Полынь - [6]
Инвалид тоже спал, храпел вовсю, на лице у него было умильное, размягченное выражение ребенка, уснувшего безмятежным сном около матери. А мужчина, который с ним разговаривал, спал странно, осторожно сопел, — из-под приспущенных век мерцали настороженно щелочки глаз. Он, возможно, караулил свою суму от людей или думал о чем-то.
Иван сел, обнял колени и начал задремывать. За окном захрапели, подрались и заржали кони. Там выругались охрипло:
— У, черт!..
— Ой, мамочка, иди сюда, тут не страшно! — закричала девчонка возле печи.
Гладя волосы дочери, женщина тихо жаловалась кому-то:
— Как глаза закроет, так кошмары плетутся. Насмотрелась беды, господи! Да, спи, спи, усни, касатушка! И зайчик в лесу спит, и все птички, и травка дремет. Всему свой черед… Вот вырастешь большая, большая, ладная, красивая. Спи, миленькая, деточка моя…
Ей отозвался голос:
— Не горюй, перемелется — мука будет.
Шура на минуту оторвала голову от руки, открыла глаза, огляделась с удивлением, спросив Ивана:
— Не спишь? — и заснула мгновенно.
Под окном вдруг застукало, зашипело, и хриплым, ворчливым голосом крикнул паровоз. Спавшие женщины, старики и дети вскочили разом, похватали сумки, узлы.
— Минский приехал! Минский приехал!
— И мы пойдем? — спросила, проснувшись, Шура.
— Подождем, темно еще, — сказал Иван.
Навьючив на себя ее котомку и свой вещмешок, Иван первый вышел наружу.
На истоптанном в грязную кашу снегу во дворе около пошатнувшегося забора стояли впряженные в розвальни лошади. Мягкими губами они выбирали былинки в снегу. Воробьи вовсю прославляли жизнь: прыгали по спинам коней, копошились в сенной трухе, в санях, где лежали какие-то мешки. Воздух пах конями, сеном. Иван беспричинно и радостно рассмеялся, сказал:
— Держись за мой карман.
Он шагал, длинный, а Шура катилась маленькая, как клубочек, едва поспевая за ним.
Под ногами приминался мягкий, подвыпавший ночью снежок. За курганом — на нем жутко чернели развалины — чисто вымытое, розовое всплывало солнце. Над ним взбухало от огня небо, но выше оно было синенькое, как незатейливый ситчик. Ни автобусы, ни трамваи в городе не ходили. Сразу около вокзала, спускаясь с некрутого холма вниз, к путям, вздымались мрачные торосы битого кирпича и покореженной, опаленной огнем арматуры. И дальше, уже выше к горе, на которой был основной центр города, зыбились те же притрушенные снегом развалины. Воронки густо лепились по привокзальной площади.
Молчаливые женщины и девушки с ломами, лопатами и кирками на плечах упрямо шли навстречу ледяному ветру, как солдаты к переднему краю.
Иван проводил их глазами: «Война еще продолжается».
А Шура несла ребенка и думала со страхом: «Куда я иду?»
Вскоре началось мертвое пространство — не виднелось никакого подобия города. По сбитому на скорую руку мосту перебрались на другую сторону реки. Внизу кряхтел лед, но еще не трогался; по санной дороге, утыканной еловыми лапками, черно змеились цепочки людей.
Ветер выжимал слезы из глаз, хлестал в спины озверело и безжалостно.
Иван наклонился и прокричал:
— Дай пацана!
Легонький орущий сверток, ребенка, прижал к шинели, пошел тише, боясь оскользнуться. Перейдя мост, они начали подниматься в гору. На обледенелом булыжнике скользили ноги. Иван чуть не упал, боком проволокся до другого кювета, удержался за столб. Шура уцепилась за него сзади. Люди, которые шли им навстречу, тоже жались к развалинам, некоторые опирались на лопаты и ломики — город, было заметно, жил напряженной, хмурой жизнью.
Вверху, на холме, немыслимо сказочно светился своими голубыми куполами, позолотой крестов старинный Софийский собор. Он возвышался совершенно нетронутый среди пепла и хаоса, но в сознании Ивана и в церкви виделся не бог, а Родина, Россия, с ее просторами, лесами, страждущим народом, и что-то еще бесконечное, должно быть, судьба ее.
Старая крепостная стена на валу была во многих местах взломана, около, пониже, щетиной дыбились колья с колючей проволокой. К холму вороньим крылом припадала низкая снеговая туча. Из нее туманилась седенькая муть. Ознобкий ветер гнул сучья клена у подножия холма, жестко гладил железную непреклонную голову Кутузова.
— Смотри, они его не посмели разрушить, — указал Иван на памятник. — Он стерегет город.
Старый полководец стоял, тяжело опершись на саблю, устало и озабоченно глядел на далекие холмы, подернутые беловатой полумглой, — на запад, откуда шло нашествие тогда, откуда навалилось нынче — и оба раза побитое.
Немного задержались около памятника. Немой каменный человек со своей высоты смотрел на них. Ему, может, нравилось, что молодые люди стоят под ним и думают так же, как и он.
— Ты «Войну и мир» читала? — спросил Иван.
— Нет.
