Открытое окно - [8]
НД протянул руку к телефонному аппарату, переключил на прием громкоговоритель и, набрав номер, спросил:
– Это ты, Олесь? Привет, как дела?
Я слушал его разговор с хирургом, доктором Александром Кригером.
– Дела идут… Тебе что-нибудь нужно, Юлек?
– Видишь ли, тебе известно о марках все, что с ними происходит на земле, под землей, во вселенной и вне ее…
– Ты хочешь встретиться с почтовыми работниками рая?
– Мерси, пока нет… Скажи, Олесь, сколько примерно может стоить марка «Десять краковских крон», надпечатка на австрийской доплатной?
Голос на том конце провода посерьезнел.
– Я ведь тебе вчера говорил…
– Да, но у меня сидит один из моих друзей, новичок в этом деле, необходимо, чтобы он сам услышал.
– Так вот к сведению твоих друзей: теоретически – не менее пятидесяти тысяч. Теоретически потому, что «Десять краковских крон» появляется в продаже раз в двадцать пять лет. Изюминки такого сорта уплыли от нас задолго до сентября тридцать девятого года. Во время войны гестапо тоже кол-лек-ци-о-ни-ро-ва-ло. Я знаю случай, когда владелец одного такого экземпляра был отправлен в Освенцим. Рейхсбанк продал Швейцарии два экземпляра «Десять крон» за валюту… Есть еще вопросы?
– Нет, спасибо, Олесь! Будь здоров!
– Взаимно! – закончил беседу доктор.
– Теперь уразумел? Вот так-то, – удовлетворенно произнес НД. – А если говорить о коллекции марок «За лот», то, по утверждениям вдовы, в комнате убитого коллекционера их было тысяча двести шестьдесят три… Помножь эту цифру на две с половиной тысячи злотых за штуку, то есть на цену одной марки но каталогу… Завтра и послезавтра я буду занят. Но сейчас, если хочешь, поеду с тобой на место преступления. Да… открытое окно. Как я допустил такое! – добавил он, злясь па себя.
Было ясно, что из разговоров с доктором Кригером НД знает о марках гораздо больше, чем я узнал за всю мою жизнь. Так как доктор, заядлый филателист, уже побывал на квартире сразу же после убийства и грабежа и осмотрел то, что осталось в альбомах, я решил просить его о помощи: мне необходимо было связаться с ним лично.
– Подожди, – сказал НД. – Я это организую.
Он опять набрал телефон Кратера.
– Слушай, Олесь! Есть человек, который хочет угостить нас ужином. Сегодня. В девять в «Бристоле». Подходит?
Упрашивать доктора не потребовалось.
Таким образом, хоть я и не собирался, но вынужден был в связи с убийством коллекционера раскошеливаться.
– Половину расходов я беру па себя, – рассмеялся НД. – Половину расходов на минеральную воду, – уточнил он, чтобы у меня не было никаких иллюзий.
Глава 3
Когда мы подъехали к вилле, солнце уже садилось. По асфальтированному шоссе, протянувшемуся вдоль Вислы, мчались мотоциклы. По Висле, королеве польских рек, плыли парусные лодки, недалеко от берега усердно тренировались, видимо, еще неопытные гребцы «шестерки».
– Жаль, что нет времени, – сказал НД и зашагал напрямик к улице, сбегающей к Висле. – Рванул бы я сейчас кролем стометровку. – Он с тоской оглянулся на реку. – Как думаешь, Глеб, доплыву до того берега и обратно? Я пожал плечами.
– На всякий случай позвони патрулю речной милиции, чтобы там знали, в каком месте тебя из воды вытаскивать… Зачем осложнять людям жизнь, заставлять их тратить массу времени на поиски твоего трупа?
– Думаешь, я уже ни на что не способен? – Он лихо перемахнул через груду камней.
Но прыжок был уже не тот, что случалось нам делать когда-то в партизанском отряде. Много лет утекло с той поры. НД пока еще не оброс бюрократическим жирком. Старался избегать всевозможных совещаний и конференций, где переливают из пустого в порожнее.
Если удавалось затащить его на какое-то совещание, то он сидел и уныло смотрел в потолок с таким несчастным видом, словно проиграл судебный процесс. Особенностью НД были его так называемые идеи…
То, что он так заинтересовался убийством коллекционера (хотя это и не входило в его обязанности), объяснялось и необычным характером преступления, и тем, что… окно осталось открытым!
