Сапоги — лицо офицера - [6]
— А майор Залесский, где он?
— По приказу командира срочно отбыл в полк. — Начфин решительно встал. — Побыстрее, товарищи офицеры, машина уже ждет! Поехали!
В поезде обсуждали положение. Было ясно, майор их облапошил. Ну и гнида! Теперь от них просто избавлялись — посадили в поезд и давайте, езжайте, там разберемся. Да здесь бардак почище, чем на гражданке! Хорошо, хоть начфин организовал пожрать…
Вскрыв большие, украшенные цветами и иероглифами банки, ели вкусную розоватую китайскую тушенку. Перед отходом поезда оббегали весь вокзал, хотели купить хлеба. Солдат-шофер объяснил, хлеба здесь не найдешь. Раз в два-три дня отцепляют на запасных путях вагон-теплушку, хлебную лавку на колесах, тогда весь город бежит запасаться хлебом.
— Ну-у, говняные лже-лейтенанты, попали мы с вами, — сказал Балу. — Здесь скучно не будет…
Бесконечные заросли тянулись вдоль дороги. На придорожных столбах сидели вороны, паровоз их не пугал.
Дождь не прекращался.
Банки с недоеденной тушенкой выбросили в окно…
Неторопливый поезд совсем уж заковылял, застучал вагонами и задергался, останавливаясь.
Лейтенанты неприязненно разглядывали здание с на удивление густо загаженной птицами крышей. Из пяти окон три были забиты полосами толя.
Приехали, тяжко вздохнули, еще одна дыра с дивизионными складами…
— Поторапливайтесь, товарищи, скоро поезд! — Незнакомый капитан вошел в большую комнату, заваленную обмундированием. Озадаченные лейтенанты не знали, с чего начать. — Я вам советую сначала пришить погоны на шинель, а потом уже займетесь всем остальным. Под шинелью ведь не видно, что у вас там. Прошу побыстрее, можем опоздать!
Каждый получил по огромному вороху одежды.
Офицер-завскладом и два солдата выносили из глубины склада все новые и новые кипы шинелей, плащей, гимнастерок, брюк. Форма полевая, повседневная, парадная. Ватная куртка и штаны. То же самое, только другого фасона. Сапоги хромовые и сапоги яловые. Портянки фланелевые и х/б. Ботинки, шапка, фуражка, плащ-накидка. Носки, белье теплое, белые кальсоны и черные сатиновые трусы. Портупея, кобура и большая красивая офицерская сумка. Торжественно вручил каждому меховую телогрейку без рукавов — таких еще ни у кого нет, объяснил завскладом, только что ввели для холодных районов. Он торопливо раздавал погоны, кокарды, звездочки — полевые и парадные. Не считая, сыпал в протянутые пригоршни то, что называл «фурнитурой» — пуговицы, крючки, иголки, маленькие катушки ниток. Оторвали всем по большому куску белой материи — на подворотнички. Быстро раздал каждому по две пары кожаных подметок — берите, берите, это вещь дефицитная, сапоги горят, потом благодарить будете. Вручил бинокли, компасы, артиллерийские линейки, алюминиевые фляжки — глядите в оба, а то товарищи по оружию быстро их подметут…
Облегченно вздохнул:
— Все, лейтенанты! Выдал все, что есть в наличии. Перчатки, шарфы, парадные пояса получите в части. И отрезы на парадные шинели. Настаивайте, если будут отнекиваться. Это вам положено… Вещмешки? Нет, офицерам не положено, только солдатам.
— Куда же мы денем всю эту трахомундию? Нам еще ехать черт-те куда!
— Сложите в плащ-накидку, перевяжите и все будет в порядке! Давайте быстрее, пришивайте все, что нужно!..
Капитан торопил, давал советы.
— В темпе, в темпе, товарищи! — поглядывал на часы.
— Вот не терпится им спихнуть нас побыстрее, — бормотал Коровин, разглядывая погоны. — Глянь, Балу, вроде нехерово!
Балу с довольным видом примерял фуражку.
— Мне идет! А ну ты, померь! Вот что значит, вековые традиции — сразу твое рыло озарилось внутренним светом! Хорошо! Все женщины Амурской области будут у наших ног!
— Немытых ног… — не удержался нытик Теличко.
Витя Петров прохаживался горделиво, польщенный — очень уж он напоминал казачьего есаула.
Форма шла всем.
