Смерть промолвит вместо меня - [14]

— Так… — Паркер задумался. — Как вы думаете, а мог ли он иметь какие-нибудь контакты с преступным миром?

— Пожалуй, нет. Не думаю. У него не было для этого никаких поводов. Хотя… Но это же не доказательство…

— Что именно? — спросил инспектор.

— В последнее время, то есть, примерно с неделю, Винси начал вести себя совершенно удивительно, даже учитывая его характер. Вначале некоторые решили, что он просто свихнулся. Он стал рассказывать всем вместе и каждому по отдельности о намерении открыть собственную киностудию, где, наконец, он сумеет показать себя миру в качестве следующего Лоуренса Оливье. На вопросы, откуда он возьмет деньги для такого предприятия, он загадочно улыбался и пожимал плечами, отвечая, что это пустяки. Разумеется, когда мне об этом донесли (потому что, как вы знаете, в театре директору всегда обо всем доносят), я рассмеялся. Никто лучше меня не знал о его доходах. Я должен быть в курсе этих вопросов, потому что все время имею дело с актерами и обязан знать, кто сколько «стоит», как говорится. Но Винси менялся изо дня в день, пока, наконец, не явился ко мне сегодня утром, сюда, в этот кабинет, и с неслыханной наглостью по отношению не только ко мне, но и к театру «Чембер», который, как вы знаете, служит исключительно современному искусству и его пропаганде, потребовал какую-то астрономическую сумму, утверждая, что в нынешних условиях играть за меньшие деньги во всякой бессмысленной чепухе, которую здесь ставят, он не намерен, и угрожал в противном случае разрывом контракта. Я подавил гнев, хотя его поведение было совершенно идиотским, и спокойно ответил, что он, конечно, имеет право расторгнуть контракт с театром и может уйти хоть завтра, но, разумеется, ему придется возместить убытки, что составит весьма значительную сумму, поскольку я потребую возмещения всех расходов на постановку спектаклей с его участием, оплаты труда всех актеров, технического персонала и так далее, а также за вынужденный простой до того момента, пока мы не найдем другого актера, который заменит его и будет введен в спектакли. Однако после начала сезона и подписания актерами контрактов во всех театрах это будет не так-то легко сделать. Между прочим, сейчас, когда он погиб, я просто в отчаянии, с той минуты, как осознал, что означает для меня это страшное известие. Актеры ужасно суеверны. Может получиться так, что не найдется никого, кто хотел бы вводиться в роль только что убитого коллеги…

— Да… Действительно… — пробормотал Паркер.

— Ох, простите! Я отклонился от темы. Так вот, после такого моего ответа он несколько поостыл, но, несмотря на это, отказался от работы в нашем коллективе и заявил, что, отыграв оговоренное контрактом количество спектаклей, будет считать себя совершенно свободным от сотрудничества с нами, чего, впрочем, мог мне вообще не говорить, потому что у него и так есть на то полное право, согласно тому же контракту. Однако это были отнюдь не единственные симптомы того, из-за чего в первые дни члены коллектива стучали пальцем по лбу за спиной Винси и во что через несколько дней все вдруг поверили, включая даже меня. Ведь совершенно очевидно, что актер никогда не отказывается от работы, разговаривая таким тоном с директором театра, если не видит перед собой гораздо лучших перспектив. Тогда я провел конфиденциальное расследование и могу вам совершенно ответственно заявить, что ни одна из киностудий и ни один из театров никаких переговоров с Винси ни о чем не вели. Таким образом, вся эта история остается для меня совершенно непонятной. Не знаю, как он намеревался получить какие-то фонды. Наверняка не благодаря своему актерскому ремеслу и не от доходов, с этим связанных…

— А он еще как-нибудь заявлял о своем будущем богатстве или связанными с ним блестящими перспективами? — спросил инспектор.

