Предание смерти. Кое-что о спорте - [11]
По трамплину для прыжков на лыжах то взбираешься вверх, то слетаешь вниз, словно по залитым светом лестницам в доме. Да, вы видите все в правильном свете, если вообще что-нибудь видите: это человек дня, человек света. Или, возможно, когда-нибудь станет им! Человеком, у которого всего в избытке! Не верьте, если он будет утверждать, что всем обязан самому себе и своему тренеру. Еще больше он обязан нам, но мы-то ему ничем не обязаны.
Я вижу, что все это сказано не совсем удачно, но попробуйте вылепить что-нибудь из комка раскисшей от воды глины! Она и потечет сквозь пальцы от первого же вашего косого взгляда. Слепите из нее хоть что-нибудь сами! Попробуйте вылепить полного сил человека, я так и пытаться не стану. У вас не получится даже голова овчарки! Вылепить змею — и то трудно, она часто рвется посередине.
Вот увидите, какого труда это потребует! Мы — движители движимого и должны принимать во внимание, что движимое может двигаться и само по себе. Есть много прилежных и усердных людей, но не о них сейчас речь. Речь о тех, что лезут вперед. О дневных лунатиках. Иначе не было бы ничего необычного в том, что на них можно смотреть только тогда, когда их куда-то продвигают. Мы уже ждем момента, когда их можно будет убрать. Вот кнопка, а вон там то, что выросло. Сорняк. Нам решать, что убирать!
Даже когда нет солнца, кое-кому становится жарко. Маленькой девочке, почти ребенку, гимнастке. Она открывает для нас гимнастический сезон. В этот момент звонит мобильник, и вам, к сожалению, приходится дать от ворот поворот некой Габи. Чтобы не мешала пялиться в ящик. А у гимнасточек еще и татуировочка на упругой, как мячик, попе, for your eyes only![2] Фривольность нередко ведет к кратковременному кучкованию, оно ограничивается порой всего лишь мимолетным контактом с целью создания благоприятной для преступления ситуации. Группы из двух человек нас не интересуют, но мне-то они в любом случае интересны.
Жертва. Королева, велите ему отказаться от единоборства! Ха-ха, эта глупая корова считает себя королевой только потому, что готова дать отрезать себе грудь, лишь бы попасть на газетные полосы! Только потому, что вбила себе в голову, будто ей позволено говорить от имени других женщин! Ну, мы ей всыпем еще до того, как она оторвется от своего дурацкого гусиного пера, писательница! Она разлетится на мелкие кусочки от собственного крика, эта смешная бодливая коза, хотя нет, лично я смешной ее не нахожу. Надоедливая суматошная курица со своим тупым упрямством. В ней нет ни одной нормально работающей детали! Эту вздорную потаскуху, стоит ей открыть рот, выдает манера говорить! В этой стране немало приличных женщин, которые не дают повода для болтовни о себе. Почему же она только этим и занимается? Она на собственной шкуре узнает, что значит презирать молодых! Презирает, а сама втайне бинтует себе колени, смазывает питательным кремом локти, чтобы покататься на Inline-Skater.[3] Это она может, мегера проклятая! А вид-то у нее какой! Совсем не женский, но женщин она называет сестричками! Неженственная, простите меня, неестественная, чуждая человеческому роду! Это все последствия того, что она согласилась, чтобы хирурги отрезали ей грудь, уменьшили ее в размерах и пришили где-нибудь в другом месте. Но швы-то все равно видны, ха-ха!
Мужчина(пиная Жертву). Госпожа автор, скажите, в конце концов, как можно назвать тех четырех парней, что сегодня ночью, возвращаясь с дискотеки на автомобиле, врезались в грушу на обочине? У меня нет слов, чтобы выразить весь этот ужас. Но и ваши словеса не годятся, кажутся устаревшими. Как, вы этого не знали? Я так и думал! Мысли у вас какие-то недужные, да и сами вы не совсем здоровы.