Особенно, если надвинуть фуражку на лоб и не застегивать шинель. Парадные сапоги блестели, новенькая портупея мерцала боевым блеском, кривовато пришитые погоны не бросались в глаза…
Вот только эти тюки…
Чувствовали — выглядят дурацки, мешочники какие-то, татары с ясаком, цыганский табор…
Солдатская норма
Дома стояли, по сути дела, в степи.
Двухэтажные каменные казармы, столовая, клуб, еще какие-то строения, чуть подальше — два пятиэтажных крупноблочных здания, для офицеров. Хорошо подметенный плац, рядом футбольное поле и полоса препятствий. Широкие бетонные дорожки. Обнесенные колючей проволокой ряды гаубиц, пушек, минометов, зачехленные реактивные минометы «Град». Склады и сделанная из бревен водонапорная башня. Вдалеке, километрах в трех, станция Среднебелая.
Голубое небо, солнечный день, легкий морозец. Чистейший воздух приятно вдыхать. Лейтенанты выходили полюбоваться чистотой, подрагивали от сухого холода. Вот ведь, отъехали каких-то двести километров от тайги, и пожалуйста, ни дождя, ни сырости.
Вокруг степь, с редкими небольшими холмиками, с покрытой изморозью травой. Над окнами уже висели маленькие, аппетитные сосульки. По замерзшей земле с отсутствующим видом бродили вороны…
Ночью, на станции, огорошили — в артполку останутся только минометчики и пушкари. Остальным — зенитчикам, самоходчикам, птурсам — нужно возвращаться в Белогорск, учебный сбор для них будет в другом месте. Смуглый майор смущенно пожимал плечами и неуверенно улыбался черными зубами.
![Всё на свете, кроме шила и гвоздя](/storage/book-covers/5e/5ee233f23a866211e42cc34b523bda020e1722a4.jpg)
Виктор Некрасов (1911–1987) ещё при жизни стал легендарной фигурой. Фронтовик, автор повести «В окопах Сталинграда», обруганной официальными критиками; в конце сороковых был удостоен Сталинской премии; в семидесятых – исключен из партии с полным запретом издаваться, покинул страну и последние годы прожил в Париже – там, где провёл своё раннее детство…Боевой офицер, замечательный писатель, дворянин, преданный друг, гуляка, мушкетёр, наконец, просто свободный человек; «его шарм стал притчей во языцех, а добропорядочность вошла в поговорку» – именно такой портрет Виктора Некрасова рисует в своей книге Виктор Кондырев, пасынок писателя, очень близкий ему человек.
![Сестрички с Севера](/storage/book-covers/57/572889cebb603117b8c4f3503a7fc76eee8569dc.jpg)
Юную Цянь Сяохун природа наделила необычайно пышными формами, и эта особенность становится источником неприятностей, когда Цянь Сяохун и ее подруга Ли Сыцзян приезжают из деревушки в провинции Хунань на Юг в Шэньчжэнь в надежде покорить переливающийся огнями город, в котором, как они фантазируют, бродят толпы достойных мужчин. Но что на самом деле ждет двух «сестричек с Севера», читатель узнает, прочитав эту книгу до конца.Роман заслужил благосклонные отзывы критиков, многие из которых отметили оригинальный авторский стиль.
![Киднепинг по-советски](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Индеец Кутехин](/storage/book-covers/47/479b92004a8edd0e2843594a791f5a9ac8ff9e77.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Чисто рейнское золото](/storage/book-covers/f7/f7d50ef30302cf0788facb52e650db2e16e10467.jpg)
Эссе для сцены австрийской писательницы и драматурга, лауреата Нобелевской премии Эльфриды Елинек написано в духе и на материале оперной тетралогии Рихарда Вагнера «Кольцо нибелунга». В свойственной ей манере, Елинек сталкивает классический сюжет с реалиями современной Европы, а поэтический язык Вагнера с сентенциями Маркса и реальностью повседневного языка.
![Скорпионья сага. Cамка cкорпиона](/storage/book-covers/e8/e80c847429b184d26d6b1710498a663fcbe91b21.jpg)
Игорь Белисов, автор шокового «Хохота в пустоте», продолжает исследовать вечную драму человеческой жизни. И как всегда, в центре конфликта – мужчина и женщина.«Самка скорпиона» – это женщина глазами мужчины.По убеждению автора, необозримая сложность отношений между полами сводится всего к трем ключевым ипостасям: Любовь, Деньги, Власть. Через судьбы героев, иронически низводимых до примитивных членистоногих, через существование, пронизанное духом абсурда, он рассказывает о трагедии великой страны и восходит к философскому осмыслению мироздания, навсегда разделенного природою надвое.