Ранний ледостав - [19]

Шрифт
Интервал

Но как только последние дома поселка скрылись за зелеными молодыми елями, он резко повернул и, не разбирая дороги, напрямую побежал в сторону речки Нарпенг Соям. Отвердевший наст держал хорошо, и Арсин, расстегнувший свой полушубок, мчался легко и свободно, широко размахивая правой рукой, в которой держал солдатскую шапку-ушанку со звездочкой. В нетерпении он все убыстрял и убыстрял бег и пошел немного спокойнее только тогда, когда показалась знакомая просторная деляна, на которой лежали сложенные в небольшие ровные кучки ветви поваленных ураганом деревьев.

Еще издали он начал искать глазами, потом наконец услышал упряжку, а вскоре и увидел за низким осинником Таясь, нагружавшую нарту березовыми дровами. Заметив его, собаки сначала заскулили, потом громко залаяли.

— Шитам! Тихо! — прикрикнула она на собак и, заметив Арсина, застыла с березовой слегой в обнимку.

Не помня себя, он рванулся вперед, протянув к ней руки. Изо рта его вырывались клубы пара; и когда ему оставалось лишь несколько шагов, Таясь вдруг выронила свой груз и, словно ей враз отказали ноги, стала медленно оседать на снег.

Арсин успел подхватить ее и, бережно прижав к своей разгоряченной груди, тихо и нежно, как мать ребенка, погладил по бледным щекам, узкому лбу, по выбившейся из-под платка пряди слегка заиндевелых волос, по закрытым глазам, на которых проступили слезинки…

— Арсин, — еле слышно прошептала она, приходя в себя, и столько нежности, столько любви было в одном этом тихом слове; по ее щекам, словно переполнившая весеннее озеро талая вода, неудержимо хлынули слезы. Арсин и сам готов был расплакаться. Вся сила, все мужество понадобились ему, чтобы видеть, как горько и безутешно плачет любимая…

Наконец она совладала с собой, вытерла глаза уголком платка и тихо спросила, уткнувшись ему в грудь:

— Ну почему, почему ты не написал, Арсин? Ведь живой остался…

— Сначала у партизан был, в тылу у врага, — сбивчиво начал объяснять он, — какие уж там письма… А потом, когда в госпитале… не знаю даже… Сама ведь помнишь, плохо пишу…

Этот довод не удовлетворил ее.

— Ну и что? — с горечью выдохнула она. — Что из того, что плохо пишешь? Мог бы хоть одно слово нацарапать. Товарищей попросить. Чтобы мы тут знали, что ты жив…

— Мог, конечно, — сокрушенно вздохнул он. — Только как я свои слова другому-то передам? Ведь тебе же писать… Стыдно… А матери… честно говоря, и не подумал. Глупо, конечно… Хотел тебя, Таясь, удивить.

— Меня? Чем удивить? — Она недоуменно подняла заплаканное лицо.

— Хотел неожиданно заявиться. Как сказочный богатырь Ими Хилы…

— Вот и удивил, — печально сказала она.

— Дурак, конечно, да. — Он стиснул ее хрупкие плечи. — Но ведь я же, Таясь, надеялся… Мы ведь с тобой поклялись… на острове Шиян… Или ты уже все забыла?..

— Глупый… Разве можно такое забыть… Но твои же родители, Арсин, извещение получили…

— Да, Таясь, да! — перебил он. — Но ведь похоронки бывают и ошибочными. Скольких людей после боя погибшими считали. А они, как придавленная к земле трава, выпрямлялись, оставаясь в живых. Так и со мной было. Живой я, видишь?

— Но кто же знал, что ты живой? Господи, если б хоть слово написал, если б хоть как-то подал весточку!

Она осторожно высвободилась из его рук, села на нарту.

— Да, вот и удивил всех… — тоскливо прошептал Арсин. Что он теперь мог объяснить Таясь, что сказать в свое оправдание. — А все же ты мне ответь, Таясь… — начал он, снова схватив ее за плечи и вплотную приблизив к ней лицо, но тут же решимость его и кончилась. — Скажи, Таясь… — Он глубоко вздохнул. — Как все же ты за Юхуром-то оказалась? Неужели никто не знал о наших с тобой отношениях?

— Ну, Юхур-то, скорей всего, ничего не знал.

— И о том, что ты… что у тебя будет…

— Знаешь, может, кто-то о чем-то и догадывался. Но о том, что на самой деле было…

— Да разве ж ты не могла ему об этом сказать!

— Сказать! Как сказать, если родители без меня все решили… И калым обговорили. Юхур из своего стада десять важенок отдал…

— Но неужели ты ничего не могла возразить? Объяснить? — Арсин от возбуждения встряхнул ее за плечи. — Ты же могла не согласиться! Могла… ох… ведь ты же знала, что ребенок будет.

