Шанкр - [2]

Шрифт
Интервал

У полуночи позвонила Рита. Юрьевна, конечно, обо всем подзабыла, наташин дом - сонное царство. А у Риты от ужаса язык коверкал слова, или телефон барахлил - спасительные уловки для неверия своим ушам. Зря Елизавета послала басовитую Марию из двери напротив к такой-то матери - она как в воду глядела со своими больничными страшилками. У Риты обнаружили сифилис.

"Никогда не доверяй смазливой мордашке", - так, кажется, пела Аманда Лир и ошибалась. Но она-то за свою ошибку не поплатилась, разве что интересной судьбой из мальчика превратиться в фамм фаталь с постельным меццо-сопрано, если это так можно назвать. Ох уж все эти песенки преуспевающих континентов, они как газовый шарфик на исходе ноября - красиво, но не греет. И в наташином доме, как и в любом, пылились такие вещицы из серии "без штанов, но в шляпе" - к примеру, имбирь и песочек с Гроба Господня при пустоте холодильника, где неизменной была баночка с огуречным рассолом... И все слушают песенки по маленьким праздникам, и недавно тоже было веселье по поводу события 24-летней давности, то бишь рождения Елизаветы Юрьевны. И таксист возил бесплатно до известного магазинчика, где, видать, открылись подземные источники неразбавленной рябины на коньяке. Взамен лихо наезженной суммы Рита пела. Поппури без заданной темы. Она пела все, даже негритянское - слабая щитовидка только козырь, если рычишь Армстронгом и даже если "але-вене, милорд..." Авансы таксиста Рита благоразумно отклоняла - все равно он не подарил бы ей саксофон, а наутро в чужих меблирашках голова болит сильнее... Однако прокатились на славу, и таксист тоже лоснился от драйва. И даже Аманда Лир была спета вся с потрохами. Мир превратился в счастливое короткое замыкание... Но не от того предостерегала басовитая итальянка Лир. Рита не имела тяги к смазливым мордашкам, она доверяла не урвавшим местечка под лютым солнцем небритым менезингерам. Хотя, собственно, и не о том песенка...

Заражаться дрянью от любви - подло. Елизавета Юрьевна с оправдательным рвением перебирала в памяти, как четки, благородных из плеяды сифилитиков - Гоген, Ван Гог, Рембо, Пушкин-под вопросом... да кто только не... А еще Ницше с его наследственными страданиями; приятно оказаться в такой компании, что ни говори. Наташа продолжала вышивать - паника была ей неведома, как впрочем, и философский подход к реальности. Прищурившись, она бормотала: "Жалко Ритку... детей жалко". Елизавета Юрьевна была ей благодарна за немногословность, хотя при чем тут дети... Хотя понятно: разумеется, Наташа меланхолично предполагала самое худшее. Сидеть с отрешенной миной на кухне и уповать на бога называлось "предполагать самое худшее". Как многие тонко организованные натуры Наталья считала, что достаточно лишь вообразить любую страшилку для того, чтобы ее не случилось в действительности. И в данную длинную минуту размером в ночь она предполагала всеобщую эпидемию. То бишь больны все. Общие ложки, сахарницы, кровати...Общие любовники, наконец. На это она делала особенный упор, неясно зачем. Сама она была крайне осторожной на сей счет, даже Юнис теперь не удостаивался чести. Но, видать, общая беда - как общий праздник, хочется откусить, хоть и горек кусочек. В конце концов вышивание грозило перейти в сон, нитки и бисер были скрупулезно растолканы по ячейкам, и Наташа мирно погрузилась в любимое состояние зародыша под стеганым одеяльцем. В пол-третьего ночи к ней по устрашающе темному коридору притопал хныкающий домовенок - сын. Как обычно. Все как обычно. Елизавета Юрьевна осталась безобразно дымить на кухне. Рот уже разъедало кислое никотиновое море, но сглотнуть в доме уже было нечего, гастрономическая пустота с готовностью вернулась на эту кухню. Как ночь, которая всегда возвращается, хоть весь хлам земной подожги. Но челюстям упорно хотелось работать, чего нельзя было сказать об остальном. Жевать, глотать, сосать - местами всякую дрянь - Юрьевне хотелось постоянно. Это все нервы, нервы и неудовлетворенность по семи статьям. По-буддийски - чакрам. Буддизм всегда в моде, а все модное можно упрощать. Даже опошлять и вольно толковать... Выкуривая предпоследнюю, Елизавета Юрьевна постаралась выползти из коллапса. Надо было что-то придумать! "Итак, тема сегодняшнего занятия - сифилис..."

