Разлив Цивиля - [115]
— Ладно, не будем об этом… А если ты видишь, что дал промашку — что ж, вперед наука.
— Промашку дал ты, Павел. Колхозники обижены на тебя, распахал, мол, Вил Зэр и оставил скот без пастбища. Ему, мол, что, у него и курицы нет.
— Эх, Петруша. А ты бы, чем досужие разговоры слушать, взял бы да как-нибудь и сходил сам в поле, поглядел бы, как там и что…
— Павел! Петро! Какого лешего не идете на свадьбу? — Это Санька им кричит с клубного крыльца. А видя, что ни тот, ни другой не трогается с места, сам подбегает, подхватывает их под руки и ведет к клубу. — Хватит вам горевать. Трофим Матвеевич — что весенняя гроза: пошумит, погремит и утихнет. Вот у меня горе так горе. Надо же было Лене с Володей придумать такую свадьбу! Мать с отцом меня съесть готовы. Женишься, говорят, не как все люди — не дома, а в клубе. Хоть вы поддержите нас с Анной.
— Знаешь, Саня, — приостановился Павел. — Вы с Петром идите, а я немного погодя. Чуток остыну после прыгуновской бани.
Только Санька с Петром ушли, как с правленческого крыльца спустился и подошел к Павлу Федор Васильевич.
— Слышь, Павел? Василий Иванович звонил… Я так понял, что завтра они, вместе с секретарем обкома, приедут к нам в колхоз. Про тебя спрашивал. Трофим Матвеевич ответил, что тебя нет, дома, мол, он. А ты, оказывается, все еще здесь.
— А о нынешнем, вот об этом заседании, заходил разговор?
— Нет, Трофим Матвеевич даже и не заикался.
— Ну, что ж, спасибо за добрую весть… А теперь пойдем на свадьбу. Санька ведь и тебя приглашал…
6
Народу у клуба собралось много. Как-никак, а такая свадьба игралась в Сявалкасах впервые: интересно! Молодежь заполнила все сени и застекленную террасу, толпилась на улице у крыльца. Немало было в этой толпе и пожилых, и даже стариков. Со всех сторон слышались шумные разговоры, шутки, смех.
— Ну, и свадьба: ни вина, ни закуски.
— Неужто так и пропадет корчама у тетки Кэтэринэ?
— Так это еще не вся свадьба, это еще только начало.
— С умных речей ни сыт, ни весел не будешь.
— Завтра, чай, чувашскую свадьбу начнут…
Когда Павел с Федором Васильевичем по живому коридору молодежи вошли в клуб, там председатель сельсовета уже поздравлял новобрачных. Анна держалась ровно, серьезно, даже, пожалуй, для такого дня слишком серьезно, а Санька сиял, как красное солнышко, широкая, от уха до уха, улыбка, казалось, утвердилась на его счастливом лице отныне и навсегда. Неважно, что говорилось сейчас председателем сельсовета, веселое пли серьезное. Санька все равно улыбался во весь свой белозубый рот.
Рядом с Анной стояла Лена, а рядом с Санькой Володя. Обычно веселая на людях Лена сейчас тоже выглядела какой-то озабоченной, время от времени оглядывалась по сторонам, словно бы проверяя, все ли идет так, как надо. А Володя, под стать жениху, тоже был веселым, радостным, глядя на него, можно было подумать, что вместе с Санькиной играется нынче и его свадьба.
Весь стол, за которым сидят молодые, уставлен огромными букетами цветущей черемухи и сирени, и от них распространяется густой горьковатый аромат.
Санька еще раньше просил Павла не только быть на торжестве, но и сказать, как он выразился, какие-то слова. Но сколько Павел ни думал, никаких других слов, кроме тех, что были сказаны председателем сельсовета, а потом Володей, не придумал. Может, вспомнить что-нибудь из старого? Тоже ведь и раньше люди не дураки были. Разве что высказывали свои пожелания молодым не таким казенным бесцветным языком, каким щеголяем мы, подчас не делая разницы между общим собранием и домашним торжеством. Павлу и до сих пор памятно слышанное еще в детстве: живите просторно, как поле, и богато, как лес…
Но когда, по приглашению Володи, Павел вышел к столу и стал лицом к собравшимся, мысли его смешались. Он подумал, что ведь ему сейчас надо держаться так же жизнерадостно и весело, как держатся Санька и Володя, но как будешь веселым, если на сердце у тебя совсем не весело. И не знают ли собравшиеся в клубе сявалкасинцы о том, что произошло в председательском кабинете час назад?
