Сад - [22]
Помню, довольно долго я сомневался, стоит ли книжному Линнею в самом деле зваться Линнеем. И одно время был вполне уверен, что надо назвать его по-другому. Снабдив персонажа другим именем, я бы обрел некую свободу. Свободу от ожиданий. Свободу от конкретной жизни и истории. Но в ходе работы конкретный Линней упорно заявлял о себе, требовал впустить его. Нет, это не был Линней настоящий, реальный, фактический. Это был Линней-образ, Линней-эмблема. И мне показалось, возможность вмешаться в образ, в эмблему дарит ощущение могущества. Сохранив имя «Линней», я, пожалуй, получал шанс сместить его суть. Мог погрешить против наших представлений о реальности и в то же время — что очень важно! — использовать элементы этой реальности.
Так я и оставил Линнея в книге. Дал ему латинское имя Линней (Linnaeus), под которым естествоиспытатель снискал известность до того, как был возведен в дворянское достоинство и стал зваться на французский манер — Linne[22]. Решил, что такой легкий сдвиг — хороший способ провести различие между Линнеем реальным и моим Линнеем, вымышленным, придуманным, фиктивным. И все же тревожился насчет того, как его будут оценивать, судить, проверять, сравнивать.
Использование элементов реальности было для меня языковой задачей. Я думал — не особенно вдумываясь, — что присутствие минувшего проявится в манере использования шведского языка. (Я согласен с тезисом Романа Якобсона, что язык всегда содержит множество временных пластов и старые говоры используются параллельно с более новыми.) Однако выпекать этакий пастиш из литературных, или беллетристических, языков XVIII века не стоит. Это создало бы дистанцию, а я хотел достичь близости. Зато я много читал самого Линнея. В особенности понравилась мне его книга о камнях.
Моя книга — фантазия, но, думается, она спрессовывает жизнь и творчество Линнея так, что они становятся выражением определенного места и определенного времени. Время это непрерывно, хотя книга написана в форме коротких фрагментов и настоящее время порой перемежается давно прошедшим. Место же, где происходит действие, — Хаммарбю[23]. Я вхожу с реальностью в определенные соглашения. Ведь мне нужна опора. Иначе я сам не поверю в свою историю. Требование правдивости заявляет о себе и делает свое дело.
Чистая правда, что глаза у Линнея, как и написано в книге, были карие, а у его друга, Петера Артеди, — светло-голубые. Правда, что в усадьбе Халльквед, что в нескольких милях от Хаммарбю, держали молочный заводик (хотя и позднее). Правда, что в Бёксте находилась почтовая станция (хотя и позднее). И пуговиц на Линнеевом камзоле, рубашке и кафтане ровно столько же, сколько их насчитывается на сохранившейся поныне и выставленной в музее одежде (если я сосчитал правильно). Названия видов рыб, которых молодой Артеди препарировал и описывал, тоже соответствуют действительности. Кунштюки и шутки я позаимствовал из книги XVII века, которую читал в Королевской библиотеке. Колокольцы, развешенные книжным Линнеем на деревьях, изготовлены на стекольном заводе — по моему утверждению, завод кунгсхольмский, что, возможно, выдумка, но вполне может и отвечать требованию правдивости.
Всё должно быть правдивым или весьма вероятным. Иначе оно не существует. Поэтому мне нужно твердо знать, что всё мною упоминаемое укоренено в реальности. Если я веду в книге речь о каменных оградах, мне нужно знать, каковы были предписания касательно огораживания и как такая ограда возводится. Если я пишу, что мой книжный садовник нашел в черной глине скорлупки морских моллюсков, то нужно выяснить, каких именно балтийских моллюсков находили в геологических пластах Уппсальской равнины.
И многое другое: какое растение является материнским для кошенили? На какой день приходились Линнеевы именины? Когда именно состоялось частное солнечное затмение? Какие птицы жили в поречье на Уппсальской равнине? Где в Амстердаме, в каком из каналов, утонул Артеди? Какая растительность была распространена по берегам Лаггаона и Севьяона? В чем проявляется так называемая болезнь стекла? Какое именно зонтичное растение Линней назвал в честь Артеди? Как бальзамируют человеческое тело? Как звались ученики Линнея и какая их постигла судьба? Относится ли Чокста к Данмаркской волости, а Касбю — к Лаггаской? Как проходили границы уездов?
Я вставил в свой рассказ часовщика и дал ему имя Хёрнер. Имя не вымышленное. Часовщик Кристоф- фер Хёрнер действительно существовал. Я отыскал его в одной работе, где были поименно перечислены часовщики XVIII века. Клички коров заимствованы из описи имущества усадьбы Хаммарбю; опись составлена через много лет после смерти Линнея, зато совершенно правдива. Упомянув в книге твердую смолу, я должен был выяснить, как ее получают. Встречается в книге и некий г-н Нурлинд, органист, так вот он, если память мне не изменяет, есть в энциклопедии Сольмана. История о настройке музыкального инструмента (садовникова хуммеля) не придумана. Ее рассказал один норвежский музыкант-этнолог. Речка Севьяон весьма извилиста, а потому я не мог ошибиться с направлением. И плавать Линней умел, я это выяснил, заглянув в историю плавательного искусства.
