Робинзонада Яшки Страмболя - [44]
Я подошел к берегу последним и встал рядом с Николаем. На желтеньком песчаном дне — глубина тут ниже колен — лежали наши перепутанные живушки. На крючках белели кусочки мяса.
— Смотри, Петька! — закричал старший Шпаковский. — Леса натянута. На целого петуха клюнуло!
— У-у, зверь! Под тот берег забился!
— Тащи! Тащи, говорят! А ты не верил, что клюнет с ходу!
— Кто? Я не верил? Я верил!
Пока братья кричали, Яшка ухватил натянутую лесу и вытащил на берег кастрюлю, с кашей. Братья онемели и стояли как пни.
— Не ожидал такого от сомов! А ты?
— А я, думаешь, ожидал? — обиделся старший.
— Главное, ребята, это место никому не открывать, как договаривались! — сказали разом Шпаковские.
Николай повернулся и пошел прочь от берега. Я видел, как по дороге он поддел ногой чисто обглоданную петушиную кость.
КТО ИЗ НАС ЕЛ МАЛО КАШИ?
Николай до выходки Шпаковских с петухами всерьез на Барса-Кельмес не собирался. Но он не мог забыть, как Шпаковские продемонстрировали нам его беспомощность, и это все решило. Скрепя сердце он позвал с собой Шпаковских: одна голова, мол, хорошо, да пять лучше. Яшку тетя Вера по настоянию Николая тоже отпустила с нами. Женщина, которая согласилась прихватить с собой Яшку в Ленинград, отъезжала только через пять дней.
Итак, мы тронулись в степь. Вдали желтели увалы — северная граница Барса-Кельмес.
Долго рассказывать, как мы спускались до русла Песчанки, повторяя наш первый маршрут, как день шли вверх по течению, как похрустывала под ногами белая горячая галька, как перепрыгивали мы реку Песчанку на одной ноге.
Я соскучился по зною, по ветру, собирал гальку и швырялся в редких чаек. Натолкнулся на высыпку щебенки бурого железняка, полез выше по берегу. Николай рассердился на меня за мои телячьи восторги, накричал.
Балки уходили влево и вправо от русла через каждый километр, похожие одна на другую. Иные более глубокие русла имели ручейки, тогда как Песчанка зачастую пересыхала на целые километры.
Мы шли и во все глаза высматривали «нашу балку» — левый поворот, обманувший нас месяц назад. Когда мы узнали «нашу балку» и прошли по ней километров десять, трое — кроме упрямого Яшки — заявили: «Балка не та». К вечеру вернулись к руслу, переночевали на низком правом берегу, и утром снова пошли, и только в полдень обнаружили «точно нашу балку». Разубедились в этом через пять часов ходьбы, когда ткнулись в забитый глиной проход.
— Сразу видно: точно не наша! — расхохотался старший Шпаковский. — Еще одну балку узнаем, и с меня хватит!
Как я ни отстаивал четвертую балку, как ни клялся и сколько ни бил ногой в узнанный мной камень со скошенным боком, ребята и Николай не поверили, и мне пришлось, ругая их в спины, вернуться за ними к руслу.
Когда «узнали» пятую балку, сомневаться в ее подлинности начали, не пускаясь в странствия. В ход пошли «камни с трещинами», «красные глиняные берега», «ложбины», «бугры», гнезда стрижей, норы хорьков, сусликов, повороты, ямы и прочие приметы, которые помнил один и в глаза не видал другой.
Я предложил поверить мне и сказал, что дальше маршрут поведу я. Николай попросил меня замолчать.
Послушайте меня, — сказал он. — Даже если бы мы отобрали только пять поворотов, то, чтобы проверить их, надо в лучшем случае пройти сто пятьдесят километров. Это невозможно! Как видите, выше себя не прыгнешь. И какие тут выходы фосфоритов, когда балку отыскать не можем? Теперь, если вам скажут: безвыходных положений не бывает, приведите пример поисков «нашей балки»… Причем, заметьте, за два дня наших хождений по ответвлениям балок мы не встретили ни одной фосфоритной плиты. Очевидно, Дима что-то напутал. Или плиты ему померещились позднее под влиянием теории Журавлева. Выход один — возвращаться! Каждый здравомыслящий человек на нашем месте поступил бы так.
Ребята валялись на песке, задрав ноги, и лили друг на друга воду из фляжек.
— Я не лунатик — ходить взад-вперед по руслу, — сказал старший Шпаковский. — Поворачиваем оглобли.
Вместо того чтобы поддержать меня, Николай подталкивал в спину: «Возьми рюкзак и возвращайся домой». Чего легче!
