Приключения французского разведчика в годы первой мировой войны - [10]
— Хорошо, — ответил он покорно.
Ну и день! Я провалился в сон; побег, боевое крещение, мои нервы на пределе и я заснул одетый на тахте как будто в самой мягкой постели.
На следующий день прекрасным утром я и Рауль отправились в М…кур. Половину дороги мы проехали в двуколке, а другую половину на машине. Водитель Бертон одновременно и доверенное лицо Разведывательной службы. Он ездил на своей собственной машине и, хотя и был уволен со службы из-за хронического ревматизма, вернулся в армию.
— Ты не узнаешь его? — спросил меня Рауль, — это же именно он привозил нас к тебе — доктора Бюшэ и меня. Такой храбрец, ничего не боится.
— О, с вами, моим лейтенантом! Чего бояться?
— С каких это пор ты лейтенант? — я попросил у Рауля чуть позже.
— Ага, ты думаешь, я вообще никто; но, по крайней мере, я этого не знаю сам. Как студент Центральной школы, пусть всего лишь первого курса, я имею право на получение звания. Они хотели сделать из меня артиллериста, как Валери. Но я тогда заявил капитану, что не буду носить золотую нашивку. Пока меня сделали лейтенантом, но я сам интересуюсь почему.
Разведывательная служба! Продолговатый двор, на который выходят четыре или пять отделов. Рауль здесь играл роль избалованного ребенка и все, от начальника до дневального встречали его радостно.
Начальник: капитан Саже, пеший стрелок, восточный француз, несомненно, эльзасского происхождения, тридцати пяти — тридцати восьми лет, невысокий, но крепкий, со светлыми галльскими усами, живой взгляд близорукого человека за стеклами пенсне, говорит короткими фразами. Он задавал точные вопросы, извлекая из меня полезные сведения, даже когда мне казалось, что сказать больше нечего, получая информацию буквально из ничего.
Закончив беседу, он сказал: — Вы мне рассказали много хорошего, я вам за это благодарен. А теперь что вы собираетесь сделать? Я знаю от вашего кузена, что ваша семья в Италии. Если вы желаете поехать к ней, скажите откровенно, я сделаю вам необходимые документы.
— Нет, господин капитан, в таком случае я считал бы себя трусом, дезертировавшим с поля боя, а тогда я сам себя презирал бы.
Он взглянул на меня; короткая молния сверкнула за стеклами его пенсне; затем, пожимая руку, произнес:
— Вы симпатичный парень. Если все получится, завтра в Безансоне я вас приму на службу. Вы знаете немецкую армию, вы прекрасно говорите на немецком, вы мне будете очень полезны. Вы согласны?
— Должен признаться, что я предпочел бы служить в кавалерии.
Маленькая саркастическая улыбка скривила губы моего собеседника. Что при этом подумал капитан пеших стрелков, глава Разведывательной службы Генерального штаба?
— Я не хотел бы оказывать на вас никакого давления, но могу заверить, что вы нигде не будете столь полезны, как здесь. Впрочем, ваш кузен этим доволен, и, видит Бог, он же чертовский храбрец.
Аргумент, против которого невозможно возразить!
Рауль должен был снова уезжать на следующее утро, но прежде, весь вечер, даже после комендантского часа, он отправился погулять со мной в город, в костюме велосипедиста, со своим «маузером» через плечо. Его раз десять останавливали патрули, но он каждый раз показывал свой пропуск сотрудника разведки и в результате выпутывался безо всяких осложнений. Мне казалось, что он из этого сделал своеобразный вид спорта, чтобы одновременно взбодрить кровь, испытать свои дипломатические умения и показать удивительную власть этих двух слов: «Разведывательная служба».
Я не буду подробно рассказывать, как в следующий день я отправился в Безансон, по железной дороге, с какими неправдоподобными остановками и медлительностью! Краткий медицинский осмотр, формальности, сокращенные до минимума. А Рауль еще утверждает, что, мол, Республика задыхается под ворохом бумаг; не знает он, как это происходит у немцев! А так как некоторые добровольцы из Эльзас-Лотарингии, воевавшие на стороне французов, попав в плен к немцам, были ими расстреляны как изменники (немцы идентифицировали их происхождение по солдатским книжкам), недавние инструкции рекомендовали добровольцам выбрать себе псевдоним. Таким образом, их настоящие имена фигурировали только в вербовочных списках напротив псевдонима. Мне рассказывали позже в Швейцарии, что немцы купили эти списки и смогли идентифицировать всех добровольцев из Эльзаса-Лотарингии, служивших во французской армии. Сражались, впрочем, во Франции только те, кто сам этого хотел; других отправили в Марокко. Я еще об этом расскажу.
