Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны - [11]
Критяне вздыхали о чудесной равнине Месара на юге своего острова, о море оливковых деревьев и смоковниц, о виноградниках у подножий гор вокруг цепочки мелких, сильно перенаселенных крепостей, зависимых от Гортины или Феста. Как и фессалийцы, под Троей они дрожали от холодного ветра, мечтая о знойном дыхании Нота, который не только сжигал порой критскую равнину, но и вдвое увеличивал число тех обитателей устья Леты, кто страдал от лихорадки. Последняя более всего отравляла жизнь на пропитанных влагой и плохо осушаемых землях: малейшая оплошность тут была чревата появлением стоячих луж, в которых кишели комары, разносчики болотной лихорадки. В Месаре, как и в Фессалии, была своя Бебеида. Стоило войне или внезапному набегу нарушить экономическое равновесие, как лес и болото возвращали себе прежде отвоеванные людьми территории.
Микенская Беотия с ее крупными озерами, Копаидским, Ликарис и Пара, тоже не избежала этой участи. Несмотря на плодородность ила, мужество земледельцев и пастухов, огромная прибрежная равнина, простирающаяся от Орхомена до Платей, после братоубийственной войны сыновей Эдипа была уже не столь густо заселена, как во времена процветания Семивратных Фив. В 1250 году 30 беотийских городов сумели сообща снарядить лишь 50 кораблей, и в «Илиаде» мы находим упоминание только о нижнем городе, то есть посаде, но не о самих Фивах.
Зато долина Аргоса, добросовестно осушаемая по совету сыновей Египта, которые около 1450 года основали там три города, и надежно защищаемая Гераклом, приблизительно в 1300 году покончившим с «гидрой» Лернейских болот, сумела снарядить в Трою 80 кораблей.
Болотистая Этолия в устье Ахелоя и вокруг Трихонидского озера имела в ту пору всего четыре небольших городка, чьи следы едва удалось отыскать. А вот низменные равнины Алфея вокруг Олимпии и низменности Мессении в окрестностях Пилоса и в устье Памиса предоставили взору ученых остатки более шестидесяти микенских городов, и это при том, что в табличках из дворца Нестора и «Каталоге Кораблей» некоторые здешние поселения именуются «Гелос», то есть «Болото». Лаконская «ненасытная земля», вотчина Менелая, была уже добросовестно возделана руками местных жителей, покоренных и manu militari>{4} вынужденных вырубить тростник у Эврота, дабы осушить болотистую почву.
По-другому дело обстояло на маленьких приморских равнинах, разбросанных, впрочем, по всему периметру Средиземного моря. Это небольшие впадины, зажатые между двух гор, обычно — известняковых, иногда и сланцевых, орошаемые зимой бурными потоками воды, а летом превращающиеся в сухое каменное ложе. На скудной почве успевает вырасти немного ячменя или пшеницы, олив и винограда. По кромке моря — крохотные порты или просто стоянки, где лодки обычно вытаскивают на берег. И каждое поселение мнит себя чуть ли не столицей, хотя за полоской плодородной земли начинаются пустоши или заросли кустарника, скалы и камни — раздолье для пастухов и мелкого скота, а также для беглых рабов и преступников. Еще дальше — в горах, откуда можно охватить взором все родные края, — лежали «общие» владения, то есть те, что принадлежали лишь богам, а поскольку на них претендовали и соседи, право собственности приходилось отстаивать с оружием в руках. К счастью, бежать из этого замкнутого и слишком густо населенного мирка неизменно позволяло море со всеми его искушениями, приключениями, опасностями, море, чреватое набегами и побегами.
Око Зевса задерживается и на других равнинах — высокогорных чашеобразных долинах, скажем, в Аркадии или на Крите. Наиболее обширные из них на Аркадском плато — бассейны Триполиса и Мегаполиса, с их бурым жирным черноземом. На Крите — это бассейны Ласити, Ниды и Омало. Окруженные изрезанными отрогами гор, в сезон дождей они имеют обыкновение превращаться в гигантские озера и оставаться таковыми, если по воле случая что-нибудь закупорит водостоки или ущелья. Возле стоячих луж растут ивы и груши-дички, под которыми в знойные дневные часы толпятся овцы. Здешнее (крайне плотное) население с апреля по ноябрь выращивало лен, ячмень и пшеницу, бобовые, овощи и папирус — все, что быстро всходит и созревает; с приходом зимы люди перебирались в каменные дома на склоне горы. В Аркадии нередко обрабатывали и сами склоны до 1500 метров высоты. На Крите расчищали и засаживали виноградной лозой площадки до 1200-метровой высоты над уровнем моря. Летом стада паслись на обширных пространствах среди сосен и дубрав. Издревле тамошних пастухов упрекали в том, что они питаются желудями и носят шкуры убитых ими медведей. А еще рассказывали, будто обитатели высокогорных долин Белых гор на Крите все еще живут, как дикари, и едят сырое мясо. Оседлым жителям низменных равнин приятно было слагать легенды хотя бы об аркадских пастухах, бесконечно счастливых в своей нищете!