— А что мне оставалось делать, Арсин? — сказала она жалобно. — Ты войди в мое положение…

— И ты, значит, ничего Юхуру до свадьбы не сказала…

— А я его до свадьбы и в глаза не видела. Ты что, забыл, как у нас парней и девушек женят?

— Ну, не знаю… Все же как-то надо было сказать.

— Кому сказать, Арсин? И потом: сказать и остаться на всю жизнь опозоренной… — Таясь запнулась, сильно прикусила губу. — О ребенке я Юхуру сказала потом, уже после свадьбы…

— Правда сказала?

— В первую же ночь. Разве такое скроешь? Ребенок не ягодка, чтобы положить в туесок да выкинуть…

Арена смотрел на нее со странным чувством: и уважение, и изумление, и что-то еще, необъяснимое, было в его глазах.

— И ты ему так и сказала…

— Что сказала? — не поняла Таясь, которой передалось его возбуждение.

— Ну… ну что ребенок от меня?..

— Смешной ты. Арсин. Сам же по себе ребенок не появится… Он спросил чей — я и сказала…

— Сказала, значит… — Он утер рукавом полушубка внезапно вспотевший лоб. — Значит, теперь мой ребенок будет его ребенком? Так выходит, Таясь? Ребенком Юхура?


Рекомендуем почитать
Осоковая низина

Харий Гулбис — известный романист и драматург, автор знаменитых пьес «Теплая милая ушанка» и «Жаворонки», идущих на сценах страны. В романе «Осоковая низина» показана история одного крестьянского рода. Главные герои романа проходят длинный трудовой путь от батрачества до покорения бесплодной Осоковой низины и колхозного строительства.


Под жарким солнцем

Илья Зиновьевич Гордон — известный еврейский писатель, автор ряда романов, повестей и рассказов, изданных на идиш, русском и других языках. Читатели знают Илью Гордона по книгам «Бурьян», «Ингул-бояр», «Повести и рассказы», «Три брата», «Вначале их было двое», «Вчера и сегодня», «Просторы», «Избранное» и другим. В документально-художественном романе «Под жарким солнцем» повествуется о человеке неиссякаемой творческой энергии, смелых поисков и новаторских идей, который вместе со своими сподвижниками в сложных природных условиях создал в безводной крымской степи крупнейший агропромышленный комплекс.


Артем Гармаш

Роман Андрея Васильевича Головко (1897—1972) «Артем Гармаш» повествует о героическом, полном драматизма периоде становления и утверждения Советской власти на Украине. За первые две книги романа «Артем Гармаш» Андрей Головко удостоен Государственной премии имени Т. Г. Шевченко.


Этого забыть нельзя. Воспоминания бывшего военнопленного

Во время пребывания в Австрии в 1960 году Н. С. Хрущев назвал советского майора Пирогова А. И. как одного из руководителей восстания узников лагеря смерти Маутхаузен. А. И. Пирогов прошел большой и трудный путь. Будучи тяжело раненным во время обороны аджимушкайских каменоломен в Крыму, он попал в руки врага, бежал из плена, но был схвачен и отправлен в лагерь смерти Заксенхаузен, а затем в Маутхаузен. Эта книга — суровый рассказ о беспримерном мужестве советских людей в фашистском плену и заключении, об их воле к борьбе, отваге, верности интернациональному долгу, об их любви и преданности матери-Родине. Отзывы о книге просим направлять по адресу: Одесса, ул.


Дивное поле

Книга рассказов, героями которых являются наши современники, труженики городов и сел.


Бывалый человек

Русский солдат нигде не пропадет! Занесла ратная судьба во Францию — и воевать будет с честью, и в мирной жизни в грязь лицом не ударит!


Музыканты

В сборник известного советского писателя Юрия Нагибина вошли новые повести о музыкантах: «Князь Юрка Голицын» — о знаменитом капельмейстере прошлого века, создателе лучшего в России народного хора, пропагандисте русской песни, познакомившем Европу и Америку с нашим национальным хоровым пением, и «Блестящая и горестная жизнь Имре Кальмана» — о прославленном короле оперетты, привившем традиционному жанру новые ритмы и созвучия, идущие от венгерско-цыганского мелоса — чардаша.


Лики времени

В новую книгу Людмилы Уваровой вошли повести «Звездный час», «Притча о правде», «Сегодня, завтра и вчера», «Мисс Уланский переулок», «Поздняя встреча». Произведения Л. Уваровой населены людьми нелегкой судьбы, прошедшими сложный жизненный путь. Они показаны такими, каковы в жизни, со своими слабостями и достоинствами, каждый со своим характером.


Сын эрзянский

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Великая мелодия

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.