Повелитель охоты - [52]
— Жалкие паяцы, безмозглые марионетки, страдающие манией величия, — вот они кто! Что уж верно, так верно! Не обязательно было даже услышать те выстрелы, чтобы это понять.
Гордыня. Неуемная, неукротимая гордыня. Я попыталась улыбнуться. Но бледный зародыш улыбки, который, похоже, тронул мои губы, тотчас погас, словно признавшись в своем бессилии. Я потупилась. В груди у меня закипала дикая злоба; невыразимая ярость рвалась наружу. Тем не менее я заставила себя поднять голову. (Я сделала бы это, даже если для этого пришлось бы завыть.) И, пораженная, вытаращила глаза: все предметы в комнате обрели спокойствие, но до чего же нелепо, до чего гротескно выглядел среди них гримасничающий Лабан! Потом я встретила его взгляд, подстерегавший мои движения, и теперь этот взгляд был тревожен, полон болезненной неуверенности. Чувство неприязни и отвращения сгинуло. Оно растаяло, и осталась во мне лишь нестерпимая, сосущая пустота. Не вымолвив ни слова, я спрятала лицо в ладонях.
Он заговорил снова:
— Вдвоем, а тем более с вами, мы быстро его отыщем. Те горячие головы, что там верховодят, не отважатся сбить вас с пути, поднять на вас глаза. Перед вами рухнут все препятствия, откроются все дороги. Вы будете защищены исходящим от вас светом. Это они будут следовать за вами, станут вашими рабами.
Я подумала: вот она, неведомая страна, слóва которой, первого слова, я ждала так давно. Я вошла и шагаю по ней.
Именно тогда я ощутила чье-то присутствие, подобное неуловимому трепету. Чье — Хакима, его призрака? Оно угадывалось в неощутимой области стыка между моим напряженным восприятием и прилегающим пространством. Я убрала руки от лица — так открывают ставни — и почувствовала, что подставляю душу свету дня. Лабан смотрел на меня в упор, ничего не предпринимая, ничего не говоря. Картина, увиденная мною в тот миг, повергла меня в полуобморочное состояние, и я вытянула вперед руки. Потом мне пришлось признать очевидное: со мной приключилось нечто такое, чего я не сумела предвидеть и теперь не знала, как воспринять.
— Что с вами? — спросил он.
Я уверена, что губы его не шевельнулись, не издали ни звука. Но я подумала: отныне — ничего, никакой силы.
Он, похоже, не понимал, что происходит, и чего-то ждал — не могу сказать, чего именно. Он тихонько подошел ко мне. Теперь уже он, казалось, боялся вспугнуть некое видение, и этим самым видением была я.
Он дважды повторил:
— Что вы видите? Что вы видите?
Его лицо придвинулось почти вплотную к моему. Я отвернулась, чувствуя себя так, будто из меня выкачали всю кровь. Ни кровинки не оставалось, должно быть, и в лице.
— Мы пойдем, не так ли, госпожа Марта?
Мои губы, мои собственные губы не повиновались мне, отказывались разжаться. И в то же время я видела, что его исподлобья устремленный на меня взгляд по-прежнему подстерегает малейшее мое движение, малейший трепет век, любой невольно поданный знак. Именно так должен он был бы себя вести, если бы хотел разлучить меня с моей душой. Однако, не увидев и не услышав ничего из того, что он, судя по всему, чаял дождаться, он решил заговорить — я по-прежнему ощущала на своем лице его дыхание:
— Он — и мертв? Глупости.
Он снова направлял на меня заостренный взгляд.
— Надеюсь, вы этому не поверили.
Он отнюдь не производил впечатления человека, который бредит. Более того, его слова сопровождались даже едва скрытой иронией.
Тогда я услышала свой голос — притухший, какой-то по-детски робкий, он доносился словно бы из-за стены:
— Нет.
— Правда?
— Правда.
Какое-то время он размышлял. Довольно долго.
— А то я было усомнился.
Я снова услышала свой ответ:
— Нет, нет, клянусь!
— Вы в этом уверены?
— Уверена.
Он только и отозвался:
— А.
Потом он склонил голову и уткнулся лбом в мое плечо. Я застыла. Я попыталась перебороть ощущение, которое заползло в меня, ощущение лицемерного, ядовитого холода. Но не нашла в себе необходимой для этого энергии и воли. Изо льда, и вся была изо льда, неспособная сделать движение, потерявшая всякое воспоминание о той, что звалась Мартой.
