Сказки уличного фонаря - [5]
— Что за Рощин такой здесь у Вас бродит? — поинтересовался Александр Сергеевич, провожая взглядом свой экипаж.
— А! — махнул рукой Шепелев, — В прошлом веке был в этих местах разбойник с Тамболеса. Уж сколько лет прошло, а тут все словно с ума посходили, мол, видели снова. Чушь собачья!
Дмитрий Дмитриевич обнял легонько Пушкина за плечо и пригласил:
— А мы, любезный Александр Сергеевич, пройдемте ко мне откушать хлеб-соль…
III
Вошли внутрь в небольшую прихожую залу. Пушкин сразу обратил внимание на стене из розового мрамора справа от двери на огромный лепный герб со львами, всадником и рукой с кинжалом.
— Красивый герб, наверняка, Вашего рода? — поинтересовался поэт, раздеваясь и отдавая плащ и шляпу подошедшему в расшитой ливрее лакею. Сам, оставшись в синем фраке, он начал у зеркала разглаживать кудри.
— Вы верно подметили, Александр Сергеевич, Шепелевых, — рассматривал его шевелюру Дмитрий Дмитриевич, — Знаете, Шепелевы старинный служивый дворянский род. Ещё прародитель швед служил у литовского князя Ольгерда…
— У! Мы с Вами, Дмитрий Дмитриевич, корнями схожи. Предки обоих с запределов отечества. Только мои далече, — сказал поэт, разглаживая волосы.
— Правда? — осматривал Шепелев смуглый неславянский профиль Пушкина.
— Да. Прадед мой Осип Ганнибал из Африки.
— Вот как! — сравнивал Шепелев лицо Пушкина с виденными негроидами с широкими носами и не находил сходство.
— Арап. Эфиоп то бишь, — пояснил Александр Сергеевич, поправив бакенбарды и разглаживая фрак. — У Петра Великого крестник… А Ваш швед в России как оказался?
— Шель? В Россию он прибыл на службу к великому князю и остался. Из двоих сыновей его старшего звали Шепель, от него и фамилия.
Генерал снял свою шинель с помощью лакея и остался в послевоенном темно-зеленом вицмундире с георгиевским малым крестом на шейной ленте.
— Да, Александр Сергеевич, приучили меня, старого вояку носить мундир, — заметил интерес Пушкина к одежде. — У нас с этим было ой, как строго. Вот, извольте, — как раз тут еще не устроенный портрет, — показал на стоящую на полу в дальнем углу картину. — Копия, что в Зимнем дворце, в галерее героев отечественной войны. На днях прислали из столицы. Здесь со всеми регалиями. Похож ли?
— Похож! — сравнил Пушкин старика с портретом молодого красавца в мундире со скошенным красными воротником и обшлагами и золотыми трёхзвёздочными эполётами, с орденами Святых Георгия, Анны и Владимира.
Поэт невольно вытянулся от величия заслуг генерала и нервно поправил свой фрак.
— А я Вас в Москве ещё хотел спросить про ордена, генерал-лейтенант, — как отрапортовал Александр Сергеевич. — Да как-то не удавалось…
— Это долго, Александр Сергеевич, я генерал в отставке, и Вы не мой солдат, — улыбался Шепелев. — Вообще-то это Вы поэтический генерал по сравнению со всеми этими нижними чинами от литературы… Гм… А эти награды… — показал Дмитрий Дмитиревич. — Ну, вот этот крест получил в двадцать три года за польское сражение при Хелме, этого уже в седьмом году за французов при Гут-штадте…
— А чины?
— Чины? Полковника за Швейцарию в девяносто девятом, флигель-адъютант со второго года, генерал-майор после Фридланда, генерал-лейтенанта получил в тринадцатом году после взятия Кенигсберга. А ныне, любезный Александр Сергеевич, Ваш покорный слуга на отдыхе… Ох! — вздохнул Дмитрий Дмитриевич. — Вся жизнь гусарская в кампаниях прошла. С кем только не воевал старый кавалерист — и со шведами, с немцами, с французами, а самые ожесточенные битвы с кем? — хитро прищурился.
— С кем?
— С дамами! — весело сказал Шепелев.
Посмеялись вдвоём от души.
— Да, дамы, дамы… ну, вот, — перевел Шепелев внимание на дворец. — Первый этаж. Здесь у меня всякое… Ну, а мы теперь пройдемте наверх.
