От звёзд — к терновому венку - [7]
Как видим, Стругацкие уже с первых книг оставляли на своем пути немало нерешенных вопросов. Точнее — решенных весьма неоднозначно. Делали заначки — на Будущее. Искренне жалея при этом, что мир слишком велик и нельзя рассказать сейчас же обо всем, что известно и что неизвестно…
Впрочем, эпилог в «Стажерах» прочитывается сегодня вполне однозначно: как эпилог к творческому и жизненному этапу. Честное прощание с наивными идеями периода ученичества; с неумными чудаками — высокими, широкоплечими, с раскатистым беззаботным смехом и уверенными движениями; со всеми, для кого их красивые слова и картинные жесты («Осторожные сидят на Земле, Август Иоганн. Специфика работы, Август Иоганн! — и щелкнул крепкими пальцами») стали все-таки твердокаменными заблуждениями…
Всё.
Главное — на Земле.
БОГ БЕРЕТСЯ ЧИСТИТЬ НУЖНИК. «Бедные злые люди»
Этот рассказ — отдельное произведение. В нем — напротив, пролог к новому этапу, прорыв в зону Учительства. К сожалению, форма рассказа оказалась слишком краткой для этой зоны. Рассказчик «не успевает» объяснить, выписать историческую канву, декорации. Да и вообще — не место в ШКОЛЕ лаконизму.
Однако идея будущей повести «Трудно быть богом» (а именно таково первоначальное название рассказа) — уже налицо: «Когда я думаю, что, не будь его, Аллан и Дерек остались бы живы, мне хочется сделать что-то такое, чего я никогда не хотел делать».
Одна из новых дорог обозначена. А с короткой формой с этого момента покончено навсегда.
РАЗ ВЫ ХОТИТЕ ДЕЛАТЬ ДОБРО… «Попытка к бегству»
В «Попытке» Стругацкие делают важный шаг в освоении новой изобразительной техники. Они решительно отказываются от ефремовского способа подробного описания всей структуры общества будущего, НА ФОНЕ которого даны портреты хороших людей. Здесь впервые — все как раз наоборот: декорации почти не прорисованы, зато есть люди. Их мало, но они точно в фокусе. И этого вполне достаточно: имея их пред глазами, мы можем достроить недостающее в картине окружающего мира. Именно в таком контрасте — не на фоне фантастических достижений техники или социологии, но НА ФОНЕ ЛЮДЕЙ — и дан Саул: как явственно чужой, внешний для этого мира. Хотя, возможно, именно он и есть наиболее живой и органичный герой повести. Не потому, что он из нашего мира. Но — по цельности характера.
Итак, «Попытка» — безоговорочно вещь второго этапа. Ни слова о технике будущего как таковой. Любая конкретика — только к слову, только как аксессуар. (А ведь именно в этой книге впервые появляется квазиживой космолет. И — вообще отсутствует его описание, даже описание внешнего вида. Не говоря уже о таких «давно умерших» приемах, как изложение принципа действия. «Механизм огнеметания ифритов изучен слабо и вряд ли будет когда-либо изучен досконально, потому что никому не нужен».) В итоге решаются сразу две задачи: повышение реалистичности — ведь для них там все это привычно, так что и внимание заострять особо не на чем: ну, космолет, ну, живой, делов-то! — и огромная экономия авторских сил и читательского времени. К тому же, попытка описать то, что описать невозможно в принципе, непременно выставила бы авторов в глупом свете: кому интересно оказаться в положении шимпанзе, пытающейся писать роман о людях… Куда лучше, если ирония исходит от самих авторов: «— Димка! — крикнул Антон. — Закрой-ка люк! Сквозняк».
«Экономия на декорациях» — не единственный знаковый признак повести нового этапа. Начиная с «Попытки к бегству» заметным становится освобождение той доли творческой энергии, которая ранее, в более ангажированных вещах, уходила на неуклонный подъем интеллектуально-идейной планки. И, соответственно, перенос этой энергии на долю чисто творческого начала. Возможно, в этом — одна из причин того, что «Попытка» воспринимается как «экшн» более отчетливо и цельно, чем предшествующие (и некоторые последующие, более нагруженные «учительством») книги. Простой проверочный тест выглядел бы так: экранизировать «без потерь» такую, казалось бы, приключенческую повесть, как «Трудно быть богом» — воистину нереально, не стоит и браться. Получится профанация, как бы ни был силен режиссер. При экранизации даже на высшем мировом уровне — будь то высший уровень экшн (Голливуд) или высший уровень интеллекта (Тарковский) — непременно получится нечто интересное и даже, возможно, талантливое. Но! Исчезнет «пилюля». Сохранить в кино одновременно и оболочку, и содержимое нельзя никак. А вот «Попытку к бегству» экранизировать можно — и именно без потерь. Ибо все ингредиенты пилюли здесь заключены в действии как таковом. Ну, иногда, в виде редких исключений — в репликах героев. Не в монологах, а именно в репликах, самая развернутая из которых не заняла бы и полминуты…
Савел Репнин. Чужак в мире Полудня, который оказался хитрее его обитателей. Не потому, что так уж специально хитрил, а просто они ушли в своем развитии куда-то далеко и теперь не готовы к его жесткости. (А КОМКОНа-2 пока нет.) Именно поэтому Савелу легко удалось заполучить страшное оружие, которого на всей планете — не больше сотни экземпляров: никому и в голову не приходит прятать скорчеры. Зачем и, главное, от кого? Вот тут психологическая достоверность картины Полудня заметно снижена, вплоть до прозрачности. В дальнейшем, в «Жуке в муравейнике», Стругацкие изрядно подправят полотно — не только и не столько введением структуры внутренней контрразведки, но — более реалистичным изображением самих землян. В соответствии с правилом «Я же все-таки человек, и все животное мне не чуждо».
![Что-то вроде любви](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![День ангела](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Очерки становления свободы](/storage/book-covers/b9/b94c3b90330441044cf900140ffbc3504761e651.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Литературная Газета, 6611 (№ 35/2017)](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/.
![Литературная Газета, 6609 (№ 32–33/2017)](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/.
![Литературная Газета, 6608 (№ 30–31/2017)](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/.
![Бунт кастратов](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Опубликовано в «Русском журнале» 22 декабря 2011 г. http://russ.ru/Mirovaya-povestka/Bunt-kastratov.
![«И дольше века длится век…»](/storage/book-covers/ea/eaa4f44ae8f40cd08dc996c6d2eb3d60c980165b.jpg)
Николай Афанасьевич Сотников (1900–1978) прожил большую и творчески насыщенную жизнь. Издательский редактор, газетный журналист, редактор и киносценарист киностудии «Леннаучфильм», ответственный секретарь Совета по драматургии Союза писателей России – все эти должности обогатили творческий опыт писателя, расширили диапазон его творческих интересов. В жизни ему посчастливилось знать выдающихся деятелей литературы, искусства и науки, поведать о них современным читателям и зрителям.Данный мемориальный сборник представляет из себя как бы книги в одной книге: это документальные повествования о знаменитом французском шансонье Пьере Дегейтере, о династии дрессировщиков Дуровых, о выдающемся учёном Н.