Повести и рассказы - [22]
И хотя канадский хоккей был безоглядно страстен и судья не поспевал высвобождать из клубка команд одного за другим самозабвенных спортсменов с разбитыми коленями и черепами, Левшин ни на минуту не забывал, что еще неизвестно, выиграл ли он свой матч с болезнью или нет.
— Теперь уж все равно, какие свитеры побьют, — сказал он, — оранжевые или белые. Главное мы видели. Пойдем, у меня замерзли ноги.
— Что же вы молчали! — вскинулась Гофман и, будто осекшись, перебила себя: — А как же с фрейлейн Ингой? Вы обещали ей рассказать о хоккее.
— Да, правда… Но ведь пока мы идем, все кончится, и мы узнаем результат по телефону из Арктура.
Они прошли городом молча, прикрываясь воротниками от утомляющего настойчивостью ветра. Недалеко от дома Левшин взял Гофман под руку.
— Скажите, что вы думаете об Инге?
— Очень славная… Она мне нравится так же, как вам.
— Бросьте. Вы знаете, о чем я…
— Не знаю. Не понимаю.
— Бросьте же!
Она придавила его руку к себе локтем.
— Поймите, я могу ошибаться.
Они опять пошли молча, и только перед самой дверью Арктура Левшин сказал:
— Ну, хорошо, ошибитесь. Я хочу знать ваше ошибочное мнение, больше ничего.
— Не знаю, — сказала она и, высвободив руку, первая вошла в дом.
Левшин сразу поднялся к Инге. Ее не вывозили на балкон из-за фёна, окна были открыты только наполовину. Ее глаза вспыхнули, видно было, как под одеялом задвигались пальцы.
И вдруг Левшин с необыкновенной остротой, точно вернувшись из долгой отлучки, увидел, как ее изуродовала болезнь. Он приостановился. Словно налет золы пал на ее виски и выросшие скулы, вялые морщинки повисли от ноздрей к углам рта, поднялся, взлетел маленький подбородок все еще легкого, женственного, но какого-то застывшего очертанья. Странно было смотреть на нее после буйства перенасыщенных силой людей на катке.
— Что вы стали? — сказала она. — Подите закройте окна, мне опротивел фён.
Он исполнил просьбу и подошел к кровати. Приближение к Инге становилось ему в тягость, надолго вызывая к ней сострадание. Но сострадание никогда не приходило чистым, а смешивалось с тревожащим, упрямым чувством удовольствия, что с ним, с Левшиным, не происходило того, что происходило с ней, с Ингой. Эта двойственность казалась ему постыдной. Он старался подавить в себе постоянное невеликодушное сравнение недавно пережитого с тем, что переживала Инга. Но в нем ютилось скрытое торжество, что уже не возвратится состояние, когда в наступившей тишине болезнь притаивалась бездыханным созданием где-то тут же, у него за подушкой, готовая сбросить его в яму, как только он зазевается.
Левшин взял со столика кольцо с маленькими рубинами.
— Знаете, почему я сняла его? — спросила Инга, — Я замучилась, оно такое тяжелое.
— Я помню, мне было больно от простыни, которой я накрывался, — сказал он.
— А теперь?
— Теперь я хожу смотреть хоккей.
— А мне не нужен хоккей, — сказала она, отворачивая голову, — Мне просто неинтересно, чем вы там увлекались, на вашем хоккее. Вы, может быть, сами намерены играть в хоккей? Боже мои, воображаю!
Он не ответил, и она не шевельнулась.
— Вы, наверно, забыли, что такое tb, — сказала она в наставительном тоне. — Он очень коварен, этот недуг. Человек заболевает, когда уверен, что совсем поправился. Еще неизвестно, пойдет ли впрок ваша поправка.
— Ей-богу, попади я под автобус… — начал он.
— Да, — перебила она опять раздраженно, — если бы вы попали под автобус, я сказала бы: так и надо, не поправляйся!
— Виновен в выздоровлении, — засмеялся он.
— Да. Виновны. Вы держитесь как гость. Это оскорбительно. Что мы здесь — трамплин для вашего будущего?
— Вы — нет. Но Арктур, горы — трамплин, больше ничего. И для вас тоже.
— Все равно, — сказала Инга, — когда я начну поправляться, я буду вести себя тактичнее.
— Ну, я зайду к вам другой раз.
Она быстро повернула к нему лицо и посмотрела с укором.
— Вам было хуже, чем мне? — спросила она.
— Да.
— Что же вы делали?
— Я немного потерпел.
— Ах, знаю! Это — рецепт Штума!
— Я был уверен, что мне есть смысл выздороветь.
— Смысл?
Она помолчала немного.