Действительность выглядела совсем иначе. О чем грезили грубые землепашцы Тегеи или Мантинеи, глядя на линию гор, чьи вершины на закате делались пурпурно-лиловыми? О том, что предстоит целый день трястись на муле по перевалам и тропинкам до самого берега Арголидского залива: там можно продать зерно морякам или погрузить его на один из шестидесяти кораблей царя Агапенора.
![Повседневная жизнь армии Александра Македонского](/storage/book-covers/93/93455baa0805755687131204a5c2ba7ec59c68c5.jpg)
Эта книга — плод многолетней исследовательской работы известного историка Античности П. Фора, связанной с личностью Александра Македонского (356–323 гг. до н. э.) и его великого Азиатского похода. В свое время, будучи молодым человеком, ученый повторил путь греко-македонского войска, пройдя пешком большую часть маршрута. Эта экспедиция позволила ему рассуждать о трудностях похода, опираясь не только на теоретические источники, но и на собственный практический опыт.Книга призвана сделать более понятной для читателя обстановку, в которой проходил поход, и обрисовать его участников.
![Александр Македонский](/storage/book-covers/c7/c7fcfca13665b031e98324cce3eba7f6d9dab004.jpg)
Уже более двух тысячелетий идут споры о жизни и свершениях этого человека, прожившего на свете недолгую, но необычайно яркую жизнь, полную победоносных битв, лишений, страданий от ран и невзгод, пиров и всяческих услад. Одни говорят о нем, как об Александре Великом, другие — как о жестоком и жалком пьянице-тиране. Несомненно одно: он оставил неизгладимый след в истории человечества.Автор книги, известный французский исследователь Поль Фор сам прошел маршрутом походов Александра Македонского. Он попытался приоткрыть завесу тайны, окутывающей личность этого то ли героя, то ли полубога, и поведал о своих открытиях читателю.Перевод осуществлен по изданию:Paul Faure.
![Сэкигахара: фальсификации и заблуждения](/storage/book-covers/80/80faccd9cb98ea4c1b1f214dc044c99bfc90a1bb.jpg)
Сэкигахара (1600) — крупнейшая и важнейшая битва самураев, перевернувшая ход истории Японии. Причины битвы, ее итоги, обстоятельства самого сражения окружены множеством политических мифов и фальсификаций. Эта книга — первое за пределами Японии подробное исследование войны 1600 года, основанное на фактах и документах. Книга вводит в научный оборот перевод и анализ синхронных источников. Для студентов, историков, востоковедов и всех читателей, интересующихся историей Японии.
![Оттоманские военнопленные в России в период Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.](/storage/book-covers/8b/8ba25fd558aaf18130f51a8997d5be8e03b68233.jpg)
В работе впервые в отечественной и зарубежной историографии проведена комплексная реконструкция режима военного плена, применяемого в России к подданным Оттоманской империи в период Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. На обширном материале, извлеченном из фондов 23 архивохранилищ бывшего СССР и около 400 источников, опубликованных в разное время в России, Беларуси, Болгарии, Великобритании, Германии, Румынии, США и Турции, воссозданы порядок и правила управления контингентом названных лиц, начиная с момента их пленения и заканчивая репатриацией или натурализацией. Книга адресована как специалистам-историкам, так и всем тем, кто интересуется событиями Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., вопросами военного плена и интернирования, а также прошлым российско-турецких отношений.
![Секрет Черчилля](/storage/book-covers/b3/b34999063745ddad0a4b14b3475e77e46111fe25.jpg)
Книга «Секрет Черчилля», принадлежащая перу известного во Франции, Бельгии, других европейских странах и США журналиста Э. Н. Дзелепи, посвящена периоду последних лет второй мировой войны и первых лет послевоенного периода. Она представляет собой серьезное и весьма интересное исследование, написанное на основе изучения богатого документального материала и широкого круга мемуарных источников. Главная тема книги — раскрытие коварных замыслов Черчилля в последний период войны и первые послевоенные годы, его стремления разжечь пожар новой мировой войны, объединить все империалистические, все реакционные силы для «крестового похода» против СССР.
