Сирены - [10]
— Я не сказал ничего такого?
— Что?
— Я имею в виду твое настроение.
Дайна отхлебнула из стакана. При других обстоятельствах она, возможно, приняла бы вызов, но сегодня...
— Просто неудачный день, — ответила она.
— Все в порядке на съемках?
В ней уже вспыхнула подозрительность.
— Ты прекрасно знаешь, как идут съемки. Там все нормально. К чему ты клонишь?
Он развел руками.
— Ни к чему. Я просто подхожу к столику, вижу это выражение на твоем лице... — Он сделал глоток из своего стакана. — Я не хочу, чтобы мои звезды выглядели несчастными. Я думал, что могу чем-то помочь.
— Ну да. Помочь мне очутиться в твоей постели, — эти слова вырвались у нее сами собой. Она подумала:
«О, господи, я сказала это».
— Пожалуй, я пойду, — Рубенс протянул руку к стакану.
Она следила за выражением на его лице, чувствуя, как ее мысли разбегаются в разные стороны. «Даже, если ты — законченный негодяй, — думала она, — то это все, что у меня есть на сегодня. Мне везет».
— Не надо, не уходи, — попросила она, наполовину искренне. — Я просто в отвратительном настроении. Это не имеет к тебе никакого отношения.
Он уже успел подняться и теперь горько усмехнулся в ответ на ее слова.
— Боюсь, это имеет ко мне непосредственное отношение. Ты вправе говорить со мной так, — он снова развел руками. — Это правда, ты знаешь. Мне хотелось переспать с тобой с того самого дня, когда мы познакомились полтора года назад. Но ты встретила этого сумасшедшего черного режиссера — как его имя? Марк...
— Нэсситер, — торопливо сказала Дайна. Рубенс щелкнул пальцами.
— Ну да, верно. Нэсситер. — Он молча пожевал губами и пожал плечами. — Впрочем, кто здесь хранит верность. — Он заговорщицки огляделся вокруг. — Каждый спит с каждым. Вот я и думал...
— Я не делаю этого, — принужденно ответила она.
— Да, — согласился он. — Ты этого не делаешь. — Ей показалось, что он выглядит слегка погрустневшим. — К несчастью мне потребовалось восемнадцать месяцев, чтобы понять, — он поднял стакан, точно объявляя тост в ее честь. — Ну что ж, пока.
Внезапно Дайне пришло в голову, что, возможно, она не совсем права на его счет ибо судила о нем точно о персонаже из фильма, видя его лишь с одной стороны. Она составила свое мнение о нем на основании чужих слов, вернее на основании сплетен, передаваемых из уст в уста возбужденным шепотом, вызывавших у нее естественное отвращение.
Дайна едва не рассмеялась, подумав, какую серьезную дуру разыгрывала из себя, роясь в каждой его фразе в поисках скрытых мотивов.
Но в тот же миг она осознала куда более глубокую и мрачную причину, из-за которой отталкивала его от себя. Она слышала, как разные люди один за другим называли Рубенса безжалостным, жестоким человеком, чье сердце тверже алмаза. К тому же он обладал властью; он являлся символом Лос-Анджелеса. Не потому ли ее так сильно тянуло к нему? Кем он мог бы стать для нее? Дайна знала, что он опасен, и это знание тревожило и мучило ее. И вот теперь она вдруг увидела, как события предыдущей жизни вели ее прямиком к этому моменту. Да, травма зафиксировалась в ее сознании еще до того, как она сегодня покинула свой дом. И все же в ней крепла уверенность, что, не случись этого, произошло бы что-нибудь другое, но результат в любом случае был бы тот же самый.
Медленным жестом она протянула вперед руку и положила свою ладонь на его и, глядя ему прямо в лицо, произнесла одно лишь слово.
— Оставайся.
Прикоснувшись к его сильным, мозолистым пальцам, Дайна невольно вспомнила о Жане-Карлосе. Она подумала, что Рубенс обладает той же грубой животной привлекательностью, необычной, тщательно замаскированной силой. Дайне даже казалось, что его кожа искрится.
В первый раз с момента их знакомства Рубенс проявлял нерешительность. Заметив это, она сказала:
— Перестань. Ты был скотиной, а я — стервой. Это вовсе не значит, что мы не можем провести вместе пару часов. Возможно, мы просто не понимали друг друга.
Рубенс уселся вновь. Дайна отпустила его пальцы и заметила, что он пристально изучает ее лицо.
— Что ты там разглядываешь?
— Знаешь, ты самая необычная и красивая женщина, которую я...
— О, господи, Рубенс!
— Нет, нет, — он поднял ладонь, точно защищаясь. — Я говорю серьезно. Это звучит странно, но мне кажется, я никогда не видел тебя раньше по-настоящему. Ты была просто новой девушкой....
— Добычей.
— Каюсь, виноват, — однако в его словах звучало мало раскаяния. — Меа culpa. Это как конвейер: к нему так легко привыкнуть. Наша жизнь ничем не отличается от обыкновенной фабрики, разве только вместо сырья мы имеем дело с человеческой плотью, — он махнул рукой, точно отгоняя нарисованную им самим картину. — В любом случае, через некоторое время это становится чем-то вроде наркотика. Женщины появляются и исчезают..., говоря словами Микеланджело, — он рассмеялся, и Дайна вслед за ним, заинтригованная его цитатой из Элиота. — Это так легко, чертовски легко, что иногда просто хочется кричать.
