн, которые вела в ту пору Англия, был стрелок Шарп. В романе «Тигр стрелка Шарпа» герой участвует в осаде Серингапатама, цитадели, в которой обосновался султан Типу по прозвищу Тигр Майсура. В романе «Триумф стрелка Шарпа» герой столкнется с чудовищным предательством в рядах английских войск и примет участие в битве при Ассайе против неприятеля, имеющего огромный численный перевес. В романе «Крепость стрелка Шарпа» героя заманят в ловушку и продадут индийцам, которые уготовят ему страшную смерть. Много испытаний выпадет на долю бывшего лондонского беспризорника, вступившего в армию, чтобы спастись от петли палача.
События Великой французской революции ошеломили весь мир. Завоевания Наполеона Бонапарта перекроили политическую карту Европы. Потрясения эпохи породили новых героев, наделили их невиданной властью и необыкновенной судьбой. Но сильные мира сего не утратили влечения к прекрасной половине рода человеческого, и имена этих слабых женщин вошли в историю вместе с описаниями побед и поражений их возлюбленных. Почему испанку Терезу Кабаррюс французы называли «наша богоматерь-спасительница»? Каким образом виконтесса Роза де Богарне стала гражданкой Жозефиной Бонапарт? Кем вошла в историю Великобритании прекрасная леди Гамильтон: возлюбленной непобедимого адмирала Нельсона или мощным агентом влияния английского правительства на внешнюю политику королевства обеих Сицилий? Кто стал последней фавориткой французского короля из династии Бурбонов Людовика ХVIII?
Новый приключенческий роман известного московского писателя Александра Андреева «Призрак Збаражского замка, или Тайна Богдана Хмельницкого» рассказывает о необычайных поисках сокровищ великого гетмана, закончившихся невероятными событиями на Украине. Московский историк Максим, приехавший в Киев в поисках оригиналов документов Переяславской Рады, состоявшейся 8 января 1654 года, находит в наполненном призраками и нечистой силой Збаражском замке архив и золото Богдана Хмельницкого. В Самой Верхней Раде в Киеве он предлагает передать найденные документы в совместное владение российского, украинского и белорусского народов, после чего его начинают преследовать люди работающего на Польшу председателя Комитета СВР по национальному наследию, чтобы вырвать из него сведения о сокровищах, а потом убрать как ненужного свидетеля их преступлений. Потрясающая погоня начинается от киевского Крещатика, Андреевского спуска, Лысой Горы и Межигорья.
Мы едим по нескольку раз в день, мы изобретаем новые блюда и совершенствуем способы приготовления старых, мы изучаем кулинарное искусство и пробуем кухню других стран и континентов, но при этом даже не обращаем внимания на то, как тесно история еды связана с историей цивилизации. Кажется, что и нет никакой связи и у еды нет никакой истории. На самом деле история есть – и еще какая! Наша еда эволюционировала, то есть развивалась вместе с нами. Между куском мяса, случайно упавшим в костер в незапамятные времена и современным стриплойном существует огромная разница, и в то же время между ними сквозь века и тысячелетия прослеживается родственная связь.
Разбирая пыльные коробки в подвале антикварной лавки, Андре и Эллен натыкаются на старый и довольно ржавый шлем. Антиквар Архонт Дюваль припоминает, что его появление в лавке связано с русским князем Александром Невским. Так ли это, вы узнаете из этой истории. Также вы побываете на поле сражения одной из самых известных русских битв и поймете, откуда же у русского князя такое необычное имя. История о великом князе Александре Ярославиче Невском. Основано на исторических событиях и фактах.