Семидесятые (Записки максималиста) - [7]
6 марта
Солнечный день с легким морозом. Едем с Ли в Переделкино. Обычный переделкинский «винегрет»: прелестно изукрашенная патриаршья церковь, рядом дом старых большевиков и их кладбище с ровными рядами одинаковых могил, тут же три сосны над Борисом Леонидовичем Пастернаком и два одинаковых куста над Корнеем Чуковским и его женой. К этим могилам постоянный поток посетителей. Пастернак, которого при жизни знали немногие, стал народным поэтом, пройдя через ад издевательств на краю своего земного бытия. Если писать его биографию, то еще неизвестно, где бы прошла кульминация его жизни. Возможно, она — в его страдальческой кончине.
Встретили на дорожке возле Дома творчества поэтессу Сильву Капутикян. Ей лет за пятьдесят сильно, но она по-прежнему совмещает в своем облике величественность с женственностью. Зашли к ней в комнату: изящная спиртовка для «восточного» кофе, на которой она как-то очень плавно и домовито приготовила нам две чашечки чудного напитка. Пить его из серебряных черненых кованых чашек — двойное удовольствие. Подарила нам свою книгу "Караваны еще в пути", описание ее поездок по Ближнему Востоку, по армянским колониям. Разговор любезный, даже дружеский, и все-таки она не близка мне. Национальный дух — ее главное содержание. Легко ей живется. Рада, что разрешили поставить в Ереване памятник жертвам резни 1915 года. "Дайте нам Арарат и больше ничего не нужно". Такова ее немудреная программа. Просто и удобно.
Моя коллега, пожилая женщина, поймав меня в ЦДЛ, стала выспрашивать, действительно ли на предстоящем XXIV съезде партии будут реабилитировать Сталина. Об этом все говорят, это всех живо интересует. Я ответил, что не верю в полную реабилитацию. Об этом не сумеют договориться.
11 марта
Зарубежное радио сообщает о смерти Галанскова.[6] Неужели мы опоздали?! Е. К. Шах все еще на мои телефонные звонки отвечает, что вопрос об операции согласовывается. Послал Шах письмо-напоминание. Галанскова я никогда не видел, но у меня такое чувство, что я его знаю, я почти испытываю его физические и душевные страдания. Много о нем думаю.
13 марта
Надумали с Ли «встряхнуться» — едем в Переяславль. Ей развлечение, мне — поиски людей, знавших д-ра Войно-Ясенецкого с 1910 по 1917 годы, когда он был там зав. больницей. Автобусом в одну сторону 2–3 часа.
Поездка получилась очень удачной. Много гуляли по городу. В музее нашли отчеты Переяславской больницы 1912–1915 годов, издававшиеся Войно-Ясенецким. Главный эпизод поездки — посещение Елизаветы Никаноровны Кокиной в селе Щелканка — няни в доме В-Я. Елизавета Никаноровна живет в чистенькой квартирке в финском домике на краю леса. Войдя в дом, я подал ей фото В-Я. и его жены. "Ой, батюшки, барин! А это барыня! Как вылитая…" закричала хозяйка с нескрываемой радостью. Е. Н. - бодрая, жизнерадостная старуха (77 лет), очень эмоциональная (и всплакнуть успела, и посмеяться с нами), и неглупая. Ее рассказ о быте и нравах семьи доктора В-Я. очень полезен для меня. С глубоким уважением и любовью вспоминает дом, где с ней, деревенской девчонкой, говорили на «вы», где работа была легкой ("Самовар поставить к 8 для барина, а барыня с детками завтракать встают к одиннадцати…"), а плата хорошая. Когда няня Е. Н. родила вне брака, Анна Васильевна Войно-Ясенецкая не стала ее ругать, а наоборот, взяла к себе с ребенком. С хозяевами поехала она в Ташкент, где жила до начала 1918 года, хватив уже разрухи и разлада, которые сопровождали революцию.