Я выбрал имя Ронсера, моего двоюродного прадеда, натурализованного француза, который был полковником швейцарской гвардии в 1789, а новым местом рождения называю хутор Ланд, который я, впрочем, действительно хорошо знал.
Сержант-каптенармус выдал мне мундир 9-го полка крепостной артиллерии; склады были почти пусты, и мне досталась последняя шинель, которая у него оставалось.
Во время нескончаемой поездки назад, несмотря на длительные стоянки в чистом поле и на самых маленьких вокзалах, несмотря на толчки, торможения, свистки, внезапные остановки, еще более резкие толчки при отъездах, меня убаюкивали приятные мысли. Я уже долго не носил формы, а сейчас страстно желал чего-то настоящего, так как весна жизни была, без сомнения, более счастливой, чем осень, в сочетании с этими оживляющими воинственными красками. Но ведь лучше поздно, чем никогда, говорил я себе, и на этот раз это будет что-то другое, чем у выпускника военной школы в Сен-Сире или у офицера в мирное время.
![Гойя](/storage/book-covers/c2/c2d3f3b67ab61f5ea92d27e69b7d6a7b01508984.jpg)
Франсиско Гойя-и-Лусьентес (1746–1828) — художник, чье имя неотделимо от бурной эпохи революционных потрясений, от надежд и разочарований его современников. Его биография, написанная известным искусствоведом Александром Якимовичем, включает в себя анекдоты, интермедии, научные гипотезы, субъективные догадки и другие попытки приблизиться к волнующим, пугающим и удивительным смыслам картин великого мастера живописи и графики. Читатель встретит здесь близких друзей Гойи, его единомышленников, антагонистов, почитателей и соперников.
![Петербургский текст Гоголя](/storage/book-covers/25/256831386c8da24032ee02d096faa27a20a9e347.jpg)
Монография известного российского литературоведа посвящена петербургскому периоду в творчестве великого писателя, когда тот создавал циклы «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Арабески», «Миргород», комедию «Ревизор»… Автор видит истоки «петербургского текста» во взглядах молодого провинциала через увеличительное стекло столицы на историю родной Малороссии – древнейшей, «материнской» части русской земли, чье прошлое легло в основание славянской Империи. Вот почему картины и проблемы прошедшего Гоголь в своих произведениях соединил с изображением и насущными проблемами столичного «сегодня», сочетавшего старое и новое, европейское и азиатское, «высокие» науки, искусство и культуру с «низовыми» народными взглядами и лубком, вертепом, просторечием; красоту, роскошь дворцов и убожество окраин, величие государства – с мирками «маленьких людей»… Эти явные антитезы требовали осмысления и объяснения от литературы того времени.
![Евграф Федоров](/storage/book-covers/d6/d616b3cd7d22a4e861adfbbf27c66a1389fa7561.jpg)
Имя гениального русского ученого-кристаллографа, геометра, минералога, петрографа Евграфа Степановича Федорова (1853–1919) пользуется всемирным признанием. Академик В. И. Вернадский ставил Е. С. Федорова в один ряд с Д. И. Менделеевым и И. П. Павловым. Перед вами биография этого замечательного ученого.
![Князь Шаховской: Путь русского либерала](/storage/book-covers/58/58ac33a67197d98e0c0cbbc8a021ff8ec2ea8a46.jpg)
Имя князя Дмитрия Ивановича Шаховского (1861–1939) было широко известно в общественных кругах России рубежа XIX–XX веков. Потомок Рюриковичей, сын боевого гвардейского генерала, внук декабриста, он являлся видным деятелем земского самоуправления, одним из создателей и лидером кадетской партии, депутатом и секретарем Первой Государственной думы, министром Временного правительства, а в годы гражданской войны — активным участником борьбы с большевиками. Д. И. Шаховской — духовный вдохновитель Братства «Приютино», в которое входили замечательные представители русской либеральной интеллигенции — В. И. Вернадский, Ф.
![Постышев](/storage/book-covers/56/5669232f728a792dc896446198e16d1da9f81179.jpg)
Из яркой плеяды рабочих-революционеров, руководителей ивановского большевистского подполья, вышло немало выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства. Среди них выделяется талантливый организатор масс, партийный пропагандист и публицист Павел Петрович Постышев. Жизненному пути и партийной деятельности его посвящена эта книга. Материал для нее щедро представила сама жизнь. Я наблюдал деятельность П. П. Постышева в Харькове и Киеве, имел возможность беседовать с ним. Личные наблюдения, мои записи прошлых лет, воспоминания современников, а также документы архивов Харькова, Киева, Иванова, Хабаровска, Иркутска воссоздавали облик человека неиссякаемой энергии, стойкого ленинца, призвание которого нести радость людям. Для передачи событий и настроений периода первых двух пятилеток я избрал форму дневника современника.