Пятьсот часов тишины - [2]
Впрочем, в недостатках нашей «Утки» таились и несомненные достоинства. Мы в этом убеждались потом не раз.
Руганная и переруганная, она покорно несла свой нелегкий крест. И кто знает, может, тогдашняя нелюбовь наша не более чем слова. Ведь не ругаем же мы ее сейчас, не хулим! Посудина все-таки была добротная. Не блистая легкостью и изяществом, она тем не менее послужила нам на совесть.
Нас было трое: Историк, Физик, Лирик.
Спросите, что нас свело?
Признаюсь честно: некоторый комплекс родственных отношений, а стало быть, и чувств. Лирик имел виды на сестру Физика, Историк доводился последнему чем-то вроде троюродного брата. Только и всего. Поскольку мы друг другу не опостылели до сих пор, то надеялись, что этого не произойдет и во время плавания.
…Если вы полагаете, что лодку свою мы назвали «Уткой» из-за ее неуклюжести, то ошибаетесь.
Лирик поначалу ратовал за то, чтобы ее назвать «Пегасом». Когда «Пегаса» отвергли, он так и посыпал, уж совсем беспринципно, новыми именами: «Космос», «Спутник», «Атом», «Вера», «Надежда», наконец «Гонорар».
— Это же всем и всегда по сердцу — гонорар!
Язвительный Физик, уже составивший представление о ходовых качествах нашей плоскодонки, посоветовал назвать ее «Тише едешь — дальше будешь».
Имя «Утка» было предложено Историком.
Оно не понравилось ни Физику, ни Лирику. Последний презрительно процедил:
— Зовут зовуткой, величают уткой.
Историку пришлось объяснить.
— Друзья! — сказал он, — Взгляните на эту карту. Вот река Утка, а вот Межевая Утка. Обе они притоки Чусовой. А вот города и рабочие поселки: Новоуткинск (в прошлом Утка Яковлева), Староуткинск (или, в прошлом, Старая Утка, а совсем в старину — Демидовская Утка). Затем есть Усть-Утка, Висимо-Уткинск. Даже нынешняя Слобода, откуда мы начинаем путь, некогда именовалась Уткинской Слободой. Немало здесь уток и в прямом, орнитологическом значении. Утки во всех, так сказать, смыслах и вариантах! Как видите, это слово на Урале в особом почете. И к нему — особое отношение. Будь у чусовлян герб, я не сомневаюсь: утка там красовалась бы в самом центре!
Есть люди, жребий которых всегда и во всем быть правыми. (Я считаю, нелегкий жребий!) К их числу принадлежал и наш Историк.
— Вы меня понимаете?
— Понимаем! — засмеялся Физик. — Как говорят французы: «Искусство бритья — это искусство намыливания!..»
Обмакнув палочки в вар, которым мы просмаливали лодку перед дорогой. Физик и Лирик, каждый на своем борту, поближе к носу, вывели это короткое, теперь уже несомненно историческое слово: «УТКА». У Физика буквы напоминали греческие, у Лирика получилась какая-то древнерусская вязь.
Из литературы мы вынесли представление о тяжелом и нелюдимом уральском характере. Об этом писали и Мамин-Сибиряк, и Бажов, и десятки других авторов. Не читай их, мы и не знали бы этого, потому что чусовляне — народ доброжелательный, отзывчивый, общительный и, я бы даже сказал, веселый. Нас бы никто обижать не стал, даже не плыви мы под эгидой утки. Но мы и не прогадали: на «Утку» всегда «клевало». Она явно затрагивала некие историко-этнические струнки, и это помогало найти общий язык. «Эй, там, на «Утке»!» — кричали, бывало, нам. Мы как бы приблизились к местному населению, на что, конечно, и рассчитывал наш дальновидный Историк.
Историк был худ, высок, угловат. Физик походил на лысоватого Есенина в роговых очках. А Лирик, кудрявый, растрепанный, напоминал Эйнштейна… словно в отместку. И с бритвой он был не в ладу, что дало Физику повод для экспромта: «Чем знаменитее, тем все небритее». Можно сказать: Лирик наш в общем и целом олицетворял собой типичного молодого поэта. Мне возразят, что определение лишено четкости: ведь в литературном мире возрастная шкала особая. Начните писать, начните обивать пороги редакций — и вас непременно зачислят в «молодые», даже если вам под девяносто. А сколько таких счастливцев, которые так и не сумели расстаться с этой вневременной молодостью! Встречается, конечно, и в ученых кругах, что у младшего научного сотрудника седая борода и стайка внуков. Нашему Физику это не грозило: будучи моложе Лирика, он уже носил высокое звание старшего научного сотрудника и скромно этим гордился..
И все же наш Историк больше нас всех был самим собой. Меня так и подмывает написать: «Это был серьезный человек в серьезном возрасте». Подобная рекомендация, я понимаю, способна навеять скуку. Однако «серьезный» Историк пришелся на «Утке» как нельзя более ко двору. Не будь его (вы это тоже скоро почувствуете), Физик и Лирик, верно, не получили бы от поездки и половины того, что получили.
Для Физика подготовка к путешествию свелась к тому, что он вооружился тремя фотоаппаратами, запасся пленкой, биноклем да кое-какими вещами из числа самых необходимых. Буквально накануне отъезда он устремился в картографический магазин на Кузнецком мосту, чтобы за гривенник купить там туристскую маршрутную схему «По Чусовой». Все это было уложено в ультрасовременный рюкзак с многочисленными карманами, ремешками, пряжками и клапанами.