![Братцы-сестрицы](/storage/book-covers/d6/d69a298af5ccc687bdbb02c28677d8046377f218.jpg)
Магнус Флорин родился в 1955 г., по образованию литературовед, закончил в 1979 г. университет в Умео. Эссеист, писатель, театральный критик, режиссер, член жюри культурного совета по поддержке шведской современной литературы. В 1982–2000 гг. заведовал литературной частью в Драматическом театре в Стокгольме (Драматен). С 2000 г. по настоящее время — директор радио-театра на центральном канале «Радио Швеции».Книги Магнуса Флорина переведены на английский, французский и польский языки. Роман «Братцы-сестрицы» получил премию Радио Швеции за лучший роман по выбору слушателей.На русском языке Магнус Флорин выходит впервые.
![Время украшать колодцы](/storage/book-covers/3f/3f6633cf93833b26e979fb22e7a579c71a6de08d.jpg)
1922 год. Молодой аристократ Эрнест Пик, проживающий в усадьбе своей тетки, никак не может оправиться (прежде всего психологически) от последствий Первой мировой войны. Дорогой к спасению для него становится любовь внучки местного священника и помощь крестьянам в организации праздника в честь хозяйки здешних водоемов, а также противостояние с теткой, охваченной фанатичным религиозным рвением.
![Остров обреченных](/storage/book-covers/55/55f64e1912e59495bb2df41b461aeb4682f8c816.jpg)
Пятеро мужчин и две женщины становятся жертвами кораблекрушения и оказываются на необитаемом острове, населенном слепыми птицами и гигантскими ящерицами. Лишенные воды, еды и надежды на спасение герои вынуждены противостоять не только приближающейся смерти, но и собственному прошлому, от которого они пытались сбежать и которое теперь преследует их в снах и галлюцинациях, почти неотличимых от реальности. Прослеживая путь, который каждый из них выберет перед лицом смерти, освещая самые темные уголки их душ, Стиг Дагерман (1923–1954) исследует природу чувства вины, страха и одиночества.
![Белая Мария](/storage/book-covers/b7/b7fbb4bc22e2f9b6bdee4ed48cc92b7faa3bd209.jpg)
Ханна Кралль (р. 1935) — писательница и журналистка, одна из самых выдающихся представителей польской «литературы факта» и блестящий репортер. В книге «Белая Мария» мир разъят, и читателю предлагается самому сложить его из фрагментов, в которых переплетены рассказы о поляках, евреях, немцах, русских в годы Второй мировой войны, до и после нее, истории о жертвах и палачах, о переселениях, доносах, убийствах — и, с другой стороны, о бескорыстии, доброжелательности, способности рисковать своей жизнью ради спасения других.
![Караван-сарай](/storage/book-covers/10/10b580ad31e50fc8ed701adae696a5b16a7c12c9.jpg)
Дадаистский роман французского авангардного художника Франсиса Пикабиа (1879-1953). Содержит едкую сатиру на французских литераторов и художников, светские салоны и, в частности, на появившуюся в те годы группу сюрреалистов. Среди персонажей романа много реальных лиц, таких как А. Бретон, Р. Деснос, Ж. Кокто и др. Книга дополнена хроникой жизни и творчества Пикабиа и содержит подробные комментарии.
![Предназначение: Повесть о Людвике Варыньском](/storage/book-covers/e2/e2e90c59f1674cc3049f4d405d293641b94f42fa.jpg)
Александр Житинский известен читателю как автор поэтического сборника «Утренний снег», прозаических книг «Голоса», «От первого лица», посвященных нравственным проблемам. Новая его повесть рассказывает о Людвике Варыньском — видном польском революционере, создателе первой в Польше партии рабочего класса «Пролетариат», действовавшей в содружестве с русской «Народной волей». Арестованный царскими жандармами, революционер был заключен в Шлиссельбургскую крепость, где умер на тридцать третьем году жизни.
![Скажи, когда ушел поезд?](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
По одному короткому рассказу можно составить полноценное представление о прозе Болдуина: пронзительной, щемящей, искренней. Это даже не проза, это внутренние монологи людей, не то что оставшихся за бортом, а родившихся в этот мир уже брошенными, презираемыми и неприкасаемыми. И что самое удивительное, внутренний монолог выходит вполне оптимистичным, конечно, с привкусом горечи (куда же без?), но тем не менее. Горько понимать, что у тебя нет шансов сбыть себя и свою жизнь, но жизнь - это само по себе чудо...lost_witch, www.livelib.ru.