Синее безмолвие - [8]

Шрифт
Интервал

— Ну, положим, хотел бы.

— Во! Вот это людской разговор!.. — Зверьки почти вылезли из нор-глазниц, осмелели, нахально лупились на Прохора. — Если бы я сразу, как только нашел баржу, доложил и вышел наверх, сколько бы мне записали? Десять минут. А так — больше часа глубоководной работы. Понял? А если бы тебя черти не понесли на глубину, то, может, в следующую субботу я и еще часик добавил бы… А кроме тебя лезть некому было больше: те — молодые еще, а Олефиренко после болезни только в случае крайней нужды под воду лезет. Понял?

— Так сегодня же субботник, вообще-то ничего не платится за работу.

— Это правда… Правда, да не вся. Подводные часы в книжку все равно пишутся. Часик к часику, часик к часику, глядишь — и сотня. А за тысячу часов — премия, почет, стаж… Э, брат, не одними наличными жив человек! Оно, конечно, в рабочее время еще выгоднее.

Качур мягчал, теплел, становился приторно слащавым, только колючие звереныши были все такими же настороженными, и Прохору казалось: достаточно повысить голос, сделать резкий жест или просто сказать неосторожную фразу, как они снова задрожат, заметаются и спрячутся в темные норы глазниц.

— Вот и считай: не будь ты таким горячим да глупым, какой бы та баржа нам урожай принесла — и часов в водолазной книжке, и готовых деньжат. А деньжата, они, брат, тово, им не надо ждать, пока коммунизм придет, они и сейчас могут тебе и изобилие, и счастье предоставить. Они ведь всесильные, деньжата-то. У тебя, небось, после службы их не шибко много?

— Не много, — признался Прохор.

— Ну, вот… А тебе семьей обзаводиться, костюмчики-пальтишечки, блузочки-платьишечки, хатку свою надо. А хатку в нашем городе можно по-разному получить. Понял? Для этого, милок, тысячи нужны. А тысячи эти, знаешь, где валяются? Возле той самой баржи, которую ты сегодня видел. А как те тысячи собрать да в карман положить — это уже не твоя забота — держись за Качура, он знает…

— Качур!

Качур отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

— Я тоже был в твоем положении: другие в новых костюмах гуляют, а я — старый пиджачишко латаю; другие винцо заедают мясом, а я — черняшку запиваю квасом; другие в театр в субботу, а я — на сверхурочную работу. Понимаешь: бычки, и те обходили мои крючки. Рядом стоит, бросает — не сурмана, так кнута вынимает, а я туда же брошу — вытащу не бычка, а вошу… Вот как бывало. Поначалу тоже, вроде тебя, думал трудом нажить я деньги, и уважение. Так у нас же так: разорвись надвое, спросят, а почему не начетверо? Понял я, что от трудов только руки пухнут, а не кошелек.

— Качур!

Он не обратил никакого внимания на возмущение Прохора, на его протест. И вдруг Прохор подумал: «Что-то придает ему наглости, дает ему право поучать меня, командовать мною». Ему стало стыдно и страшно этой мысли.

— Ты мне нравишься, товарищ Демич. Нравишься тем, что умен, — продолжал Качур, еще ближе пододвигаясь к Прохору. — Ты понял, что ждать всеобщего счастья так же глупо, как и рая на том свете. Ты, как и я, хочешь счастья не через сто лет и даже не через двадцать лет, а сейчас, сегодня: сто лет мы с тобой не проживем, а через двадцать лет будем уже старыми. Ты умен, ты хочешь счастья пока молод. Но ты и глуп. Очень глуп, товарищ Демич. И этим ты мне не нравишься. Ты уловил, что в Братск тебе ехать незачем, что не в твоем характере быть первостроителем в тайге? Очень хорошо! Так достань справки, предъяви медицинское свидетельство о том, что тебе и твоим потомкам до тридцатого колена тайга противопоказана, что единственная точка на планете, где твой драгоценный организм может гармонично развиваться, называется Южноморском или, в худшем случае, Ялтой. Этого мало? Присовокупи сюда пачку слезных писем старушки-матери к своему единственному сыну-кормильцу. Брось все эти беспристрастные свидетельства к ногам молодых энтузиастов, отправляющихся на освоение дальневосточной Тьмутаракани, и скажи, скажи проникновенно и слезно, как полагается молодому борцу за цивилизацию сибирских медведей: «Совесть не позволяет мне гармонично развиваться на берегу Черного моря. Пусть лучше съест мое тело таежный гнус, чем вечно будут терзать душу угрызения совести». А что касается старушки-матери, то заяви, что ты ее тоже приносишь в жертву благородному принципу. Если твои справки будут солидными, а слова душещипательными, если все это будет подкреплено ходатайством какой-нибудь организации в том смысле, что ей, этой организации, чистый зарез без такого водолаза, как Прохор Демич, то ручаюсь, что молодые энтузиасты возмутятся твоим поведением, изобличат тебя в забвении сыновнего долга, разъяснят тебе, что пренебрегать советами врачей неразумно и, вздохнув, выразят сожаление, что не смогут взять тебя с собой в Братск…

Качур многозначительно поднял палец на уровень собственного носа и посмотрел на Прохора так снисходительно, будто тот опростоволосился на самом простом деле.