У Лирика помимо авторучки и серии разнокалиберных блокнотов (куда предстояло записывать сказы, поговорки, частушки — ну и, конечно, собственные творения) имелся уникальный нож о тридцати предметах да набитый всяким несусветным барахлом вещмешок. Можно подумать, что Лирик впопыхах запихнул туда первое, что попалось под руку. Конечно, ему и в голову не пришло заглянуть хотя бы в энциклопедию на «Ч». (Товарищи, мол, знают, куда едем, зачем едем, не для чего еще и мне голову ломать!) Как тут не вспомнить пушкинского упрека, что-де «мы ленивы и нелюбопытны»?
![Одна на краю света](/storage/book-covers/44/44c5b978c4f3abc13f0ab56eb7e3e14cf3970fcb.jpg)
Книга рассказывает об увлекательных, несколько необычных, не лишенных риска путешествиях автора по Камчатке и Чукотке, Ямалу и Таймыру, Кольскому полуострову, Кордильерам. Попутно знакомит с бытом местных жителей, их нравами и обычаями, будь то чукчи или заключенные чилийской тюрьмы. Для романтиков, любителей природы, путешествий и приключений.
![460 дней в Четвертой Советской антарктической экспедиции](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
О загадочных явлениях, происходящих в Антарктиде, — подледниковом таянии, о покрытых вечным льдом тёплых озёрах, о морских организмах, найденных на поверхности ледников; об учёных и пилотах полярной авиации.
![Кратеры в огне](/storage/book-covers/fc/fc46f616bf3eb03f4252519fe10755f1c617220d.jpg)
Гарун Тазиев, известный вулканолог, рассказывает о своих необычайных путешествиях, связанных с изучением деятельности вулканов. Очень точно он описывает поразительные зрелища и явления, происходящие при извержении вулканов, которые он наблюдал.В книге приводится история гибели цветущего города Сен-Пьер, а также ряд других историй, послуживших уроком для человечества в деле более пристального изучения грозного явления природы.
![Хан Тенгри с севера. Негероические записки](/storage/book-covers/58/583957b2875a371fa3e7ebc6582b2f1c31a9c730.jpg)
Один из самых ярких и запоминающихся рассказов о путешествиях и восхождениях из коллекции сайта mountain.ru. Текст, без сомнения, имеет литературные достоинства и может доставить удовольствие как интересующимся туризмом и альпинизмом, так и всем остальным. .
![Узу-узень - Кокозка - Бельбек (Юго-Западный Крым)](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![На велогонах, По пещерным городам Крыма](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Завещание таежного охотника](/storage/book-covers/5b/5bd238748533fbba61c87a0eb8cce5d40052c3e8.jpg)
В этой увлекательной повести события развертываются на звериных тропах, в таежных селениях, в далеких стойбищах. Романтикой подвига дышат страницы книги, герои которой живут поисками природных кладов сибирской тайги.Автор книги — чешский коммунист, проживший в Советском Союзе около двадцати лет и побывавший во многих его районах, в том числе в Сибири и на Дальнем Востоке.
![Рог ужаса](/storage/book-covers/f2/f2ef377fca0c403b0f08855fd33b8cd3ca93c215.jpg)
Рог ужаса: Рассказы и повести о снежном человеке. Том I. Сост. и комм. М. Фоменко. Изд. 2-е, испр. и доп. — Б.м.: Salamandra P.V.V., 2014. - 352 с., илл. — (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. XXXVI).Йети, голуб-яван, алмасты — нерешенная загадка снежного человека продолжает будоражить умы…В антологии собраны фантастические произведения о встречах со снежным человеком на пиках Гималаев, в горах Средней Азии и в ледовых просторах Антарктики. Читатель найдет здесь и один из первых рассказов об «отвратительном снежном человеке», и классические рассказы и повести советских фантастов, и сравнительно недавние новеллы и рассказы.Во втором, исправленном и дополненном издании, антология обогатилась пятью рассказами и повестью.
![Моя жизнь](/storage/book-covers/1e/1e9a317badb0a334bc52b215989f1c5d92f9e179.jpg)
В своей книге неутомимый норвежский исследователь арктических просторов и покоритель Южного полюса Руал Амундсен подробно рассказывает о том, как он стал полярным исследователем. Перед глазами читателя проходят картины его детства, первые походы, дается увлекательное описание всех его замечательных путешествий, в которых жизнь Амундсена неоднократно подвергалась смертельной опасности.Книга интересна и полезна тем, что она вскрывает корни успехов знаменитого полярника, показывает, как продуманно готовился Амундсен к каждому своему путешествию, учитывая и природные особенности намеченной области, и опыт других ученых, и технические возможности своего времени.
![Громовая стрела](/storage/book-covers/d2/d21adbb8b37e7505787f7b464579edd9a7a49553.jpg)
Палеонтологическая фантастика — это затерянные миры, населенные динозаврами и далекими предками современного человека. Это — захватывающие путешествия сквозь бездны времени и встречи с допотопными чудовищами, чудом дожившими до наших времен. Это — повествования о первобытных людях и жизни созданий, миллионы лет назад превратившихся в ископаемые…Антология «Громовая стрела» продолжает в серии «Polaris» ряд публикаций забытой палеонтологической фантастики. В книгу вошли произведения российских и советских авторов, впервые изданные в 1910-1940-х гг.