Случай в аэропорту - [5]

- Из... ви... ни... - слоги выходили из меня с шипением, как воздух из проколотой шины, - по... жа... луй... ста...

Когда ее пальцы разжались, я несколько секунд боялся пошевелиться... потом слетел с кровати и, изогнувшись дугой, осмотрел свое мужское достоинство: на коже остались следы ногтей, но кровь не текла. Из-за ноющей боли стоять я мог, лишь наклонившись вперед, однако серьезных повреждений, кажется, не было.

Я перевел взгляд на Вику. Чтобы успокоиться, три раза вдохнул и выдохнул.

- Вон отсюда! - я дернул ее за ногу.

Презрительно улыбаясь, девица встала и подобрала с пола свой халат.

- Чтоб духа твоего здесь не было! - я вырвал халат у нее из рук и швырнул в чемодан.

Через две минуты я был одет. Вика же за это время нацепила лишь трусы и гольфы - чтобы не сорваться, я спустился в кухню и сварил кофе...

Девица сошла вниз лишь через полчаса (наряженная в стильные вельветовые брюки и шикарную кофточку) и с высокомерным видом встала у дверей. Я быстро затолкал в багажник ее чемодан, мы сели в машину. "В каком госпитале лежит твой бойфренд?" На викином лице проступило недоумение... я молча протянул ей мобильный. После долгих переговоров на ломанном английском выяснилось, что госпиталь находится на другом конце города... то есть, на поездку туда и обратно уйдет полтора часа (Лимерик - город старинный и к современному автомобильному движению не приспособлен). Впрочем, чтобы избавиться от этой сумасшедшей, не жалко.

Через сорок минут мы въехали в ворота госпиталя, нашли нужный корпус. Я в последний раз выволок викин чемодан и поставил перед ней.

- Прощай! - я повернулся, чтобы сесть в машину...

- Ты на меня обиделся?

Размеренно дыша, я досчитал до пяти. Потом обернулся.

- Да.

Мимо нас сновали посетители и медперсонал. С неба падала мелкая морось.

- Ты похож на истеричного мальчика, - Вика презрительно сощурилась, ушибленного чужой, солдатской правдой.

Не дав мне ответить, она с легкостью подхватила чемодан и исчезла в дверях госпиталя.

4. Второе пришествие

В тот день - пятницу - я успел переделать кучу дел: купил продукты, дважды запускал стиральную машину, съездил в Управление налогов и зашел в университет, чтобы разобрать накопившуюся почту. После расставания с Викой настроение у меня исправилось: из редакции "Math. Review" прислали хвалебные рецензии на мою статью, плюс пришло письмо от соавтора-датчанина, существенно продвинувшего нашу с ним задачу.

Моя жизнь вернулась в привычную колею: каждый день я ездил на работу. Никто не отвлекал меня (студенты были на каникулах, большая часть сотрудников - в отпуске), и я с удовольствием разбирался в выкладках датчанина. Иногда заходил мой приятель и коллега Димка; но и с ним мы в основном разговаривали о науке - спорили, обзывая друг друга идиотами и покрывая доску формулами, потом пили чай и опять спорили.

В такого рода развлечениях прошло четыре дня, с субботы по вторник. О Вике я вспоминал довольно часто, и что ставило меня в тупик больше всего это как ей удалось поладить со своим бойфрендом. Сколько дней они были знакомы в Москве?... Как исхитрились не поссориться?... Подругу, менее подходящую ирландцу, чем это дикое, сумасбродное создание, я вообразить не мог. Да и не только ирландцу - Вика казалась мне явлением чисто русским, в чем-то сродни персонажам Достоевского. Так сказать, комический вариант Настасьи Филипповны... (А я, соответственно, являлся комическим вариантом князя Мышкина... одним словом, идиотом. Только идиот мог позволить так собой вертеть!...)

Во вторник вечером я вернулся домой около семи, приготовил ужин, раскупорил бутылку вина и поел, слушая новости CNN. Когда я пил чай, в форточку запрыгнула Баффи (бедная киска часто пряталась у нас от своего малолетнего хозяина). Поев, я унес Баффи в спальню и посадил на кровать, а сам прилег рядом, чтобы под ее мурлыканье проверить выведенную днем формулу. Кошка повозилась и уснула, привалившись ко мне теплым меховым боком.

К десяти я утомился. Посмотреть разве, что по телеку?...

Тут раздался звонок в дверь. Вытаращив и без того круглые глаза, Баффи вскочила, распушила хвост и стремительно побежала вниз. Кто мог заявиться в такую позднь?... Обуреваемый дурными предчувствиями, я отпер дверь. Баффи шмыгнула наружу и исчезла в темноте.

На пороге стояла Вика. На заднем плане виднелось такси.

Вид у девицы был дикий: на щеках разводы туши, вокруг рта размазана губная помада. Одежда в беспорядке: воротник кофточки разорван, одна из пуговиц на юбке вырвана с мясом. Уголки викиного рта были опущены, как у обиженного ребенка; в огромных черных глазах, как в переполненных по весне омутах, стояли слезы.

- Сережа, миленький... - она всхлипнула, - мне не к кому, кроме тебя, пойти!

Прости меня, пожалуйста-а-а... - самообладание отказало ей, по щекам заструлись слезы. Большой рот стал бесформенным.

- Вика, ты что? - испугался я. - Давай, я тебя чаем напою... или лучше ирландским кофе.

Она прижалась ко мне и уткнулась лицом в грудь. Отрицательные эмоции, оставшиеся у меня от предыдущей встречи, а равно способности к рациональному мышлению, мгновенно растворились в ее слезах...