![Загадка завещания Ивана Калиты](/storage/book-covers/45/45560ef4b6bbd48b6e8d681718fe859e6e9fd46d.jpg)
Книга доктора исторических наук К.А. Аверьянова посвящена одному из самых интересных и загадочных вопросов русской истории XIV в., породившему немало споров среди историков, — проблеме так называемых «купель Ивана Калиты», в результате которых к Московскому княжеству были присоединены несколько обширных северных земель с центрами в Галиче, Угличе и Белоозере. Именно эти города великий князь Дмитрий Донской в своем завещании 1389 г. именует «куплями деда своего». Подробно анализируются взгляды предшествующих исследователей на суть вопроса, детально рассматриваются указания летописных, актовых и иных первоисточников по этой теме.
![Чрезвычайная комиссия](/storage/book-covers/3f/3fe92b5b0554db1be4d20933d8d09d7c49250d54.jpg)
Автор — полковник, почетный сотрудник госбезопасности, в документальных очерках показывает роль А. Джангильдина, первых чекистов республики И. Т. Эльбе, И. А. Грушина, И. М. Кошелева, председателя ревтрибунала О. Дощанова и других в организации и деятельности Кустанайской ЧК. Используя архивные материалы, а также воспоминания участников, очевидцев описываемых событий, раскрывает ряд ранее не известных широкому читателю операций по борьбе с контрреволюцией, проведенных чекистами Кустаная в годы установления и упрочения Советской власти в этом крае. Адресуется массовому читателю и прежде всего молодежи.
![Монголия в XIII–XIV веках](/storage/book-covers/21/211ebe4f0db29aa0abd46e1a15cb72b2508aed85.jpg)
Опираясь на монгольские и китайские источники, а также широкий круг литературы, автор книги подробно описывает хозяйство, политические и социально-экономические институты, состояние культуры монгольского народа в период господства монгольских завоевателей в Китае (1260–1388).
![Повседневная жизнь российских железных дорог](/storage/book-covers/98/98d549143d4f474c71fe46a4a8f9b2003a1684b6.jpg)
Отмечаемый в 2007 году 170-летний юбилей российских железных дорог вновь напоминает о той роли, которую эти пути сообщения сыграли в истории нашего государства. Протянувшись по всей огромной территории России, железные дороги образовали особый мир со своим населением, своими профессиями, своей культурой, своими обычаями и суевериями. Рассказывая о прошлом российской железки, автор книги Алексей Вульфов — писатель, композитор, председатель Всероссийского общества любителей железных дорог — широко использует исторические документы, воспоминания ветеранов-железнодорожников и собственные впечатления.
![Повседневная жизнь русского кабака от Ивана Грозного до Бориса Ельцина](/storage/book-covers/08/08db4ed19506ac8d6ccb68f7011002d7c2d9d306.jpg)
«Руси есть веселье питье, не можем без того быти» — так ответил великий киевский князь Владимир Святославич в 988 году на предложение принять ислам, запрещавший употребление крепких напитков. С тех пор эта фраза нередко служила аргументом в пользу исконности русских питейных традиций и «русского духа» с его удалью и безмерностью.На основании средневековых летописей и актов, официальных документов и свидетельств современников, статистики, публицистики, данных прессы и литературы авторы показывают, где, как и что пили наши предки; как складывалась в России питейная традиция; какой была «питейная политика» государства и как реагировали на нее подданные — начиная с древности и до совсем недавних времен.Книга известных московских историков обращена к самому широкому читателю, поскольку тема в той или иной степени затрагивает бóльшую часть населения России.
![Повседневная жизнь опричников Ивана Грозного](/storage/book-covers/cf/cfe1490b93c28e2d1d6e9b0bd4e5560246c2ae63.jpg)
Иван Грозный давно стал знаковым персонажем отечественной истории, а учреждённая им опричнина — одной из самых загадочных её страниц. Она является предметом ожесточённых споров историков-профессионалов и любителей в поисках цели, смысла и результатов замысловатых поворотов политики царя. Но при этом часто остаются в тени непосредственные исполнители, чьими руками Иван IV творил историю своего царствования, при этом они традиционно наделяются демонической жестокостью и кровожадностью.Книга Игоря Курукина и Андрея Булычева, написанная на основе документов, рассказывает о «начальных людях» и рядовых опричниках, повседневном обиходе и нравах опричного двора и службе опричного воинства.
![Повседневная жизнь тайной канцелярии](/storage/book-covers/28/286210ba1e09fb38ad47a88d20f1adcdafc3307a.jpg)
В XVIII веке в России впервые появилась специализированная служба безопасности или политическая полиция: Преображенский приказ и Тайная канцелярия Петра I, Тайная розыскных дел канцелярия времен Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны, Тайная экспедиция Сената при Екатерине II и Павле I. Все они расследовали преступления государственные, а потому подчинялись непосредственно монарху и действовали в обстановке секретности. Однако борьба с государственной изменой, самозванцами и шпионами была только частью их работы – главной их заботой были оскорбления личности государя и всевозможные «непристойные слова» в адрес властей.