Обращаясь к молодым, Павел мельком, иа какую-то долю секунды, встретился взглядом с Леной и почувствовал, что к нему возвращается его всегдашнее спокойствие. Словно понимая сиюминутное смятенное состояние Павла, Лена своим взглядом ободряла его: не робей, мол, не горюй, все будет хорошо!
Он плохо помнил потом, что и как говорил тогда, помнил только, что расчувствовавшийся Санька прямо через стол полез к нему обниматься и громко повторял:
— Просторно, как поле!.. Молодец, Павел! Просторно, как поле!
По окончании церемонии, на выходе из клуба, толпа молодежи, пропустив жениха и невесту, сразу же сомкнулась и оттеснила Павла. И когда он вышел на улицу, свадебный поезд уже тронулся.
Это было, пожалуй, кстати. Сколько можно держать себя в руках, чувствовать одно, а делать другое!
И Павел пошел не вниз по улице за звеневшим бубенцами и гармошками свадебным поездом, а свернул на травянистую тропу, которая незаметно-незаметно вывела его из села в поле.
Странно устроен человек! Ведь не просто бодрился для вида Павел, когда говорил, что его не очень-то огорчило, что председатель снял, а проще сказать, выгнал из агрономов и бригадиров. Нет, так оно и было на самом деле. Да и не чувствовал он за собой такой большой вины, за которую бы надо было его прогонять с треском. И не только он сам, а и другим членам правления, в том числе и тем, кто голосовал вместе с Прыгуновым, видно было, что председатель просто сводит какие-то счеты с бригадиром и даже не очень-то заботится о том, чтобы это выглядело хоть мало-мальски прилично. И Павел верил, что тут или какое-то недоразумение, которое так или иначе выяснится, или очевидная для всех несправедливость, которая тоже не может долго торжествовать. Может, уже завтра, а не завтра — через неделю, через месяц все встанет на свои места. Все это так. Все это он понимал умом. И все равно чувство незаслуженной обиды не проходило. Это, наверное, схоже с ощущением человека, которому ни за что ни про что дали пощечину. Человек твердо знает, что это какое-то недоразумение — что из того? И даже когда оно, это недоразумение, выяснится, даже будут принесены самые искренние извинения — что из того?! Пощечина от этого не перестанет быть пощечиной, и любое воспоминание о ней никогда не будет приятным. Тем более все кипит, все кричит в человеке в тот час, когда ему дали эту пощечину, когда его обидели.
![Запоздалый суд](/storage/book-covers/88/8845c4f2004cee107867080f6b5d3b6400c6cbe5.jpg)
В настоящий сборник известного чувашского прозаика А. Емельянова вошли две новые повести: «Не ради славы», «Мои счастливые дни» — и рассказы.В повестях и рассказах автор рисует жизнь современного чувашского села, воссоздает яркие характеры тружеников сельского хозяйства, поднимает острые морально-этические проблемы.Отличительные черты творчества А. Емельянова — чувство современности, глубокое знание и понимание человеческих характеров.
![Год - тринадцать месяцев](/storage/book-covers/cb/cb7b9ce24944752c49dba53aaa5a19fdcc138395.jpg)
Анатолию Емельянову присущ неиссякаемый интерес к жизни сел Нечерноземья.Издавна у чувашей считалось, что в засушливом году — тринадцать месяцев. Именно в страшную засуху и разворачиваются события заглавной повести, где автор касается самых злободневных вопросов жизни чувашского села, рисует благородный труд хлеборобов, высвечивает в характерах героев их высокую одухотворенность.
