Пароль «Dum spiro…» - [76]
Я видел, как побледнело лицо Рауля. В глазах Долорес блеснула слеза, и, больше обращаясь к отцу, нежели к нам, она, как бы продолжая давно начатый спор, горячо заговорила:
— В Чили такое невозможно. Разве найдется хотя бы один чилиец, чья рука поднимется на нашего Пабло? У нас не расстреливают инакомыслящих и не любят крови.
— А разве не чилийцы убили генерала Шнейдера за его верность республике, правительству Народного единства? Ты забываешь, дочка, — голос Рауля звучал убежденно, твердо, — что фашизм отнюдь не явление, присущее лишь той или иной нации. Я лично не вижу никакой разницы между немецкими, итальянскими, испанскими фашистами и подлыми убийцами Шнейдера. Все они одним миром мазаны.
Этот небольшой инцидент за столом чилийского коммуниста хорошо запомнился, ибо имел неожиданное для меня завершение.
Было так. Младший Рауль повел моих товарищей в свою комнату — мастерскую. Мы остались с Раулем одни.
— Мне кое-что известно о твоем прошлом, компаньерос, — заговорил он тихо. — Сотрудник советского консульства, мой добрый знакомый, читал твою книгу, видел фильм о боевых делах «Голоса» в годы войны. Ты боролся в подполье, воевал в глубоком вражеском тылу. Скажу откровенно, как коммунист коммунисту: для меня ваш опыт не просто интересная страничка истории. Я не разделяю чрезмерного оптимизма моей дочери и некоторых ее юных друзей. Более того, подобные настроения, к сожалению, распространены не только среди молодежи. Они вызывают у нас, старых коммунистов, глубокую тревогу.
До вашего прихода у нас, компаньерос, был на эту тему разговор за семейным столом, так сказать, небольшая партийно-комсомольская дискуссия. Я им — свое, они — свое. Я им о годах подполья, преследованиях коммунистов Чили, о камерах пыток в тюрьмах политической полиции в Сантьяго, с которыми мне, увы, довелось познакомиться не с чужих слов, а они: то было давно и не повторится никогда. Чилийская олигархия, дескать, не такая агрессивная, как в других странах. Мятежи военных, террор хунт — привычное явление для Латинской Америки, но только не для Чили. Чили-де совсем иная страна, с давними демократическими традициями, с армией, которая всегда стояла, стоит и будет стоять на стороне конституции и закона. Такой урок мне преподала моя дочь Долорес. Я тоже оптимист, тоже люблю свою страну, свой народ, но мне приходилось бывать в Парагвае, я был солдатом армии Фиделя, не раз смотрел в глаза смерти и знаю: самый воспитанный помещик или капиталист, даже с двумя университетскими дипломами и манерами джентльмена вмиг забывает о гуманизме, любви к ближнему, утонченных манерах, идет на сделку с «мумиями», с черными полковниками, с фашизмом, с самим чертом, становится палачом или подкупает, нанимает убийц и палачей, когда дело касается его собственности, как только народ хочет взять в свои руки его земли, фабрики, заводы, шахты, банки.
— Я, — взволнованно продолжал Рауль, — не стал скрывать свои опасения; вера, оптимизм — это хорошо, но оптимизм, который переходит в самоуверенность и легкомыслие — это уже преступление перед партией, революцией. Мы, коммунисты, ни на миг не имеем права, не должны забывать: до того времени, пока законодательные органы, пресса, телевидение, радио в руках правых, а на командных постах в армии сынки латифундистов и буржуа, воспитанники Пентагона, надо быть готовыми ко всему, держать порох в пороховницах.
И знаешь, чем кончилась эта семейная дискуссия? Моим полным поражением. Что ж, история решит наш спор. Я горячо желаю, чтобы оправдались надежды наших оптимистов, моей Долорес. А готовиться надо к худшему, чтобы враг не застал нас врасплох. Теперь ты понимаешь, компаньерос, почему меня так интересует твое боевое прошлое?..
Я тогда рассказал Раулю о деятельности нашей группы военных разведчиков в Кракове, не умалчивая о неудачах и просчетах. Вспомнил и 12 января 1945 года — первый день наступления 1-го Украинского фронта, который мог именно из-за определенной самоуверенности и недостаточной нашей бдительности стать последним днем группы «Голос».
Товарищу Раулю, помню, очень понравился наш пароль. И когда мы прощались в аэропорту Сантьяго, он, крепко пожав мою руку, повторил как клятву: «Dum spiro — spero».
Прошло совсем немного времени после нашего разговора с Раулем, и трагедия, которая до сих пор продолжается в Чили, показала, что фашизм остается фашизмом, что зверства хунты ничем не уступают зверствам гитлеровцев, а их лагеря смерти на страшном острове Досон, в Атакама, Чакабуко, Сан-Бернардо отличаются от Освенцима и Бухенвальда разве что отсутствием крематориев.