— Вас ждет кто-нибудь дома?
— Все ждут, — сказал он и удивился своему ответу: так выразилась у пего эта мысль впервые.
— Все — это никто.
— У нас не так. Когда я заболел…
— Как вообще это было?.. Или — не надо, я не хочу. Я не хочу все об одном и том же. Это совсем не главное… Дайте мне одеколон.
Вытянув руки из-под одеяла, она сложила ладони в пригоршню. Левшин налил ей одеколон. Пальцы ее стали необычайно длинными, и, когда она их растирала, казалось, вот-вот начнут отчленяться суставы. Она попросила зеркало, но сразу отдала его назад.
— Сочувствуете мне? — сказала она, усмехаясь.
— Иногда.
— Это подло так отвечать, понимаете, подло, если вам говорят… если женщина говорит, что вас любит…
Они смотрели друг на друга молча. Он был взволнован не меньше ее и не мог ответить. К Инге возвращалась прошлая прелесть, краски с силой проступили на ее лице, и худоба, будто исчезая, становилась милее.
— Вам просто хочется скорее поправиться, — сказал Левшин.
— Я лучше вас знаю, что мне хочется. Мне нужно скорее пожить.
— У вас есть время.
— Не обнадеживайте, вы — не доктор. Что может быть страшнее докторского безучастия!
![Старик](/storage/book-covers/18/18351643c34f2cf4b48de68a0f576646f3e27715.jpg)
«Старик» (1929 г.) — может быть лучшая фединская повесть…»С. Боровиков «Знамя» 2008, № 6.«Федину попались интересные материалы из воспоминаний Чернышевского и его наброски.Это натолкнуло на мысль написать повесть о временах старого Саратова. В 1930 году такая повесть под названием «Старик» увидела свет».И. Яковлев «Константин Федин — человек и теплоход».«В раннем детстве моем иногда слышал я разговоры о старине, и из небытия, из совершенной пустоты, из какого-то темного, зияющего «ничто» возникало настоящее.
![Мальчики](/storage/book-covers/51/5198711b1fb7197d0021f76e2ddb777bf461fa45.jpg)
В книге четыре короткие истории о русских мальчиках. Рисунки А. М. Ермолаева. Ответственный редактор С. В. Орлеанская. Художественный редактор Б. А. Дехтерев. Технический редактор Р. М. Кравцова. Корректоры Т. П. Лайзерович и А. Б. Стрельник. Содержание: От редакции Конст. Федин. Сазаны (рассказ) Конст. Федин. Вася (рассказ) Конст. Федин. Мальчик из Семлёва (рассказ) Конст. Федин. Командир (рассказ) Для младшего школьного возраста.
![Костер](/storage/book-covers/38/388b39e7c7eac5bc0d6c7b580015d5f1f6f3a2c4.jpg)
Роман известного советского писателя представляет собой широкое полотно народной жизни Советской страны. Этой книгой завершается трилогия, в которую входят роман «Первые радости», «Необыкновенное лето».
![Слово о солдате](/storage/book-covers/ba/ba15c33f7d307c50173128c005cb86ac67acaffc.jpg)
В сборник включены рассказы и очерки известных советских писателей, опубликованные в 1941–1945 годах в журнале «Красноармеец» (ныне «Советский воин»). Посвященные подвигу советского человека в годы Великой Отечественной войны на фронте и в тылу, они написаны по свежим следам событий и фактов и проникнуты горячей любовью к Родине, твердой уверенностью в торжестве правого дела — неизбежной победе нашего народа над злейшим врагом человечества — германским фашизмом.http://ruslit.traumlibrary.net.
![Наровчатская хроника, веденная Симоновского монастыря послушником Игнатием в лето 1919-е](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Шекспир](/storage/book-covers/78/78510c8391178e100d96a7b6866bd5a74c4eeda3.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Краснобожский летописец](/storage/book-covers/44/444ccb620e715ffe79664c9e77a8420e6bb5ee3f.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Сорокина](/storage/book-covers/55/55d949e91aeffb0ed7e93cb9d2c25a8544ebad12.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Круг. Альманах артели писателей, книга 4](/storage/book-covers/93/9320d675c29f5ff8062408e727c436d2aa50875b.jpg)
Издательство Круг — артель писателей, организовавшаяся в Москве в 1922 г. В артели принимали участие почти исключительно «попутчики»: Всеволод Иванов, Л. Сейфуллина, Б. Пастернак, А. Аросев и др., а также (по меркам тех лет) явно буржуазные писатели: Е. Замятин, Б. Пильняк, И. Эренбург. Артелью было организовано издательство с одноименным названием, занявшееся выпуском литературно-художественной русской и переводной литературы.