Рассказы - [43]

Шрифт
Интервал

— Да, как раз вовремя, — повторила — ректорша. Она гордилась своим пониманием людских характеров и не упускала возможности их разъяснить. — Еще полгода — и она бы сгнила на корню.

Выступающий из высокого старомодного воротника большой кадык ректора дрогнул и подскочил. В Оксфорде или Кембридже эксцентричная жена могла бы стать ректору подмогой, но здесь, не умей он вовремя поставить ее на место, она была бы серьезной помехой.

— Женщины! — произнес он голосом, в котором звучали одновременно вкрадчивость и твердость; этот голос убедил не одного бизнесмена и представителя властей в том, что его обладатель — человек солидный, основательный. — Женщины! Только и разговоров что о наследстве. Наследство им, конечно, поможет на новом поприще. — Это было сказано не без грусти, ибо состояние своей собственной жены, когда-то немалое, он растерял в результате неудачных вложений. — Но что важнее всего, так это лондонская кафедра Каппера. Новая кафедра. История техники и искусства. Мы, конечно, давно приняли на вооружение многие идеи Каппера, благодаря его необыкновенной способности убеждать и доказывать, благодаря его… горячей увлеченности, — он сделал паузу и окинул собеседников орлиным взглядом из-под густых седых бровей, как подобает ученому и тонкому психологу, — и забыли, насколько некоторые его мысли революционны. — Он имел самое смутное представление об идеях своих подчиненных, но руководителю и надлежит быть выше частностей. — Бури страстей, разумеется, не избежать, но я лично убежден, что молодость и энергия Каппера все преодолеют. Вы согласны, Тодхерст?

Бледное с рыжеватой растительностью лицо мистера Тодхерста, чем-то напоминающее пудинг на сале, не изменило своего выражения. Он был намного моложе Каппера и еще роптал на судьбу за то, что оказался в этом болоте.

— Каппер не так уж молод, — проговорил он, нарочито по-йоркширски растягивая гласные. — Вдруг они все это давно знают да так ему и скажут?

К счастью, ректор мог оставить ответ Тодхерста без внимания, ибо к нему приближался краснолицый сэр Джордж, самый богатый и влиятельный бизнесмен в университетском Совете попечителей. Неотесанный, но отлично знающий себе цену сэр Джордж с его грубоватой шотландской речью, слетающей с уст вместе с обильными испарениями дорогого виски, и тот оценил эдакое наследство…

— Пятьсот тыщ фунтов! — Он присвистнул. — Ничего деньжата. Правда, половину эти разбойники-лейбористы все равно отберут под видом налогов. Однако я рад, рад за хозяйку. — Как знать, подумал он, может, миссис Каппер похлопочет, чтоб Маргарет представили ко двору. Плохо же он знал Изабеллу Каппер — его жена бы так не обманулась.

— И вместе с тем такое блестящее назначение, — напомнил ректор.

— Да-с, — откликнулся сэр Джордж: в этом он смыслил куда меньше, — Каппер — талант, это ясно. — Может, и Совет попечителей тут что-то проморгал, подумал он, ректор-то уже староват, молодое дарование им бы, пожалуй, и самим пригодилось.

— А вот и они, — возбужденно пропищала мисс Теркилл. — Ну, Изабелла, доложу я вам, как всегда… — Ей не хватало слов, чтобы описать облик Изабеллы, она выглядела так экстравагантно!

Ничто не могло лучше соответствовать культивируемому Изабеллой сочетанию шика и театральности, чем это сверхмодное платье-халат в духе «новой волны» и эфемерная шляпка с цветами. От возбуждения она шагала еще более широко, чем обычно, постоянно напряженные черты ее худого бледного лица теперь расслабились, в янтарных глазах искрилась победа. На фоне широких розово-черных полос ее хитроумного платья с турнюром огненно-рыжие волосы слепили глаза. Ей не терпелось завершить затянувшийся эпизод, ее переполняли новые замыслы, и все же этот триумфальный марш, пусть ничтожный и провинциальный, — безусловно приятное начало новой жизни. Да и Брайен выглядел скорее на двадцать лет, чем на сорок: его удалое мальчишеское обаяние, бьющее через край дружелюбие и искренность — все это вернулось с вестью о новом назначении. Отбросив со лба прядь вьющихся каштановых волос, он легким спортивным движением перемахнул через шезлонг и проговорил, обращаясь к сэру Джорджу: «Очень надеюсь, что мы будем частенько видеть вас и леди Маклин, несмотря на всю вашу занятость». Перед ректором он почтительно вытянулся, и его лицо приняло серьезное, немного смущенное выражение: «Невозможно передать словами, как важно для меня все то, что я уношу отсюда…» Определенно, Брайен был вновь самим собой. Его ровные зубы сверкнули белизной, когда он улыбнулся ректорше. Он едва не подмигнул ей — эдакий профессиональный обворожитель, — ибо знал, что ее так просто не проведешь. «Ужасно в этом сознаться, но в голове, знаете, все время крутится: вот теперь будет жизнь!» С Тодхерстом он разделил презрение к дыре, которую покидал: «Что кривить душой, я рад, что выбрали меня, а не тебя. Впрочем, Kunstgeschichte[22] — старик, мы-то с тобой знаем, какое это, в сущности, надувательство. Я, конечно, постараюсь сделать из этой чертовой кафедры что-то полезное, а потому до отъезда вытяну из тебя все твои идеи, умная ты голова!» Поразительно, подумала Изабелла, он словно заново родился: такой живой, горячий, но при этом и скромный, и за всем этим столько трезвости и здравого смысла — в общем, сорокалетний молодой человек, который далеко пойдет.