Я подняла правую руку, вытянула ее вперед, пальцы мои уперлись в его грудь — все это совершалось как-то независимо от меня самой. Едва я его коснулась, как он отпрянул. Уставился на меня потухшим, безжизненным взором.
Внезапно он увидел меня.
— Почему?
Я отгородилась от него ладонями с растопыренными пальцами. Он попятился еще, незаметно так попятился. И продолжал пятиться, взирая на меня с потусторонней отрешенностью. Отступая и удаляясь еще и еще. Потом на лице его появилась детская улыбка, и сомкнутые на моем сердце тиски сжались, выдавив из меня крик. Я приготовилась увидеть, как мое тело, мое собственное тело рухнет, и оцепенела, все так же держа руки на весу, пытаясь вспомнить что-то — уж и не знаю что, что-то печальное. Но все пересиливал охвативший меня ужас. Он преследовал меня, без всяких усилий прятал от меня это что-то, которое в свою очередь пыталось от него укрыться. Отчаявшись найти, я стала звать:
— Хаким, Хаким.
Я еще помню это отчаяние, вырвавшееся из моей груди, но не имею представления, чтó произошло потом и куда я отправилась. Ведь что-то наверняка произошло, я точно куда-то отправилась, а теперь я вернулась, я снова здесь. Это произошло несколько минут тому назад, но я озираюсь вокруг, ничего не узнавая, словно впервые попала сюда; мой взгляд останавливается на каждом предмете, скользит мимо и снова возвращается к нему, потом к другому, и это по-прежнему моя комната. Но Лабана уже нет. Напряжение отпускает меня. Тут сказать совершенно нечего. Он ушел, но чувство освобождения, которое я испытываю, не приносит никакого утешения.
![Кто помнит о море](/storage/book-covers/b8/b8c79697377762f1c23d50f5951c1dfd42e87781.jpg)
Мухаммед Диб — крупнейший современный алжирский писатель, автор многих романов и новелл, получивших широкое международное признание.В романах «Кто помнит о море», «Пляска смерти», «Бог в стране варваров», «Повелитель охоты», автор затрагивает острые проблемы современной жизни как в странах, освободившихся от колониализма, так и в странах капиталистического Запада.
![Поэзия Африки](/storage/book-covers/2d/2d2181c577f2102a0badbc1d671e3b624e3bcf3b.jpg)
В настоящее издание включены стихотворения поэтов Африки.Вступительная статья Роберта РождественскогоСоставление и примечания: М. Ваксмахер, Э. Ганкин, И. Ермаков, А. Ибрагимов, М. Курганцев, Е. Ряузова, Вл. Чесноков.Статья к иллюстрациям: В. Мириманов.Стихи в переводе: М. Ваксмахер, М. Кудинов, А. Ревич, М. Курганцев, Ю. Левитанский, И. Тынянова, П. Грушко, Б. Слуцкий, Л. Некрасова, Е. Долматовский, В. Рогов, А. Сергеев, В. Минушин, Е. Гальперина, А. Големба, Л. Тоом, А. Ибрагимов, А. Симонов, В. Тихомиров, В. Львов, Н. Горская, А. Кашеида, Н. Стефанович, С. Северцев, Н. Павлович, О. Дмитриев, П. Антокольский, В. Маркова, М. Самаев, Новелла Матвеева, Э. Ананиашвили, В. Микушевич, А. Эппель, С. Шервинский, Д. Самойлов, В. Берестов, С. Болотин, Т. Сикорская, В. Васильев, А. Сендык, Ю. Стефанов, Л. Халиф, В. Луговской, A. Эфрон, О. Туганова, М. Зенкевич, В. Потапова.
![Пляска смерти](/storage/book-covers/02/02b9f1df448461143896a9e0b1b07263de47ab3d.jpg)
Мухаммед Диб — крупнейший современный алжирский писатель, автор многих романов и новелл, получивших широкое международное признание.В романах «Кто помнит о море», «Пляска смерти», «Бог в стране варваров», «Повелитель охоты», автор затрагивает острые проблемы современной жизни как в странах, освободившихся от колониализма, так и в странах капиталистического Запада.
![Бог в стране варваров](/storage/book-covers/e9/e9ffb78e2cebb6371271452c177282dff3ee32e6.jpg)
Мухаммед Диб — крупнейший современный алжирский писатель, автор многих романов и новелл, получивших широкое международное признание.В романах «Кто помнит о море», «Пляска смерти», «Бог в стране варваров», «Повелитель охоты», автор затрагивает острые проблемы современной жизни как в странах, освободившихся от колониализма, так и в странах капиталистического Запада.