![Шестеро. Капитан «Смелого». Сказание о директоре Прончатове](/storage/book-covers/d0/d018eb20e000fedaf350c5b8b85c605452d636b5.jpg)
.«Первое прикосновение искусства» — это короткая творческая автобиография В.Липатова. Повести, вошедшие в первый том, написаны в разные годы и различны по тематике. Но во всех повестях события происходят в Сибири. «Шестеро» — это простой и правдивый рассказ о героической борьбе трактористов со стихией, сумевших во время бурана провести через тайгу необходимые леспромхозу машины. «Капитан „Смелого“» — это история последнего, труднейшего рейса старого речника капитана Валова. «Стрежень» — лирическая, полная тонких наблюдений за жизнью рыбаков Оби, связанных истинной дружбой.
![Дом на берегу: очерки](/storage/book-covers/2c/2c0b1ba83662f74176a86149d39ecc7e4e741982.jpg)
В книгу известного советского писателя Виля Липатова включены очерки, написанные в последние годы его жизни. Среди героев книги — московские рабочие, ленинградские корабелы, автомобилестроители Тольятти, обские речники, колхозники Нечерноземья, сотрудники милиции, деятели культуры. Все они обычные люди, но писатель подмечает в их жизни и труде характерные черты, делающие их яркими индивидуальностями. По-своему оригинальны и отрицательные персонажи: остро осуждая их, автор показывает неизбежное торжество справедливости.Содержание:Поправка к прогнозуТочка опорыНаших душ золотые россыпиДва рубля десять копеек… Самолетный кочегарДом на берегуПятаки гербами вверхПисьма из ТольяттиКорабелЛес равнодушных не любитКарьераКогда деревья не умираютТечет река ВолгаСтепанов и СтепановыТот самый Тимофей Зоткин? Тот, тот…Шофер таксиОбской капитанЖизнь прожить…Закройщик из КалугиСержант милицииСтарший автоинспектор01! 01! 01!Разговорчивый человекГегемонЧто можно Кузенкову?ДеньгиБрезентовая сумкаВоротаВсе мы, все — незаменимые .
![Дни испытаний](/storage/book-covers/ff/ff9659d0dc2352e7d27f8dcf2ed32f58f0199dfc.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Два конца](/storage/book-covers/8f/8fa8dcd841741d1aa038b447cf698db97805a674.jpg)
Рассказ о последних днях двух арестантов, приговорённых при царе к смертной казни — грабителя-убийцы и революционера-подпольщика.Журнал «Сибирские огни», №1, 1927 г.
![Биробиджанцы на Амуре](/storage/book-covers/a9/a999ef987ea154a085c58ac3bceee6a720e4078d.jpg)
Повесть «Биробиджанцы на Амуре» рассказывает о небольшом эпизоде из трудовой жизни крестьян-новосёлов — заготовке сена, ведущегося группой переселенцев на отрезанном наводнением острове. Повесть заканчивается победой энтузиастов-косарей: сено скошено и заскирдовано, смертельная опасность, грозившая отрезанным на затопленном острове людям, миновала; сложился и окреп испытанный коллектив коммунаров, готовых к новым сражениям с дикой тайгой.В остальных произведениях, входящих в этот сборник (за исключением двух последних рассказов, написанных на войне), тоже изображена борьба советских людей за освоение Дальнего Востока.
![Слово арата](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Честь](/storage/book-covers/3b/3bc298c8d05e6a6095438a10214a1091bdfc8fb1.jpg)
Роман известного татарского писателя Гумера Баширова «Честь», удостоенный Государственной премии, принадлежит к лучшим произведениям советской литературы о колхозной деревне в годы Великой Отечественной войны. Герои Г. Баширова — это те рядовые труженики, без повседневной работы которых ни одно великое дело не совершается в стране.Психологически правдивое изображение людей, проникновенный лиризм, картины природы, народные песни придают роману задушевную поэтичность.
![Плавучая станица](/storage/book-covers/e6/e62397ad8e78055c6812d13a87242aa80ce0f551.jpg)
Имя Виталия Закруткина широко известно в нашей стране. Его книги «Акадмик Плющов», «Кавказские записки», «Матерь Человеческая», «Сотворение мира» давно полюбились читателю. Роман «Плавучая станица», отмеченный Государственной премией СССР, рассказывает о трудовых буднях колхозников-рыбаков.