Я опять предложил пойти четвертой по счету выбранной балкой. Николай терпеливо привел прежние доводы: двадцать против одного — я ошибаюсь, ведь остальные балку не признают. А 30 километров тащиться попусту… Плиты — как дважды два — могут оказаться песчаником… А если и фосфоритные… Две плиты на всю Барса-Кельмес…
Все это так, Николай прав. Но… Журавлев однажды рассказал: и другие землепроходцы до Дежнева подходили к восточному мысу Чукотки, но давали слабака. Может быть, им тоже говорили те, кто не надеялся на свое упорство: бабушка надвое сказала, мыс это или край света.
У Дежнева хватило воли и веры сделать последние шаги, и он первым вошел с севера в Тихий океан.
— Журавлев говорит, кроме знаний в голове и продуктов в рюкзаке, надо уметь не скиснуть под конец, — сказал я.
— Опять Журавлев! — пожал плечами Николай. — При чем он здесь-то?
— Не знаю, бывают ли безвыходные положения. Не в том дело. Только, думаю, если мы сейчас сдадим, то, когда вырастем, тоже будем сдаваться в трудных случаях, — стоял я на своем. — Ребята, попытаемся еще раз, а? Я уверен, четвертая балка — та, где скошенный камень под берегом, — наша. Попытаемся, ребята?
![Отрочество архитектора Найденова](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Небольшой степной городок, над крышами которого клубятся голубиные стаи; мир голубятников со своими неписаными законами, обычаями, нравами — и подросток, восставший против его бессмысленной жестокости и тем утверждающий себя как личность. Это трудный и сложный процесс — становление человека. В повести Б. Ряховского главный герой дан в столкновениях, в стычках, мальчишеских, конечно, но требующих тем не менее самого обостренного напряжения всех своих духовных сил.В 1986 году по повести был снят фильм «Чужая Белая и Рябой».
![Как Саушкин ходил за спичками](/storage/book-covers/13/13f5d55858c5e63793fca5810aa2ede3b940df3b.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Тополиная Роща](/storage/book-covers/14/14ec29230e1b57820706c8694ee7e5c1a98e8fb3.jpg)
«Тополиная Роща» — это рассказы-истории о переселении в степи Казахстана крестьян из России, поведанные представителем уже третьего поколения, внуком первых переселенцев. История трех поколений, рассказанная Б. Ряховским, имеет как бы три точки отсчета и цементируется образом тополиной рощи.
![И бывшие с ним](/storage/book-covers/83/833a37d91c0f9ebefbc7f52206f202ab33c377c9.jpg)
Герои романа выросли в провинции. Сегодня они — москвичи, утвердившиеся в многослойной жизни столицы. Дружбу их питает не только память о речке детства, об аллеях старинного городского сада в те времена, когда носили они брюки-клеш и парусиновые туфли обновляли зубной пастой, когда нервно готовились к конкурсам в московские вузы. Те конкурсы давно позади, сейчас друзья проходят изо дня в день гораздо более трудный конкурс. Напряженная деловая жизнь Москвы с ее индустриальной организацией труда, с ее духовными ценностями постоянно испытывает профессиональную ответственность героев, их гражданственность, которая невозможна без развитой человечности.
![Одна на краю света](/storage/book-covers/44/44c5b978c4f3abc13f0ab56eb7e3e14cf3970fcb.jpg)
Книга рассказывает об увлекательных, несколько необычных, не лишенных риска путешествиях автора по Камчатке и Чукотке, Ямалу и Таймыру, Кольскому полуострову, Кордильерам. Попутно знакомит с бытом местных жителей, их нравами и обычаями, будь то чукчи или заключенные чилийской тюрьмы. Для романтиков, любителей природы, путешествий и приключений.
![460 дней в Четвертой Советской антарктической экспедиции](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
О загадочных явлениях, происходящих в Антарктиде, — подледниковом таянии, о покрытых вечным льдом тёплых озёрах, о морских организмах, найденных на поверхности ледников; об учёных и пилотах полярной авиации.
![Кратеры в огне](/storage/book-covers/fc/fc46f616bf3eb03f4252519fe10755f1c617220d.jpg)
Гарун Тазиев, известный вулканолог, рассказывает о своих необычайных путешествиях, связанных с изучением деятельности вулканов. Очень точно он описывает поразительные зрелища и явления, происходящие при извержении вулканов, которые он наблюдал.В книге приводится история гибели цветущего города Сен-Пьер, а также ряд других историй, послуживших уроком для человечества в деле более пристального изучения грозного явления природы.
![Хан Тенгри с севера. Негероические записки](/storage/book-covers/58/583957b2875a371fa3e7ebc6582b2f1c31a9c730.jpg)
Один из самых ярких и запоминающихся рассказов о путешествиях и восхождениях из коллекции сайта mountain.ru. Текст, без сомнения, имеет литературные достоинства и может доставить удовольствие как интересующимся туризмом и альпинизмом, так и всем остальным. .
![Узу-узень - Кокозка - Бельбек (Юго-Западный Крым)](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![На велогонах, По пещерным городам Крыма](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.