![Кто помнит о море. Пляска смерти. Бог в стране варваров. Повелитель охоты](/storage/book-covers/11/116b0fa9c255e16d2277f3d692d320c1e0443e38.jpg)
Мухаммед Диб — крупнейший современный алжирский писатель, автор многих романов и новелл, получивших широкое международное признание.В романах «Кто помнит о море», «Пляска смерти», «Бог в стране варваров», «Повелитель охоты», автор затрагивает острые проблемы современной жизни как в странах, освободившихся от колониализма, так и в странах капиталистического Запада.
![Большой дом. Пожар](/storage/book-covers/4a/4afc570454eca09f014a4afe0da1e0e5ac109485.jpg)
Алжирский писатель Мухаммед Диб поставил себе целью рассказать о своем народе в трилогии под общим названием «Алжир». Два романа из этой трилогии — «Большой дом» и «Пожар» — повествуют о судьбах коренного населения этой страны, о земледельцах, феллахах, батраках, работающих на колонистов-европейцев.
![Заполье. Книга вторая](/storage/book-covers/00/0055af891d8bd7117aabbbd8091f96dcf9b8380f.jpg)
Действие романа происходит в 90 — е годы XX века. Автор дает свою оценку событиям 1993 года, высказывает тревогу за судьбу Родины.
![Ваш Шерлок Холмс](/storage/book-covers/4e/4e06fb51be8206289861479c22a9d55d12bf0f92.jpg)
«В искусстве как на велосипеде: или едешь, или падаешь — стоять нельзя», — эта крылатая фраза великого мхатовца Бориса Ливанова стала творческим девизом его сына, замечательного актера, режиссера Василия Ливанова. Широкая популярность пришла к нему после фильмов «Коллеги», «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона», «Дон Кихот возвращается», где он сыграл главные роли. Необычайный успех приобрел также поставленный им по собственному сценарию мультфильм «Бременские музыканты». Кроме того, Василий Борисович пишет прозу, он член Союза писателей России.«Лучший Шерлок Холмс всех времен и народов» рассказывает в книге о разных событиях своей личной и творческой жизни.
![Камертоны Греля](/storage/book-covers/59/59dd8e25bbcbc1376e95fa960fbf5fec3a1aec9a.jpg)
Автор: Те, кто уже прочитал или сейчас как раз читает мой роман «Камертоны Греля», знают, что одна из сюжетных линий в нём посвящена немецкому композитору и хормейстеру Эдуарду Грелю, жившему в Берлине в XIX веке. В романе Грель сам рассказывает о себе в своих мемуарах. Меня уже много раз спрашивали — реальное ли лицо Грель. Да, вполне реальное. С одной стороны. С другой — в романе мне, конечно, пришлось создать его заново вместе с его записками, которые я написала от его лица, очень близко к реальным биографическим фактам.
![Дюк Эллингтон Бридж](/storage/book-covers/5c/5c7f32b4f05715d62a7e99223a79b2214766d23b.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Радуйся!](/storage/book-covers/44/44574fda6f3bfe5a00d86dcede23a52e08220e15.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Лавана](/storage/book-covers/81/8198adaf4c8622e7214366b7171c77ef6a1429ce.jpg)
В 1964 г. Нарайан издает книгу «Боги, демоны и другие», в которой ставит перед собой трудную задачу: дать краткий, выразительный пересказ древних легенд, современное их прочтение. Нарайан придает своим пересказам особую интонацию, слегка ироническую и отстраненную; он свободно сопоставляет события мифа и сегодняшнего дня.
![Кошки-мышки](/storage/book-covers/9d/9dbac0573b41298af888993a4b3ee7f37523b658.jpg)
Грозное оружие сатиры И. Эркеня обращено против социальной несправедливости, лжи и обывательского равнодушия, против моральной беспринципности. Вера в торжество гуманизма — таков общественный пафос его творчества.
![Молчание моря](/storage/book-covers/06/06ae2697955c4c99464c868a925f2adbb17d0352.jpg)
Веркор (настоящее имя Жан Брюллер) — знаменитый французский писатель. Его подпольно изданная повесть «Молчание моря» (1942) стала первым словом литературы французского Сопротивления.Jean Vercors. Le silence de la mer. 1942.Перевод с французского Н. Столяровой и Н. ИпполитовойРедактор О. ТельноваВеркор. Издательство «Радуга». Москва. 1990. (Серия «Мастера современной прозы»).