Жертва(несмотря на пинки, продолжает развивать свою мысль). Спорт! Спорт — это собрание несовершеннолетних, которое, воплотившись в семидесяти тысячах лиц, обрушивается потом на миллионы, что сидят дома у телевизоров. В понедельник утром они бредут на работу, словно побитые собаки. Каждую субботу и воскресенье я буквально влюблен в свою комнату, ту, где появляются мои герои, причем точно в указанное время, хотя, казалось бы, от героев можно ожидать всяких неожиданностей. По крайней мере, спортивное обозрение начинается секунда в секунду. Вопрос, когда выпустят на дистанцию бегунов, волнует только водопроводный кран и руку на нем, владеющую этой невидимой стихией — временем. Мне больше по душе сила, что делает наше общество таким загнивающим. Я не могу ждать, пока меня вот так, как сейчас, подхватит и смоет другой волной или даже настоящим потопом! Мне нравится спорт. В спорте всегда что-нибудь случается! Госпожа автор, я вижу, вы снова берете на себя смелость говорить от моего имени. Я изобличаю вас с одной стороны, чтобы вы могли вступиться за меня — с другой. Чтобы вы не сели рядом, я быстро подвинусь на другой конец скамейки. Вы ведь всегда на стороне жертв. Разве в этом светофоре, который, словно дарохранительницу, вы повесили перед своим сердцем у всех на виду, не загорается красный свет? Мне, как и моим противникам, горит зеленый! Могу я перейти на ту сторону? Или все еще нет? Там много разных людей, и я непременно хочу к ним! На свой страх и риск. Завтра они будут уже где-нибудь в другом месте, а я предстану перед Страшным судом по делу о своем убийстве, предстану, к сожалению, невидимым и безголосым, жертвой: мои убийцы швырнули меня наземь, потом подняли и приволокли сюда, чтобы сфотографировать. Завтра здесь все будет выглядеть иначе, только я на фото останусь неизменным и неподвижным. Куда мы катимся, если даже простой деревенский жандарм становится кем-то, за кого нам приходится переживать только потому, что он стартует на Олимпиаде в биатлоне, или в беге на длинную дистанцию, или застрелил из служебного пистолета жену и двоих детей? Сегодня моя очередь стать объектом переживаний. В том числе и групповых, но в этом случае по сниженному тарифу. Ближние поднимают ко мне свои вооруженные контактными линзами глаза, чтобы потом обрушить их на меня, ой, больно! Если это и есть современные массы, то я в ужасе от их безмерного количества. И вот, как видите, валяюсь, к несчастью, тут за пределами вашего ящика, но с этим уж ничего не поделаешь. Я знаю, вы бы с удовольствием написали об этом и закончили книгу рассказом обо мне. С чего бы вдруг камера не хочет на мне задержаться? Именно сейчас, когда все так интересно! Завтра я появлюсь в вашем ящике, в крайнем случае появится всего лишь моя фотография, к сожалению неважная, снимался на паспорт. Но меня уже не будет на этом свете. Снимок в газете понравился бы мне больше, правда, на нем будут видны только очерченные мелом контуры моего тела. Я спешно отправляюсь в путь, чтобы успеть на это фото! Вот он я: вместе со своим автомобилем врезался в стену дома и застыл в невозможной позе. Итак, сейчас или никогда! Ваш выход, будьте добры! Ваш пинок, прошу вас! Или мне выбрать другой, более скандальный способ умереть? Я все еще в раздумье. Свет юпитеров ослепляет меня, человека, который завтра станет героем, но ничего с этого не получит. Герои ведь думают, что только они и есть на белом свете! При этом за ними наблюдают миллионы глаз подрастающего поколения, еще не наделенного чувством собственного достоинства. Но оно, это чувство, растет с каждой минутой, пока мы сами не обложим себя окровавленной жестью, чтобы испечься, словно картофель в печке, в своем заново выкрашенном и разрисованном под участника ралли автомобиле.
![Пианистка](/storage/book-covers/fd/fd216ff5e28aa60ecabe78c02b12099d0291b4ce.jpg)
Классическая музыка... Что интуитивно отталкивает все больше людей от этого искусства, еще вчера признававшегося божественным? Знаменитая австрийская писательница Эльфрида Елинек как в микроскоп рассматривает варианты ответа на этот вопрос и приходит к неутешительным выводам: утонченная музыкальная культура произрастает подчас из тех же психологических аномалий, маний и фобий, что и здоровое тихое помешательство пошлейшего обывателя.Обманывать любимую мамочку, чтобы в выходной день отправляться не в гости, а на чудесную прогулку по окрестностям — в поисках трахающихся парочек, от наблюдения за которыми пианистка Эрика Кохут получает свой главный кайф, — вот она, жизнь.
![Любовницы](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Дикость. О! Дикая природа! Берегись!](/storage/book-covers/b1/b1103da280d4b354b0e206d891906f38dbaa0376.jpg)
Новое для русскоязычного читателя произведение нобелевского лауреата Эльфриды Елинек, автора романов «Пианистка» и «Алчность», которые буквально взбудоражили мир.При первой встрече с Елинек — содрогаешься, потом — этой встречи ждешь, и наконец тебе становится просто необходимо услышать ее жесткий, но справедливый приговор. Елинек буквально препарирует нашу действительность, и делает это столь изощренно, что вынуждает признать то, чего так бы хотелось не замечать.Вовсе не сама природа и ее совершенство стали темой этой книги, а те "деловые люди", которые уничтожают природу ради своей выгоды.
![Михаэль. Книга для инфантильных мальчиков и девочек](/storage/book-covers/16/169083510c4efc04e5e9aeee6f8b4d6c181d0dbe.jpg)
Это раннее произведение (1972) нобелевского лауреата 2004 года Эльфриды Елинек позволяет проследить творческие метаморфозы автора, уже знакомого русскоязычному читателю по романам «Пианистка», «Алчность», «Дети мёртвых».
![Гора мертвецов](/storage/book-covers/15/15e71d5bfb4fc4456eaeb59a5cf9a6e229169784.jpg)
Эльфрида Елинек обладает острым и оригинальным образным мышлением. В «Горе мертвецов» ее пронзительный взгляд проникает сквозь мирные картины природы и общения человека с ней, — например, в качестве туриста-горнолыжника, — в темные зоны европейской истории и бездны человеческой психики. Ее метафоры будоражат, будят воображение, завлекают читателя в захватывающую игру.
![Клара Ш.: Музыкальная трагедия](/storage/book-covers/07/0766983a596694852cbc7006a15b291e1bec8d20.jpg)
Эльфрида Елинек — лауреат Нобелевской премии по литературе 2004-го года, австрийская писательница, романы которой («Пианистка», «Любовницы», «Алчность») хорошо известны в России. Драматические произведения Елинек, принесшие ей славу еще в начале 70-х, прежде не переводились на русский язык. В центре сборника — много лет не сходившая со сцены пьеса о судьбе Клары Шуман.