— Конечно! Ситуация в театре уже давно стала очень напряженной. До момента знакомства с Винси Ева Фарадей считалась почти невестой Генри Дарси, который открыл ее в каком-то любительском театре и сделал из нее актрису. Однако потом она, вероятно, влюбилась в Винси, или скорее всего, он просто вскружил ей голову, потому что она порвала с Генри и стала показываться лишь в обществе Винси. Это произошло где-то через полторы недели после начала репетиций «Стульев», то есть примерно три месяца назад. Этот человек оказывал огромное влияние на женщин. Наверно, все же Ева его полюбила, потому что Генри один из самых лучших и самых способных людей, которые работают в нашем театре. Если бы она вышла за него замуж, она была бы счастлива и знаменита. Но кто может понять женщину? Во всяком случае, Дарси, как говорится, даже глазом не моргнул, несмотря на то, что должен был каждый день встречаться с ними обоими, потому что по иронии судьбы они как раз играли в спектакле, где заняты всего двое актеров. Дарси ставит этот спектакль и, кроме того, играет в нем эпизодическую роль Рассказчика. Ему пришлось непрерывно общаться с ними, спорить, объяснять, репетировать по два раза в день… Но я в театре и не такое видывал… Дарси по-прежнему относится к Еве очень сердечно. Наверно, он все еще ее любит. А она души не чаяла в другом. Говорят, Винси обещал жениться на ней, утверждая, что хочет завести семью и, наконец, остепениться. Впрочем, кто может знать точно, что он ей говорил, что обещал и как на нее воздействовал? Я думаю, он пришел в этот мир, обладая тем ужасным качеством, каким обладает липкая бумага против мух. Женщины льнули к нему, а потом не могли от него оторваться. А он бросал их без колебаний, когда они ему надоедали или переставали быть нужными. Так случилось и с Евой. Несколько дней назад между ними разразилась скандальная ссора прямо в театре. То есть, Ева как бы не принимала участия — говорил один Винси. Он орал на нее, ругаясь последними словами, обвинял в том, что она в него вцепилась, что она ограничивает его жизнь, что она не имеет на него никаких прав, что она — гиря на его ногах и так далее. Это случилось через день или два после того, как он начал распространять слухи о своем богатстве. Вероятно, он посчитал, что женитьба на молодой и хотя уже известной, но не самой знаменитой актрисе не имеет теперь для него никакого смысла. Он был полон фантастических проектов, в которых для нее не оставалось никакого места… После этого скандала он с ней порвал и ни разу больше не обратился к ней ни единым словом за пределами сцены. А на сцене он вел себя так, будто имеет дело с ядовитой змеей. Между прочим, во время этого скандала произошел еще один инцидент. Когда Винси повысил голос и начал кричать на Еву, Дарси еще не было в театре. Думаю, впрочем, что Винси умышленно выбрал именно такой момент. Он хотел публично унизить ее и в то же время не получить по зубам. Потому что Дарси, безусловно, не позволил бы ему так обращаться с женщиной, независимо от того, бросила она его ради Винси или нет… А в нашем театре работает помощником режиссера один молодой парень, довольно хилого телосложения, по имени Джек Сойер, студент, который просто у нас подрабатывает, чтобы платить за учебу в университете, где он обучается медицине. Так вот, этот помощник режиссера находился как раз недалеко, и когда Винси употребил какое-то нецензурное выражение, он подошел к нему и сказал, что мужчина не имеет права вести себя так по отношению к женщине. А надо вам сказать, джентльмены, что для Стивена Винси технический персонал театра вообще не относился к категории людей. Он смотрел на технических работников, как средневековый феодал на своих подданных, точнее говоря, еще хуже, потому что попросту не замечал их вообще. Стивен Винси, как и Генри Дарси, — высокие, крепкие мужчины, а этот мальчик по сравнению с ними выглядит недоростком. И Винси недолго думая бьет его по лицу. Получив пощечину, молодой человек схватил топорик, который пожарник оставил на столике в коридоре, и возможно, даже ударил бы этим топориком Винси, если бы его не остановили успевшие подбежать другие работники. Конечно, все это могло очень плохо кончиться для Винси, но по моей просьбе Сойер принял извинения от Винси, которому я пригрозил, что он может пойти за это в тюрьму на пару месяцев. Конечно, между нами говоря, его бы не посадили, ограничились бы штрафом, но я хотел как-то все это урегулировать, потому что в театре такие ссоры и скандалы безумно осложняют работу и сразу же отражаются на игре актеров и атмосфере всего спектакля. Но это было еще не все. Ева, разумеется, тогда упала в обморок, и целых полчаса надо было приводить ее в чувство, а потом она закатила истерику со слезами, в связи с чем спектакль начался с опозданием на пятнадцать минут. А когда пришел Дарси, который появляется позже, потому что выходит на сцену лишь в конце второй половины спектакля, и сразу же узнал о том, что произошло, он в антракте вошел в гримерку Винси и совершенно спокойно пообещал, что если тот еще раз скажет хоть одно невежливое слово Еве Фарадей, то он, Дарси, попросту, убьет его, как собаку. И вышел, не дожидаясь ответа. Костюмер Раффин, который при этом присутствовал, потому что обязан по роду службы во время спектакля находиться в гримерке Винси, хотя и боится его как огня, ибо тот отвратительно ведет себя по отношению к Раффину, рассказывал мне потом, что Винси стал белым, как бумага, и несколько следующих минут в буквальном смысле дрожал от страха так сильно, что едва взял себя в руки перед выходом на сцену, когда услышал по внутренней радиосети приглашение к началу второго акта. Немедленно вслед за этим он принес формальные извинения Еве Фарадей, но отношения между ними оказались раз и, как теперь выясняется, уже навсегда прерванными.