![Я — «Голос»](/storage/book-covers/b9/b9dd3819873d794cc8662c6af27c73ff8c20e15c.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Я был «майором Вихрем». Воспоминания разведчика](/storage/book-covers/6a/6adcb81be316568e2b701a5689fdcb7336318e83.jpg)
Советский блокбастер «Майор Вихрь» впервые рассказал о том, как весной 1945 года наша военная разведка предотвратила уничтожение немцами старинного польского города Кракова. Образы героев картины — собирательные, а ряд событий и трагический финал — вымышленные. В основе сюжета — подлинная история боевой деятельности разведывательной группы «Голос» и ее командира — бывшего директора сельской школы Евгения Березняка.Спасение Кракова — не единственный подвиг, который совершил реальный «майор Вихрь». За 150 дней нахождения в тылу противника группе «Голос» удалось полностью разведать Краковский укрепрайон, собрать и передать в штаб 1-го Украинского фронта достоверную информацию о дислокации нацистских армий, корпусов и дивизий, воздушных эскадрилий.
![«В институте, под сводами лестниц…» Судьбы и творчество выпускников МПГУ – шестидесятников](/storage/book-covers/38/38125d69e8e622b8e835e775ce40fe6862299614.jpg)
Издание посвящено одному из самых ярких периодов истории МГПИ-МПГУ – 1950–1960-м годам ХХ века. Это время, когда в институте учились Ю. Визбор, П. Фоменко, Ю. Ким, А. Якушева, В. Лукин и другие выдающиеся представители современной литературы, искусства, журналистики. Об истоках их творчества, о непростых судьбах рассказывается в этой книге.
![Неизвестный М.Е. Салтыков (Н. Щедрин). Воспоминания, письма, стихи](/storage/book-covers/32/323c1f107274ca0b3e309f00078aed67b673d1ee.jpg)
Михаил Евграфович Салтыков (Н. Щедрин) известен сегодняшним читателям главным образом как автор нескольких хрестоматийных сказок, но это далеко не лучшее из того, что он написал. Писатель колоссального масштаба, наделенный «сумасшедше-юмористической фантазией», Салтыков обнажал суть явлений и показывал жизнь с неожиданной стороны. Не случайно для своих современников он стал «властителем дум», одним из тех, кому верили, чье слово будоражило умы, чей горький смех вызывал отклик и сочувствие. Опубликованные в этой книге тексты – эпистолярные фрагменты из «мушкетерских» посланий самого писателя, малоизвестные воспоминания современников о нем, прозаические и стихотворные отклики на его смерть – дают представление о Салтыкове не только как о гениальном художнике, общественно значимой личности, но и как о частном человеке.
![Почему Боуи важен](/storage/book-covers/2b/2bea079382513cde54871213a8feae13ff295cc9.jpg)
Дэвид Джонс навсегда останется в истории поп-культуры как самый переменчивый ее герой. Дэвид Боуи, Зигги Стардаст, Аладдин Сэйн, Изможденный Белый Герцог – лишь несколько из его имен и обличий. Но кем он был на самом деле? Какая логика стоит за чередой образов и альбомов? Какие подсказки к его судьбе скрывают улицы родного Бромли, английский кинематограф и тексты Михаила Бахтина и Жиля Делёза? Британский профессор культурологии (и преданный поклонник) Уилл Брукер изучил творчество артиста и провел необычный эксперимент: за один год он «прожил» карьеру Дэвида Боуи, подражая ему вплоть до мелочей, чтобы лучше понять мотивации и характер вечного хамелеона.
![Иоганн Себастьян Бах](/storage/book-covers/b9/b9183e5534d115a0f6eb1a1997a62c6409d6e739.jpg)
Автор в живой, увлекательной форме рассказывает о жизни и творчестве великого немецкого композитора XVIII века Иоганна Себастьяна Баха. Предназначается для широких кругов любителей музыки.
![Вольфганг Амадей Моцарт](/storage/book-covers/8b/8b4266096c4032abef15fb2d327573857c43c512.jpg)
Автор книги — известный музыковед и филолог — рассказывает о жизни великого австрийского композитора, хотя и короткой, но наполненной важными и интересными событиями, о его творчестве, истории создания наиболее известных его произведений. Предназначается для широкого круга любителей музыки.
![Николай Вавилов](/storage/book-covers/c1/c12f4f3ea60b6ac2f3160b200e10c01a870d0337.jpg)
Немногим в истории мировой науки довелось пережить столь тяжкие испытания за свои убеждения, как нашему современнику — советскому исследователю растительного царства планеты и одному из основоположников генетики Николаю Вавилову. Его доброе имя и его научное наследие, известное во всем просвещенном мире, еще полстолетия назад было под запретом в Стране Советов, которой он отдал свой талант и подарил крупнейшую в мире коллекцию растений. Сегодня получили огласку многие факты жизни и гибели Н. И. Вавилова — они нашли достойное место на страницах этой книги.