Мозги стремительно леденели, как кура в морозилке. Одиноко-одиноко. Даже еще более одиноко. Одна на чужой кухне - как и Рита сейчас, кстати. Только она курит бычки, Елизавета Юрьевна знала это наверняка. Уж в таких Рита гостях, и сюда она не пошла, ибо все-таки семья, ребенок, а она теперь прокаженная... Господи, молча причитала Елизавета, глядя в спящие дома, - у людей семья, мыльные оперы вечерами, книжки доктора Спока, а у них - сифилис. Мария-соседка в общаге заверяла в его излечимости, но тут же упоминала о зловещем "крестике", остающемся в крови навсегда... О паре-тройке летальных исходов и ненадежности предохранения. Мол, если на роду написано - не отвертишься, никакими резинками не спасешься, или уж сам пенис должен быть прорезиненным...

"Стоять, Зорька!" - урезонивала себя Елизавета, вспоминая узколобый и анемичный соседкин анфас. Последнее дело - доверять Марии с ее истеричной тягой к пророчествам и недоласканностью в детстве и теперь. Мария горло надорвет на всяких небылицах - лишь бы завладеть вниманием, пусть даже недовольным. Надо пожалеть Марию и пропустить ее мимо ушей, мимо себя. Положим, бытовой формы нет, нет в природе, только если нос уже провалился. В промежности уже, разумеется, подозрительный зуд, но это все нервы. Нос зато прочен, как скала. Дети спасены, то бишь нетронуты заразой. Бог ты мой, какой идиотизм! Какие еще дети?! А благополучных гадов в спящих окошках хотелось... нет, не хотелось расстрелять. Они ни в чем не провинились. Они сами умрут. Потом. Если захотят. Конечно, захотят, не нашелся еще идиот, пожелавший колбаситься на этой планете вечно...


Еще от автора Дарья Всеволодовна Симонова
Все, что получает победитель

«Все, что получает победитель» — в гибели Марты Брахман, богатой женщины, подозревается Сергей Ярцев, ее муж — типичный жиголо, красивый молодой мужчина. Круг интересов Марты весьма широк, она вращалась в богемно-хипстерской среде, любила эзотерическую чепуху, игры в магию, занималась меценатством и была прирожденным манипулятором — все это затрудняет поиски виновного в ее смерти… «Амнистия» — убийство старухи-процентщицы — прекрасная основа для криминальной драмы в постмодернистском духе. Именно так должен был выглядеть сценарий Игоря в рамках учебного семинара.


Пыльная корона

Расследуется внезапная и загадочная смерть лучшей преподавательницы и репетитора в музыкальном училище Анны Карловны по прозвищу Инквизиция. Подозрение падает на ее учеников и любовниц мужа убитой… («Пируэт Бильман») Даже уйдя от мужа, Ева была защищена его заботой, жила спокойно и обеспеченно. Но случилось непредвиденное — бывшего супруга подставили, и Ева решила действовать, понимая, что надо спасать его и себя… («Пыльная корона»)


Пятнадцатый камень

Написали вместе с Еленой Стринадкиной. И даже совместный псевдоним придумали. Но ведь это не главное! Главное, что в одном большом-большом доме собирается приятная компания, и вдруг — бац! и вторая смена — на одного гостя меньше. Конечно, его не жалко, ведь это история должна сочетаться с клетчатым пледом и камином, — зато сколько сразу обнаруживается тайных связей и укромных уголков души. Стоит только заподозрить ближнего — и это уже повод для любви.Дарья Симонова, Елена Стринадкина.