— Он Наполеона побил. Хоть и с одним глазом.
— Смотри, как живой все равно.
— Ладно, пойдем. А то мы сто лет идти будем, — сказал Иван.
С пустыря, тоже испятнанного воронками, ошалелым комочком выскочил заяц; под улюлюканье и свист Ивана покатился вниз к кустарничку.
— Лопух косой, нашел где прятаться, — рассмеялась Шура.
Около собора теплилась глубокая тишина. Двери были полуоткрыты, из них бочком, встряхивая большой круглой головой, вышел торопливо маленького роста человек, мелко засеменил к желтому флигельку с начисто срезанным снарядами вторым этажом: остался только обломок стены. Но в нижнем на всех трех окнах висел тюль и виднелись цветы в горшочках. В одном окне расплывчато липло к стеклу чье-то лицо.
![На распутье](/storage/book-covers/2e/2e07057f209704c5b80aef8746f7de2a925b92bb.jpg)
Новый роман известного писателя Леонида Корнюшина рассказывает о Смутном времени на Руси в начале XVII века. Одной из центральных фигур романа является Лжедмитрий II.
![Демьяновские жители](/storage/book-covers/d2/d22426c775b600e965ed33638f703da05a98a5e9.jpg)
Роман Леонида Корнюшина «Демьяновские жители» — остросовременное, глубокое по психологизму произведение, поднимающее жгучие проблемы нынешнего уклада маленьких деревень и городков средней полосы России. В центре повествования большая трудовая семья Тишковых — крестьяне, рабочие, сельские интеллигенты. Именно на таких корневых, преданных родной земле людей опирается в своей деятельности секретарь райкома Быков, человек мудрый, доброжелательный, непримиримый к рвачеству, волокитству.
![Найти Джульетту для гонщика](/storage/book-covers/7d/7d83ec3d56da02f26ec162fc17bcdbd08d34a2b5.jpg)
Эта книга о нежности, о любви и преданности. О понимании и чуткости. О крепкой мужской дружбе. И, конечно, об отношении Мужчины и Женщины. Через многие испытания придётся пройти отважным мотогонщикам Сашке Наумову и Дэну Байеру, прежде чем каждый из них встретит Ту Свою Единственную, которая перевернёт жизнь парня с ног на голову. А ведь её ещё нужно удержать… И загнать замуж!..
![Крутые излучины (сборник)](/storage/book-covers/c3/c37d5d14550e3914999753e374ee5cffc41af62d.jpg)
В книгу вошли рассказы о родном крае, о загадочной русской душе. Любимый край никогда не будет забытым и затерянным для тех, кто любит его, кто ратует за процветание Отечества, за сохранение исторического центра земной цивилизации. Читая A. M. Башилова, в который раз убеждаешься, что людей сближают искренняя любовь, общая мечта, воля и дело. И какие бы крутые излучины, перемены и повороты в жизни ни подстерегали нас, неистребима наша вера в торжество высшей благодати на Земле.
![Фантастиш блястиш](/storage/book-covers/cc/ccd7ffcc94b5fd06e1fb87bbe3cc4ed91c273ec2.jpg)
Политический заключенный Геннадий Чайкенфегель выходит на свободу после десяти лет пребывания в тюрьме. Он полон надежд на новую жизнь, на новое будущее, однако вскоре ему предстоит понять, что за прошедшие годы мир кардинально переменился и что никто не помнит тех жертв, на которые ему пришлось пойти ради спасения этого нового мира…
![Северные были (сборник)](/storage/book-covers/e9/e9a505e3c379ec140bd4d1548b0a07ebfacbbbd5.jpg)
О красоте земли родной и чудесах ее, о непростых судьбах земляков своих повествует Вячеслав Чиркин. В его «Былях» – дыхание Севера, столь любимого им.
![Пистолет](/storage/book-covers/88/88fe6f02f36c8b8e945f352cbcc96f7203a19c44.jpg)
Молодость, революция, горе, счастье, Россия.Нынешний день России – глазами ее молодых.Потерянное поколение? Или те, кто делает вызов времени, власти, судьбе?Кузя и Бес. Культпросвет и Белый. Их друзья и их враги.Откуда они пришли? Куда идут?На асфальте окурки. Огонь в глазах. Пистолет в кармане.Пистолетными пулями сшита то черная, то золотая ткань жизни.А у дверей старой мастерской – мачеха Беса, что шепчет горько: ну когда вы наиграетесь в вашу страшную игру, взрослые мальчики…
![ЛЕТО – ЛЕТО и другие времена года](/storage/book-covers/50/50c1a971cfb15de7dea8358dfcd9a132ba5c68c3.jpg)
Дневниковые книги Гришковца основаны на блоге, который Евгений ведёт в интернете. Зачем тогда покупать книгу? Остановиться, листая бумажные страницы, намного проще. Книга даёт возможность управления временем. Прошедшим временем. Скорость жизни сейчас такова, что не успеваешь толком прочувствовать, что-то пролистываешь, что-то оставляешь на потом, что-то стараешься не замечать. В этой книге – возможность заново посмотреть на прошедшие два года. Рассмотреть что-то, что не получилось рассмотреть сразу, удивиться тому, сколько событий они вместили, может как-то иначе расставить акценты.