Еще от автора Энгус Уилсон
Мир Чарльза Диккенса

Книга посвящена жизни и творчеству Чарльза Диккенса (1812–1870). «Мир Чарльза Диккенса» — работа, где каждая строка говорит об огромной осведомленности ее автора, о тщательном изучении всех новейших материалов, понадобившихся Э. Уилсону для наиболее объективного освоения сложной и противоречивой личности Ч. Диккенса. Очевидно и прекрасное знакомство с его творческим наследием. Уилсон действительно знает каждую строчку в романах своего учителя, а в данном случае той «натуры», с которой он пишет портрет.


Рекомендуем почитать
2024

В карьере сотрудника крупной московской ИТ-компании Алексея происходит неожиданный поворот, когда он получает предложение присоединиться к группе специалистов, называющих себя членами тайной организации, использующей мощь современных технологий для того, чтобы управлять судьбами мира. Ему предстоит разобраться, что связывает успешного российского бизнесмена с темными культами, возникшими в средневековом Тибете.


Сопровождающие лица

Крым, подзабытые девяностые – время взлетов и падений, шансов и неудач… Аромат соевого мяса на сковородке, драные кроссовки, спортивные костюмы, сигареты «More» и ликер «Amaretto», наркотики, рэкет, мафиозные разборки, будни крымской милиции, аферисты всех мастей и «хомо советикус» во всех его вариантах… Дима Цыпердюк, он же Цыпа, бросает лоток на базаре и подается в журналисты. С первого дня оказавшись в яростном водовороте событий, Цыпа проявляет изобретательность, достойную великого комбинатора.


Я ненавижу свою шею

Перед вами ироничные и автобиографичные эссе о жизни женщины в период, когда мудрость приходит на место молодости, от талантливого режиссера и писателя Норы Эфрон. Эта книга — откровенный, веселый взгляд на женщину, которая становится старше и сталкивается с новыми сложностями. Например, изменившимися отношениями между ней и уже почти самостоятельными детьми, выбором одежды, скрывающей недостатки, или невозможностью отыскать в продаже лакомство «как двадцать лет назад». Книга полна мудрости, заставляет смеяться вслух и понравится всем женщинам, вне зависимости от возраста.


Воскресшие боги (Леонардо да Винчи)

Италия на рубеже XV–XVI веков. Эпоха Возрождения. Судьба великого флорентийского живописца, скульптора и ученого Леонардо да Винчи была не менее невероятна и загадочна, чем сами произведения и проекты, которые он завещал человечеству. В книге Дмитрия Мережковского делается попытка ответить на некоторые вопросы, связанные с личностью Леонардо. Какую власть над душой художника имела Джоконда? Почему великий Микеланджело так сильно ненавидел автора «Тайной вечери»? Правда ли, что Леонардо был еретиком и безбожником, который посредством математики и черной магии сумел проникнуть в самые сокровенные тайны природы? Целая вереница колоритных исторических персонажей появляется на страницах романа: яростный проповедник Савонарола и распутный римский папа Александр Борджа, мудрый и безжалостный политик Никколо Макиавелли и блистательный французский король Франциск I.


На пороге

Юсиф Самедоглу — известный азербайджанский прозаик и кинодраматург, автор нескольких сборников новелл и романа «День казни», получившего широкий резонанс не только в республиканской, но и во всесоюзной прессе. Во всех своих произведениях писатель неизменно разрабатывает сложные социально-философские проблемы, не обходя острых углов, показывает внутренний мир человека, такой огромный, сложный и противоречивый. Рассказ из журнала «Огонёк» № 7 1987.


Дни чудес

Том Роуз – не слишком удачливый руководитель крошечного провинциального театра и преданный отец-одиночка. Много лет назад жена оставила Тома с маленькой дочерью Ханной, у которой обнаружили тяжелую болезнь сердца. Девочка постоянно находится на грани между жизнью и смертью. И теперь каждый год в день рождения Ханны Том и его труппа устраивают для нее специальный спектакль. Том хочет сделать для дочери каждый момент волшебным. Эти дни чудес, как он их называет, внушают больному ребенку веру в чудо и надежду на выздоровление. Ханне скоро исполнится шестнадцать, и гиперопека отца начинает тяготить ее, девушке хочется расправить крылья, а тут еще и театр находится под угрозой закрытия.