Узкие врата

Даже став звездой балета, Инга не забыла, как мать отвозила ее в детский дом. Казалось, девочка была обречена на серую безрадостную жизнь, но смыслом существования стал балет. Талантливый педагог помогла ей, и Инга создала на сцене великолепные образы Жизели, Одетты, Китри. Однако иллюзии театра эфемерны, а боль одиночества, предательство любимых, закулисная зависть вечны…Роман основан на реальных событиях.


Свингующие

Каспар Ярошевский считал, что женитьба так же неизбежна, как служба в армии или медосмотр. Почему же для одних людей связующие узы священны, а для других – тяжкое бремя обязательности? Как же поймать тот ритм, ту мелодию, единственную, свою, дающую мир, спасение, надежду? Как различить ее в клиническом абсурде чужих судеб, рваном грохоте непристойных откровений и скромных аккордах всеобщего приспособленчества?..


Нежная охота на ведьму

Еще недавно Стефания строила планы и с оптимизмом смотрела в будущее. Вот-вот должна была выйти ее книга под названием «Мистические особняки Москвы» с историями, в которых причудливо переплелись человеческие судьбы, истории семей и родов, городские легенды, мистика и эзотерика. Стеша любила истории о призраках, потемки чужих душ, хитросплетения света и бездны человеческих характеров. Внезапно все кончилось. Издание отложили по неясной причине, Стефания потеряла работу, внезапно заболела, и диагноз не сулил ничего хорошего.


Рекомендуем почитать
Настоящая любовь / Грязная морковь

У Алексея А. Шепелёва репутация писателя-радикала, маргинала, автора шокирующих стихов и прозы. Отчасти она помогает автору – у него есть свой круг читателей и почитателей. Но в основном вредит: не открывая книг Шепелёва, многие отмахиваются: «Не люблю маргиналов». Смею утверждать, что репутация неверна. Он настоящий русский писатель той ветви, какую породил Гоголь, а продолжил Достоевский, Леонид Андреев, Булгаков, Мамлеев… Шепелёв этакий авангардист-реалист. Редкое, но очень ценное сочетание.


Остров традиции

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Первое поручение

Рассказ опубликован в журнале «Грани», № 118, 1980 г.


Джаз

В свое время Максим Горький и Михаил Кольцов задумали книгу «День мира». Дата была выбрана произвольно. На призыв Горького и Кольцова откликнулись журналисты, писатели, общественные деятели и рядовые граждане со всех континентов. Одна только первая партия материалов, поступившая из Англии, весила 96 килограммов. В итоге коллективным разумом и талантом был создан «портрет планеты», документально запечатлевший один день жизни мира. С тех пор принято считать, что 27 сентября 1935 года – единственный день в истории человечества, про который известно абсолютно все (впрочем, впоследствии увидели свет два аналога – в 1960-м и 1986-м).Илья Бояшов решился в одиночку повторить этот немыслимый подвиг.


Перо радужной птицы

История о жизни, о Вере, о любви и немножко о Чуде. Если вы его ждёте, оно обязательно придёт! Вернее, прилетит - на волшебных радужных крыльях. Потому что бывает и такая работа - делать людей счастливыми. И ведь получается!:)Обложка Тани AnSa.Текст не полностью.


Полигон. Знаки судьбы

Автор книги – полковник Советской армии в отставке, танкист-испытатель, аналитик, начальник отдела Научно-исследовательского института военно-технической информации (ЦИВТИ). Часть рассказов основана на реальных событиях периода работы автора испытателем на танковом полигоне. Часть рассказов – просто семейные истории.