Шаг в сторону - [34]

— Какие?

— Говорят, хорошие.

— Его фамилия?

— Подгайский.

— Имя?

— Братислав.

Я спросил, точно ли это, потому что мне казалось диким, что кого-то зовут так величаво. Но мне сказали, что да. Очевидно, родители у него были патриоты. Еще мне сказали, где он постоянно проживает. Как ни странно, в Праге, на Напрстковой улице. Уволился по собственному желанию, о чем директор не сожалеет.

Потом я попросил нашего сотрудника как можно скорее собрать о нем материал, потому что эти зубы лишали меня последней надежды, а сам я пошел на Напрсткову улицу. Он жил на первом этаже, на дверях висела табличка «Братислав Подгайский». Он даже не стеснялся.

XVIII

Я позвонил, втайне надеясь, что милый Братислав будет дома. Он был дома. На нем была домашняя куртка с кистями. Ужасный вид одежды! Раньше их носили гусары, потом домовладельцы.

Ему было лет пятьдесят, он был среднего роста, волосы с проседью. Никаких особых примет. Заспанные глаза и желтоватое лицо, чуть одутловатое. Вообще-то он был не толстый. Ничем не приметный стареющий человек. Вы можете встретить десятки таких лиц за день и или не обратите на них внимания, или не запомните их, потому что они никак не выделяются.

— Что вам угодно? — спросил он вежливо.

Я начал, как граммофон:

— Извините, что я вас беспокою, но я посещаю всех граждан, проживающих в этом доме, чтобы познакомить их с делом, которое очень важно для них, в их собственных интересах. Вы, конечно, можете мне сказать, что вы ни в чем не заинтересованы, но подумайте хорошенько, прежде чем окончательно отказываться. Сегодня мы пришли к вам сами, чтобы проинформировать вас. А завтра вы, очевидно, уже посоветуетесь со своей семьей и тогда посетите нас. Плоды этого визита и доверие, которое вы нам окажете, будут залогом того, что в трудную минуту, когда вас постигнет несчастье, возможно и не по вашей вине, мы окажем вам поддержку.

Все то время, пока я нес эту чепуху, он удивленно на меня смотрел. Еще бы!

— Простите, что вам угодно? Я вас не понимаю.

— Конечно, нельзя на что-то решиться, не взвесив все «за» и «против», — продолжал я тараторить с воодушевлением, потому что вошел во вкус, — но всегда нужно внимательно ознакомиться с тем, что вам предлагают, и выбрать то, что вы считаете самым выгодным. Я с удовольствием расскажу вам о всех возможностях, и мы вместе выберем ту, которая вас будет больше устраивать во всех отношениях. По собственному опыту я знаю, что не стоит быть мелочным, когда речь идет о вашем благополучии, о вашем спокойном сне.

Он удивленно моргал глазами, а я старался просунуть ногу за дверь, но у меня ничего не получалось. Он держал дверь. Мне хотелось попасть в квартиру, чтобы взглянуть, что там. Это мне так и не удалось, зато я изучил его самого. Но главного я еще до сих пор не видел.

— И вы, как и каждый другой, должны испытывать чувство уверенности, что плоды ваших трудов, ваша квартира, ваше имущество находятся под надежной охраной, и не только дома, но и в разъездах — в дом отдыха, на дачу вы можете взять с собой то, что мы вам предлагаем: покой и безопасность, которые вам гарантирует Госстрах.

Братислав пожал плечами.

— Сожалею, — сказал он кисло, — но я не собираюсь страховать свое имущество. Мне это невыгодно. У меня почти ничего нет.

— Понимаю, понимаю, но, извините, что я вас задерживаю, я действую только в ваших интересах. Ну, не хотели бы вы все-таки ознакомиться с условиями страховки?

— Благодарю, мне это ни к нему.

— Ничего-ничего, но подумайте, не делаете ли вы ошибку?

Я улыбнулся очень дружественно и тепло. Только на каменных лицах может не дрогнуть ни один мускул, когда человек так радостно смотрит на вас. Он улыбнулся. Мне только это и было нужно. Братислав показал два ряда красивых зубов, никаких следов порчи. Я раскланялся.

Он был рад, что избавился от меня. А я был не очень рад. У бывшего администратора зубы были как у льва. А у кунцевского Пецольда они были испорчены. Конечно, я знаю, что зубы можно замаскировать, чтобы они выглядели как испорченные. Но, скажите, на кой черт кто-то бы стал этим заниматься, если в свой выходной день едет в Прагу. Пусть даже у него рыльце в пушку. Может случиться, что в поезде он встречает кого-то из знакомых, а тот бы заорал: «Пап администратор, пан администратор, что у вас с зубами?»

Очевидно, это не Пецольд, уж не говоря о том, что у администратора Пецольда есть или было подтверждение с места работы для того, чтобы он мог покупать билеты со скидкой. Но, с другой стороны, это описание очень похоже, хотя таких людей тысячи; но эта среда и дата подачи заявления об уходе с работы… Словом, решил незаметно показать пана Подгайского Кунцу. А Кунц скажет, он ли это. Скорее всего это не он, но лучше знать наверняка.

На другой день утром я приказал доставить гражданину Братиславу Подгайскому повестку, извещавшую его о том, что в четырнадцать ноль-ноль он должен явиться в местное отделение милиции для регистрации паспорта. В соседнюю комнату я посадил Кунца и сказал ему, в чем дело.

Подгайский пришел минута в минуту. Пока для отвода глаз сравнивали его паспорт с карточкой и задавали разные общие вопросы, Кунц сквозь щель смотрел на него, а я на Кунца. Он показал мне знаком, что не тот.