Бывший дворник Переяславской больницы Горбунов никаких сведений не дал. Ничего интересного не сказал и один из первых Переяславских партийных функционеров (организатор местного ЧК и комсомола) Дьяков. Теперь он на покое и смотрит передачи, взирая на экран новейшего телевизора. А в свое время был здесь грозой. Тычет мне в руки портреты членов первой партячейки и первого райсовета. Никого не осталось в живых. Всех поубивали в 30-х годах. Объяснить ему, что он и его дружки — творцы эры беззакония, которая их же и пожрала — бесполезное дело. Мой собеседник, имея образование в объеме приходского училища, был за годы советской власти начальником политотдела МТС ("Вы знаете сельское хозяйство?" — "А чего там было знать?.."), начальником связи Ярославской области ("Вы связист?" — "Да, я в 1913 году поступил работать в почтовую контору"), секретарем райкома, председателем райисполкома… Кто исчислит вред, нанесенный этим милым, свежим старичком у телевизора? Спрашиваю:
— Вы довольны делом своих рук? Вы ЭТОГО хотели, когда делали революцию? Вот этого, того, что сейчас видите вокруг?
— Да, этого мы и хотели, — говорит с легким сердцем этот персональный пенсионер областного значения.
17 марта
Чистый переулок, 5. Московская Патриархия. Меня принимает во флигельке управляющий канцелярией о. Владимир Елховский. Ему 75, но несмотря на грузность, старик выглядит очень прочным, живые темные глаза на жирном отечном лице, два клока седых волос по сторонам подбородка. Голос громкий и богатый интонациями. Никакого поповства или елейности. Оказывается, о. Владимир (он говорит об этом не без юмора) окончил филологический факультет Московского университета, академию им. Фрунзе и духовную семинарию. Сын священника из Переяславля, он участвовал в трех войнах и окончил последнюю войну в чине подполковника. Его рассказ о его «устройстве» в Патриархию в 1946 году — типичный рассказ человека, ищущего теплое место, ни слова о Боге, о религии. При всем том о. Владимир чем-то привлекателен. Не ханжа, видно, что не противник Бахуса и веселой шутки. Говорили с ним о Войно-Ясенецком, которого он знал в Переяславле в юности, но походя о. Владимир успел сказать, что Загорская Духовная академия — «липа», там учатся неучи, богословия не знают (философии и богословия не преподают), что церковная теологическая мысль застряла на уровне середины XIX века. Листая альбом с фотографиями епископов, он непочтительно бросает: "Пустыня!"
![Разорванная паутина](/storage/book-covers/a1/a19d6ad7707aa451ad144e8977957bfa687e3ade.jpg)
Книга о жизни ученого всегда интересна. Интерес читателя к герою возрастает во много раз, когда речь идет о всемирно известном ученом, создателе новой науки. «Разорванная паутина» — история жизни и творчества доктора медицинских, ветеринарных и биологических наук, единственного в стране академика трех академий (медицинской, сельскохозяйственной и АН СССР) Константина Ивановича Скрябина. Ученый сделал удивительное открытие: мир, в котором мы живем, очервлен. Двенадцать тысяч видов гельминтов — паразитов — заселили тела животных, птиц, рыб, человека, водоемы, почву, растения.
![Жизнь и житие Войно-Ясенецкого, архиепископа и хирурга](/storage/book-covers/35/35c9928b1a96dc39a854c2a4cdf3e0d8c33e7bf3.jpg)
Он не погиб в лагере, но прошел через все круги ада; он не был оппозиционером, однако почти на всей его биографии лежала печать изгойства. Врач, писавший научные труды в тюремной камере, он не только дождался их публикации, но и получил за них при Сталине Сталинскую премию. При этом он одновременно был и хирургом, и священнослужителем Русской Православной Церкви, архиепископом…Такая фигура — настоящая находка для биографа, для психолога и историка. А Марк Александрович Поповский как раз и был неутомимым воссоздателем исторических характеров.
![Дело академика Вавилова](/storage/book-covers/83/8377a82435d47598a8e7c308f191912578789e21.jpg)
Известный литератор, автор четырнадцати изданных книг Марк Поповский в 1977 году под угрозой ареста вынужден был эмигрировать из СССР. Предлагаемая вниманию читателей книга — правдивое и горькое исследование одной из самых драматических страниц в истории отечественной науки, пережившей наступление лысенковщины на генетику, убийство многих лучших своих представителей, — впервые увидела свет на Западе.Сегодня, в условиях оздоровления советского общества, не только имя Марка Поповского, но и его книги возвращаются на Родину.