Мы шли по насыпи к вилле, красная труба которой уже виднелась из-за деревьев.
– Как ты думаешь, преступник после убийства пошел прямиком к Висле, где мог сесть в автобус или уехать на своей машине? – спросил я.
– Думаю, что нет. Это было бы слишком рискованно, – отозвался НД. – В то время дня улица была для него гораздо безопаснее. Во-первых, идущий напрямик через поле человек слишком заметен. Во-вторых, когда было совершено преступление, шел дождь, а преступник явно из тех людей, которые хорошенько все обдумывают, прежде чем что-то делают. На земле отпечатались бы следы. На тротуаре в дождь следов не остается… А, чтоб его… Ведь я и вправду оставил окно открытым!
Мы вышли на улицу, где находилась вилла. Уже видна была каменная ограда, отделявшая дом и палисадник от тротуара.
Пробраться в комнату через окно особого труда не составляло, так как калитка из железных прутьев вполне могла заменить лестницу.
– Открытое окно еще не факт, что туда кто-то пробрался, тем более снаружи, – буркнул я, сам сомневаясь в своих словах.
– А я уверен, что только самый последний кретин не воспользовался бы такой возможностью! – отрезал НД. – Мы заперли комнату и опечатали дверь, то есть не только изолировали комнату, но тем самым и обезопасили кого-то от вдовы и служанки! И он оказался бы идиотом, если бы не заметил этого.
![Камень Юноны](/storage/book-covers/4b/4b471f603ae5a621d846d000c32dd832014f5792.jpg)
В подвале собственного дома найдена задушенной очаровательная молодая женщина. При жизни Олеся Сырникова будто магнитом притягивала мужчин. Кроме того, отличалась умом и твердостью характера, что провоцировало зависть и неприязнь окружающих. Кроме явных и скрытых недоброжелателей, пополнивших список подозреваемых, следователей насторожила загадочная деталь. В разгромленной квартире Сырниковой обнаружили старый камин, развороченный до основания. Как выяснилось позже, история, объясняющая интерес преступников к камину, уходит своими корнями в далекое прошлое…
![Легавые](/storage/book-covers/54/542656ab00e2f7363aa51cf2db9b3c146b7fddc8.jpg)
Книги американского писателя Эда Макбейна (р. 1926) давно известны не только его соотечественникам, но и далеко за пределами США. Он - один из самых тиражируемых авторов детективного жанра, чьи романы, в частности, вошедшие в знаменитый цикл "Полицейские из 87-го участка", пользуются неизменным успехом и у российского читателя. "Легавые" (1968) - одно из лучших произведений писателя, посвященное нелегким будням блюстителей порядка.
![Роджер Вест на киностудии](/storage/book-covers/2b/2bb70637ac4369f64580b7fdee9ab1b99739167f.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Ночное происшествие](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Похороны для четверых](/storage/book-covers/a6/a6dea9fe26542c6b8c49095fcd037782d8edd134.jpg)
Эрл Лайош был адвокатом. Он встретился с Коротышкой в парке и пригласил его на обед, хотя Коротышка любого мог вывести из себя. Эрл обещал познакомить его с тремя преступниками. Вот и они: известнейший голливудский актер; будущий окружной прокурор, и известный специалист в игре на скачках и знаток лошадей. Они хотели поймать Коротышку, но никак не предполагали, что он начнет стравливать их между собой.
![Погибнуть из-за скудоумия](/storage/book-covers/8e/8e1338056f49be183b646ef06b10185cf79da98f.jpg)
«Все точно так, как я сказал. Мы несем ответственность за наши прегрешения. Шэболд никогда не знал реальной жизни. Между ним и действительностью стоял барьер из его жирной шкуры и телохранителей. Так что же произошло? На его пути встретился я. Я был частью действительности. Я был для него неудобен. Я означал смерть, раздражение и всяческие жизненные неудобства, о существовании которых он даже не подозревал. Шэболд не мог от меня отделаться. Тогда он как бы вернулся в детство и повел себя словно капризный ребенок. Люди вроде него очень мягкотелые: стоит жизни покрепче их ударить, они сразу же сдаются без дальнейшего сопротивления…».