— Так бы сделал Арсений Качур, и за ним осталось бы доброе имя энтузиаста. А что сделал Прохор Демич? Он перед отходом поезда брякнул о своем нежелании ехать в Братск и покрыл свое имя позором, от него отвернулись друзья, его никто не принимает всерьез по месту новой работы. Никто, кроме Арсения Качура. Потому что Качур — добрый, потому что Качур знает, что имеет дело с настоящим водолазом, а не с сопливым салажонком, который пищит от одного упоминания о спуске на глубину более десяти метров.


Еще от автора Григорий Андреевич Карев
Твой сын, Одесса

В основе героической повести события, происходившие в Одессе в годы Великой Отечественной войны. Книга рассказывает об обороне города, борьбе одесского подполья. Она написана на документальной основе.В центре произведения — герои-партизаны, комсомолец Яша Гордиенко, разведчик и связной, чекист В. А. Молодцов-Бадаев, руководитель отряда одесских партизан, и многие другие — люди мужественные, несгибаемой воли, до последней капли крови преданные советской Родине.


Рекомендуем почитать
Только море

Геннадий Александрович Савичев родился в 1926 году в Саратовской области. Его жизнь давно связана с морем. Он окончил Одесскую военно-морскую спецшколу и Каспийское Высшее военно-морское училище, служил на кораблях Черноморского флота. Первый рассказ опубликовал в 1956 году в газете «Флаг Родины». Затем его рассказы появлялись в центральных газетах, в журналах «Советский воин», «Советский моряк», «Крокодил». Изданы сборник его рассказов «Морская симфония» и повесть «Диссертация лейтенанта Шпилевого». Рассказы, вошедшие в настоящий сборник, написаны в разное время.


Полный ледебурит и все-все-все

Если честно, то тяга к творчеству у меня была всегда. Ах, как я умел притворяться в школе… учителя верили… А мама? Как я умел ее уговорить, что болен и что не могу идти в школу… Впрочем, это касается всех мам… Самый большой успех пришел ко мне в 5 классе… точнее в лето между 4 и 5-м классами. Был я в пионерском лагере и довелось сыграть мне волка, в сказке «Волк и семеро козлят». Вот где была слава! Дальше больше… Художественная самодеятельность стала моей спутницей в школьные и техникумовские годы… В училище начал писать… так, типа путевых заметок…  (к сожалению все было утрачено)… На службе, прочитав книгу Александра Покровского «Расстрелять!», начал снова писать и систематизировать свои служебные записки. Вашему вниманию представляю небольшую толику из написанного… Тех кто себя узнал – прошу не обижаться – я не со зла. Книга содержит нецензурную лексику.


Тайна реки Медной

Эта книга рассказывает о славных русских путешественниках и мореходах, открывателях и исследователях многих земель, морей и рек, о пытливых и храбрых русских людях, совершивших незабываемые подвиги во славу родины.Не претендуя на сколько-нибудь полное изложение событий, связанных с великими русскими географическими открытиями, автор остановился только на эпизодах, особенно поразивших его беспримерной доблестью и отвагой, настойчивостью в достижении цели, стремлением к знаниям и высоким патриотизмом русских путешественников и мореходов прошлого.


Беспокойный инок Игнатий

Эта книга рассказывает о славных русских путешественниках и мореходах, открывателях и исследователях многих земель, морей и рек, о пытливых и храбрых русских людях, совершивших незабываемые подвиги во славу родины.Не претендуя на сколько-нибудь полное изложение событий, связанных с великими русскими географическими открытиями, автор остановился только на эпизодах, особенно поразивших его беспримерной доблестью и отвагой, настойчивостью в достижении цели, стремлением к знаниям и высоким патриотизмом русских путешественников и мореходов прошлого.


Памятные встречи

Эта книга рассказывает о славных русских путешественниках и мореходах, открывателях и исследователях многих земель, морей и рек, о пытливых и храбрых русских людях, совершивших незабываемые подвиги во славу родины.Не претендуя на сколько-нибудь полное изложение событий, связанных с великими русскими географическими открытиями, автор остановился только на эпизодах, особенно поразивших его беспримерной доблестью и отвагой, настойчивостью в достижении цели, стремлением к знаниям и высоким патриотизмом русских путешественников и мореходов прошлого.


Морской царь с тремя сердцами

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.