Она состроила презрительную и недоверчивую гримасу.
— Ты хочешь сказать, что не таков рай в представлении любого мужчины?
— Я скажу тебе кое-что, — произнес он серьезным тоном, наклонившись вперед. — Рай — это нечто пригодное только для несбыточных грез. Он не подходит к реальному миру. И знаешь почему? В раю нет места опасности. Мы, — он обвел залу широким жестом, — все мы нуждаемся в опасности, чтобы выжить. Чтобы жить и делать... свое дело, взбираясь с каждым годом на все более высокий уровень. — Он внимательно следил за выражением ее лица. — Ты полагаешь, что отличаешься чем-то от всех нас. Дайна? — он покачал головой. — Нет, ты сама знаешь, что это не так. — Рубенс отодвинул в сторону стакан, так что между ними на столе образовалось пустое пространство.
![Цзян](/storage/book-covers/9e/9eb84e2e5ae31a73043746afaeaa1433ff9437db.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Ниндзя](/storage/book-covers/e9/e9565236561559405f5a251ca223b98747d0bb01.jpg)
`Ниндзя` Эрика Вана Ластбадера — это великолепная интрига, круто замешанная на страсти и смерти, на восточной философии и западном рационализме, на столкновении мистики и реальности.Николас Линнар овладел самыми сокровенными тайнами ниндзюцу и стал подлинным носителем духа древнего боевого искусства. Этот дикий, первозданный дух, сдерживаемый ранее тонкой оболочкой цивилизации, вырывается на свободу, когда явившийся из прошлого убийца начинает сеять ужас и смерть в ближайшем окружении Николаса.
![Кайсё](/storage/book-covers/9e/9ef08bb80cc31a7ca38a93ea00ee1c0543c94a9d.jpg)
Выполняя волю отца, Николас Линнер приходит на помощь главарю японской мафии Микио Оками и оказывается вовлеченным в опасные интриги. Приключения и романтика, восточная экзотика и секс — все это в изобилии в романе Эрика Ластбадера.
![Вторая кожа](/storage/book-covers/7f/7f2c1c9e95a4431de6b5b8e080183509fde4e31e.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Белый ниндзя](/storage/book-covers/b2/b266670cd64a39eb19804fdefc3242be20f2a6b9.jpg)
Проходит несколько лет и Николас Линнер возвращается на родину — Японию. Тяжко и сумрачно у него на душе: отчуждение от любимой жены, предательство близких и самое главное — это то,что жизненные силы покинули его, превратив в белого ниндзя. Колдунья, владеющая приемами черной магии, 15 изумрудов на бархате шкатулки, роковая страсть, романтическая любовь и, наконец, зловещий маньяк, совершающий ритуальные убийства. Только один человек может остановить его — это Николас Линнер — ниндзя, потерявший свою силу...
![Дай-сан](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Давно закончились колдовские войны, и магия ушла из мира. Но легенда гласит, что где — то есть край, над которым светит опаловая луна, и там открывается око времени, проникнув в которое человек — если выживает — станет властелином прошлого и грядущего. Так случилось, что Мойши Аннай — Нину, моряку и страннику, выпало отправиться в этот край вместе с дочерью своего друга Чиизаи, чтобы либо спасти мир, либо погибнуть...
![Вид с балкона](/storage/book-covers/f9/f9f86891f9c9d1cb564627a25bcb4d2ba80c1ac0.jpg)
В романе, посвященном сегодняшним проблемам и противоречиям итальянской действительности, ярко, в психологически интересной форме разоблачается мир хищничества и утверждается неизбежность нравственного разложения личности в условиях современного капиталистического общества. Прямым порождением этого общества является терроризм в его нынешних формах.
![Кобра](/storage/book-covers/82/82684fc37bcf9edd76dbdad7fb09bf85e66ed18d.jpg)
Буквально на ощупь вынуждены Алекс Брюс, офицер уголовной полиции Парижа, и его верная спутница Мартина Левин отыскивать следы таинственной и не знающей жалости Кобры, изобретательно и неуклонно уничтожающей своих врагов. Близкие загадочной Кобры, не догадываясь, что змея затаилась среди них, пытаются обнаружить ее в других местах, сметая все на своем пути… И никому из идущих по следу Кобры не приходит в голову, что след ведет к истории разбитой любви, предательства и… научного открытия.
![Атака седьмого авианосца](/storage/book-covers/e0/e0a993a2226406e4dfa13bd585880b0e7b9dcae3.jpg)
Обладающие колоссальными денежными ресурсами лидеры нефтедобывающих стран Ближнего Востока не жалеют средств для закупки боевых самолетов и кораблей. В огонь войны за мировое господство они бросают все новые и новые силы. Летчикам террористов обещана щедрая плата за каждый боевой вылет и выполненное задание. Экипаж «Йонаги», японского авианосца с фантастическим судьбой, противопоставил ярости фанатиков и «грязным» деньгам наемников преданность долгу и нормам самурайского кодекса чести.