Слева от парадной двери поднималась литая чугунная лестница с промежуточной площадкой и Пушкин ступил на неё, любуясь и отмеряя каждый шаг. По стенам лестницы висели небольшие портреты. А вот и второй этаж предстал парадным залом. Сразу привлекла внимание большая, словно паникадило люстра со свечками. На паркетном полу были уютно установлены диваны и кресла, мебель из красного и орехового дерева, инкрустированные столики и зеркала. По углам стояли в кадках длиннолистые пальмы.
На штофных стенах из голубого шелка и картинами в шикарных золоченых рамах особо выделялся огромный портрет Петра Великого в латах и малиново-красной мантии, подбитой горностаем; были портреты поменьше Екатерины, Елизаветы Алексеевны, императора Александра и ещё меньше неизвестных Пушкину особ.
— Здесь у меня парадные… — поведал хозяин, — А выше, на третьем этаже жилые комнаты, мой кабинет, библиотека…
— Да-а, — иронично сказал поэт, разглядывая стены с картинами. — Такой галереи и в столице не встретишь! А это? — спрашивал, показывая на картины домочадцев.
— А это как раз господа Баташовы, построившие всё это. Вот мой тесть Иван Родионович… вот его брат Андрей… А это моя Дарьюшка.
— Красивая… была, — сказал Александр Сергеевич.
— Хмм, — хмыкнул Шепелев. — Вы не видели бюст её из чугуна… как живая! Есть ведь и тестя моего покойного и императора Петра… А это Левицкий, вот Боровиковский, знаете? Портреты эти домашних Аргунова… Кораблев, Колынин… не знаете… — показывал на картины Шепелев, — Так, обед готов ли? — спросил подошедшего дворецкого.
![Узы моря. Опасное соседство. Возвращение](/storage/book-covers/a2/a21c07f277cc4526b684117976780c3a8eca4044.jpg)
Писатель и натуралист Ялмар Тесен рассказывает о полной опасностей и острых ситуаций жизни животных, об их взаимоотношениях с человеком, который зачастую безразличен к миру природы. Автор ярко и эмоционально описывает злоключения черного леопарда, возвращение домой увезенного за сотни миль домашнего кота и жизнь обитателей морских глубин.
![Кукла в волнах](/storage/book-covers/71/7194ec9e529706378643ca3d4ae289b9eb3303d2.jpg)
Есть ли средство от одиночества и где его искать? Старший лейтенант Виктор Лихачев пытается это понять и разобраться в себе. События происходят до перестройки, во времена генсека Черненко.
![За десять минут](/storage/book-covers/e4/e423b4dae2eb0a4f12dc35bbdfa6355bac2c137d.jpg)
Когда муж решил, что ему лучше в холодном Дублине, чем рядом с тобой, а босс – что ты уже недостаточно хороша для своей работы, когда ты заперта в коробке пустой городской квартиры, как птица в клетке, нужно сильное средство, чтобы заставить себя жить… Совет психотерапевта поначалу кажется Кьяре глупым: каждый день, хотя бы десять минут, делать то, чего раньше никогда не делала. Но дневник ее отчаянно смелых и веселых приключений расскажет о другом: счастье близко и страшен только первый шаг!
![Птичий суд](/storage/book-covers/ce/ce4db6b5f52bf180370bcd6ed7ab26950940d6f0.jpg)
Гонимая стыдом и чувством вины, Аллис оказывается в уединенном доме на берегу моря, где проводит дни, ухаживая за садом и готовя еду для молчаливого хозяина, сорокалетнего Сигурда. Какие тайны они хранят друг от друга? И возможно ли распрощаться с прошлым и начать все с начала? «Птичий суд» – роман о мужчине и женщине, перерастающий в настоящую драму о жизни и смерти.
![Нестандартное лицо](/storage/book-covers/cb/cb2b46d9b444c18584950be64e1a206d3a5666c5.jpg)
Вчерашняя рязанская школьница Инга отваживается принять участие в конкурсе красоты и внезапно для себя оказывается среди финалисток. С этого момента её жизнь ускоряется, и вихрь невероятных событий захватывает девушку. Конкурс красоты, блистательное замужество, путешествия, познание других культур, участие в телепроектах… Читая эту авантюрную мелодраму, следя за судьбой героини, вы будете оказываться в Испании, в Непале, в Италии, в Панаме и, конечно же, – в России. Ведь душой Инга русская, из Рязани.