![Судьба доктора Хавкина](/storage/book-covers/dd/dd2e0f6af3fbb37e04818a2dba2b4cbd91bec839.jpg)
О бактериологе, открывшем вакцину от бубонной чумы, предотвратив эпидемии в Индии, Западной Азии и Северной Африке в конце XIX века.
![Русские мужики рассказывают](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Управляемая наука](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Гойя](/storage/book-covers/c2/c2d3f3b67ab61f5ea92d27e69b7d6a7b01508984.jpg)
Франсиско Гойя-и-Лусьентес (1746–1828) — художник, чье имя неотделимо от бурной эпохи революционных потрясений, от надежд и разочарований его современников. Его биография, написанная известным искусствоведом Александром Якимовичем, включает в себя анекдоты, интермедии, научные гипотезы, субъективные догадки и другие попытки приблизиться к волнующим, пугающим и удивительным смыслам картин великого мастера живописи и графики. Читатель встретит здесь близких друзей Гойи, его единомышленников, антагонистов, почитателей и соперников.
![Петербургский текст Гоголя](/storage/book-covers/25/256831386c8da24032ee02d096faa27a20a9e347.jpg)
Монография известного российского литературоведа посвящена петербургскому периоду в творчестве великого писателя, когда тот создавал циклы «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Арабески», «Миргород», комедию «Ревизор»… Автор видит истоки «петербургского текста» во взглядах молодого провинциала через увеличительное стекло столицы на историю родной Малороссии – древнейшей, «материнской» части русской земли, чье прошлое легло в основание славянской Империи. Вот почему картины и проблемы прошедшего Гоголь в своих произведениях соединил с изображением и насущными проблемами столичного «сегодня», сочетавшего старое и новое, европейское и азиатское, «высокие» науки, искусство и культуру с «низовыми» народными взглядами и лубком, вертепом, просторечием; красоту, роскошь дворцов и убожество окраин, величие государства – с мирками «маленьких людей»… Эти явные антитезы требовали осмысления и объяснения от литературы того времени.
![Евграф Федоров](/storage/book-covers/d6/d616b3cd7d22a4e861adfbbf27c66a1389fa7561.jpg)
Имя гениального русского ученого-кристаллографа, геометра, минералога, петрографа Евграфа Степановича Федорова (1853–1919) пользуется всемирным признанием. Академик В. И. Вернадский ставил Е. С. Федорова в один ряд с Д. И. Менделеевым и И. П. Павловым. Перед вами биография этого замечательного ученого.
![Князь Шаховской: Путь русского либерала](/storage/book-covers/58/58ac33a67197d98e0c0cbbc8a021ff8ec2ea8a46.jpg)
Имя князя Дмитрия Ивановича Шаховского (1861–1939) было широко известно в общественных кругах России рубежа XIX–XX веков. Потомок Рюриковичей, сын боевого гвардейского генерала, внук декабриста, он являлся видным деятелем земского самоуправления, одним из создателей и лидером кадетской партии, депутатом и секретарем Первой Государственной думы, министром Временного правительства, а в годы гражданской войны — активным участником борьбы с большевиками. Д. И. Шаховской — духовный вдохновитель Братства «Приютино», в которое входили замечательные представители русской либеральной интеллигенции — В. И. Вернадский, Ф.
![Постышев](/storage/book-covers/56/5669232f728a792dc896446198e16d1da9f81179.jpg)
Из яркой плеяды рабочих-революционеров, руководителей ивановского большевистского подполья, вышло немало выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства. Среди них выделяется талантливый организатор масс, партийный пропагандист и публицист Павел Петрович Постышев. Жизненному пути и партийной деятельности его посвящена эта книга. Материал для нее щедро представила сама жизнь. Я наблюдал деятельность П. П. Постышева в Харькове и Киеве, имел возможность беседовать с ним. Личные наблюдения, мои записи прошлых лет, воспоминания современников, а также документы архивов Харькова, Киева, Иванова, Хабаровска, Иркутска воссоздавали облик человека неиссякаемой энергии, стойкого ленинца, призвание которого нести радость людям. Для передачи событий и настроений периода первых двух пятилеток я избрал форму дневника современника.