Пираты - [3]

Шрифт
Интервал

Вскоре после победы Цезаря над пиратами в Малой Азии был предложен план их полного разгрома. Но с осуществлением его не спешили. Дело в том, что в какой-то мере морской разбой был и выгоден Риму. Пираты наполняли невольничьи рынки искусными мастерами из далеких земель, учеными, лекарями, строителями. А иногда ростовщики, купцы, аристократы вкладывали деньги в различные пиратские предприятия и тайно покровительствовали им.

То было время конца республики, гражданских войн, восстаний рабов. К пиратам примкнули массы беглых рабов, уцелевших после разгрома восстания Спартака, граждане разрушенных войнами городов, иноземные наемники римского войска, не получавшие платы. Особенно усилилось пиратство в 71-67 годах до н. э.

Весной 67 года до н. э. заседания Сената длились пять дней подряд от восхода до заката. (После захода солнца заседания прекращались, ибо любое решение, принятое при свечах, считалось незаконным.)

На Форуме - главной площади Рима - возвышалось одно из древнейших зданий города с выщербленными от времени стенами. Внутри, на мраморных скамьях, расположенных амфитеатром, восседали сенаторы в тогах с пурпурной полосой. Они по очереди поднимались с мест и высказывали свое мнение. Среди них был и сенатор Юлий Цезарь. Он утверждал, что только один человек может спасти Рим от пиратов - это Гней Помпеи.

Помпеи в 71 году до н. э. участвовал в подавлении восстания Спартака. Он доказал свою решительность и непреклонность, и теперь Сенат наделял его невиданными полномочиями - всей полнотой власти в бассейне Средиземного моря и в прибрежной полосе шириной в 75 километров. Ему дали армию из 120 тысяч пеших воинов и 5 тысяч всадников. Все ресурсы страны в течение трех лет были в его распоряжении.

Помпеи собрал самый крупный в истории древнего мира флот: пятьсот боевых кораблей. Грозно глядели катапульты - машины для метания каменных ядер. Громоздились на палубах перекидные мостики для абордажа, а в подводной части судов торчали бронзовые тараны.

Средиземное море было разделено Помпеем на семнадцать участков, а флот - на семнадцать эскадр. Каждой эскадрой командовал испытанный флотоводец.

Наступление началось сразу на всех участках Средиземного моря западнее Италии, ибо в первую очередь требовалось очистить пути в сицилийскую житницу.

Эскадры двинулись с запада на восток от Гибралтара к Сицилии. Все встречные корабли римляне топили, ибо Помпеи боялся, что купцы предупредят пиратов. Легаты (Легаты - воинское звание в Древнем Риме,) Помпея обшарили каждую бухточку, обыскали каждый укромный уголок.

Через сорок дней море от Гибралтара до Сицилии было очищено.

После этого Помпеи собрал корабли, крейсировавшие к западу от Апеннинского полуострова, и передал их легатам, которые действовали на востоке. Под командой каждого легата оказалась мощная армада.

По приказу Помпея в один день и час легаты начали "прочесывать" восточную часть Средиземного моря. Напуганные пираты пытались ускользнуть через Босфор в Черное море, но Дарданеллы были прочно блокированы. Спрятаться в лабиринте греческого архипелага также не всегда удавалось: бухты Адриатики были захвачены римлянами.

Сам Помпеи во главе эскадры из шестидесяти самых больших кораблей неумолимо оттеснял пиратов на восток, к Малой Азии. Пиратский флот пытался оказать сопротивление у островов Родос и Делос, но был рассеян.

Когда Помпеи подошел к главному очагу морского разбоя - Киликии, пираты были уже деморализованы и сдали без боя две свои сильнейшие крепости: Краг и Антикраг.

Пираты отступили. Их союзы, прочные во время успешных набегов, рассыпались при неудачах. К тому же Помпеи обещал свободу всем, кто добровольно сдастся в плен.

Это внесло еще больший разлад в ряды морских разбойников.

Помпеи сдержал свое слово и даже выкатил сдавшимся врагам огромные глиняные сосуды- пифосы с терпким молодым вином.

Наиболее отчаянные из пиратов попытались дать римлянам бой в западной части Киликии, в крепости Коракесион. Эта последняя пиратская крепость считалась неприступной, но, конечно, не для опьяненных успехом римских легионеров.

Коракесион пал после непродолжительного штурма. Его защитники были распяты, а женщины и дети отправлены на невольничьи рынки. Всего Помпеи предал казни десять тысяч человек. Восемьсот больших и малых пиратских кораблей досталось римлянам, вдвое большее количество было потоплено или сожжено.

Поэты славили победу Помпея в звучных панегириках, ваятели высекали из мрамора его портреты, на римских площадях из уст в уста передавали слова Помпея: "Если пираты и поднимут голову, то уж, во всяком случае, не при моей жизни".

Пираты "подняли голову" не только при жизни Помпея, но и с его помощью.

В 49 году до н. э. окончательно распался первый триумвират: политический союз Помпея, Цезаря и Красса - бывшие союзники перессорились в борьбе за власть. Новая гражданская война расколола Рим.

Сила оказалась на стороне Цезаря. Помпеи бежал из Рима на юг Италии, а оттуда в Грецию. И здесь, готовясь к решительному бою, он обратился за военной помощью к остаткам тех пиратов, над которыми еще недавно праздновал победу.


Еще от автора Борис Ионович Бродский
Вслед за героями книг

Да я же всех знаю! – воскликнешь ты, раскрывая эту книгу. Конечно, ты знаешь бесстрашного Спартака. Ты бился вместе с Айвенго на турнире в Ашби и сопровождал благородного Квентина Дорварда в его опасном путешествии из Тура в мятежный город Льеж. Ты восхищался мужеством купца Калашникова, не побоявшегося вступить в бой с царским опричником. Ты забывал о времени, следя за необыкновенными приключениями отважных мушкетёров. . .Итак, все они – твои старые знакомые. А теперь представим себе: как-то вечером ты и твои приятели собрались у меня дома.


Рекомендуем почитать
Заслон

«Заслон» — это роман о борьбе трудящихся Амурской области за установление Советской власти на Дальнем Востоке, о борьбе с интервентами и белогвардейцами. Перед читателем пройдут сочно написанные картины жизни офицерства и генералов, вышвырнутых революцией за кордон, и полная подвигов героическая жизнь первых комсомольцев области, отдавших жизнь за Советы.


За Кубанью

Жестокой и кровавой была борьба за Советскую власть, за новую жизнь в Адыгее. Враги революции пытались в своих целях использовать национальные, родовые, бытовые и религиозные особенности адыгейского народа, но им это не удалось. Борьба, которую Нух, Ильяс, Умар и другие адыгейцы ведут за лучшую долю для своего народа, завершается победой благодаря честной и бескорыстной помощи русских. В книге ярко показана дружба бывшего комиссара Максима Перегудова и рядового буденновца адыгейца Ильяса Теучежа.


В индейских прериях и тылах мятежников

Автобиографические записки Джеймса Пайка (1834–1837) — одни из самых интересных и читаемых из всего мемуарного наследия участников и очевидцев гражданской войны 1861–1865 гг. в США. Благодаря автору мемуаров — техасскому рейнджеру, разведчику и солдату, которому самые выдающиеся генералы Севера доверяли и секретные миссии, мы имеем прекрасную возможность лучше понять и природу этой войны, а самое главное — характер живших тогда людей.


Плащ еретика

Небольшой рассказ - предание о Джордано Бруно. .


Поход группы Дятлова. Первое документальное исследование причин гибели туристов

В 1959 году группа туристов отправилась из Свердловска в поход по горам Северного Урала. Их маршрут труден и не изведан. Решив заночевать на горе 1079, туристы попадают в условия, которые прекращают их последний поход. Поиски долгие и трудные. Находки в горах озадачат всех. Гору не случайно здесь прозвали «Гора Мертвецов». Очень много загадок. Но так ли всё необъяснимо? Автор создаёт документальную реконструкцию гибели туристов, предлагая читателю самому стать участником поисков.


В тисках Бастилии

Мемуары де Латюда — незаменимый источник любопытнейших сведений о тюремном быте XVIII столетия. Если, повествуя о своей молодости, де Латюд кое-что утаивал, а кое-что приукрашивал, стараясь выставить себя перед читателями в возможно более выгодном свете, то в рассказе о своих переживаниях в тюрьме он безусловно правдив и искренен, и факты, на которые он указывает, подтверждаются многочисленными документальными данными. В том грозном обвинительном акте, который беспристрастная история составила против французской монархии, запискам де Латюда принадлежит, по праву, далеко не последнее место.