Остров Утопия - [71]
Я склонился к умирающей девушке. Та, глядя в проясняющееся небо, тихо сказала:
– Мне хотелось вернуться домой. Я хочу, чтобы каждый человек нашёл свой дом. Даже ты.
Я обернулся. Куратор совсем близко. Пистолет в руке. В стёклах чёрные очков отражался соучастник убийства. Я.
– Кем она была… на самом деле? – спросил я.
– Уже не имеет значения. Она могла быть кем угодно. Тебе стоит забыть.
Я отвернулся от куратора. Закрыл погибшей её красивые замершие глаза.
Мне казалось, что в затылок упёрся пистолет. По крайней мере, я сам бы так сделал, если бы оказался на месте убийцы.
– Её больше нет, – повторила куратор. – Забудь всё.
– Да, – выдохнул я. – Так будет лучше.
Невидимый пистолет прекратил давить на затылок.
– Пойдём, – она тронула меня за плечо. Даже назвала меня по имени. Кажется.
В голове всплыл странный образ – будто впереди раскрываются объятия ворот Аушвица. И будто меня легонько, с почти любовью, подталкивают туда.
Коммуникатор Лиан завибрировал – напоминание о непрочитанном сообщении.
Мы оба склонились к нему. Разблокировали пальцем беглянки. В воздухе отобразилась голограмма в одно слово: «Ничего».
Я посмотрел в лицо куратора. Она отвела взгляд тёмных очков в сторону. Кто знает, может, под влиянием сделанного и в ней проснулось что-то человеческое. Может, ей так же хреново.
Откуда-то справа вспорхнул голубь и полетел в проясняющееся небо. Мне вспомнилась фраза из «Обсидианового острова»: «Здесь живы только птицы». Теперь я понимал эти слова. Птицы – единственные, кто по-настоящему живёт. У них есть небо. Их дом. Его невозможно отобрать.
12. Финал № 2. Фэнтези
Райская птица пролетает в высоте. Затем ещё одна – надо мной, похожая как две капли воды на свою сестру. Неземная и будто зовущая за собой.
Я лежу на траве и смотрю в глубокое сине-сапфировое небо, время от времени закрывая глаза. Погружаясь в приятный полусон. Дышать легко. Помогает морской бриз. Иногда он ослабевает, и тогда на смену ветру приходят запахи летнего луга.
Солнце начинает припекать. Я перекатываюсь по траве в сторону тени. Помнится, её отбрасывала пальма. Открывать глаза больше не хочется. Воображение рисует едва ли не лучшую картину, чем есть в реальности. По крайней мере, солнце не слепит глаза.
Память нашёптывает, что вокруг – невысокая трава и стройные тонкие пальмы. Спокойное море, должно быть, проглядывает сквозь траву и листву деревьев. Фантазия придаёт водной глади почти сказочные черты: её цвет меняется на более светлый, лазурный, хотя настоящие лазуритовые острова далеко отсюда. Минимум, десять суток на быстроходном фрегате.
Расслышав тихий шелест и приглушённое мяуканье, я осторожно поворачиваюсь на бок. Оказалось, совсем близко проходит дикая кошка – этакий леопард в миниатюре. Видимо, я лежал здесь давно и настолько тихо, что зверёк не заметил чужака. Или рядом играют котята, а мяуканье должно помочь матери найти их.
Направление ветра меняется, и теперь поток воздуха идёт от меня к кошке. Она замирает. Поворачивает мордочку в мою сторону. Длинные чуткие уши уловили дыхание человека. Наши взгляды встречаются.
Внимательные тёмно-синие глаза лесного зверя уставились на меня. Мы смотрели друг на друга. Не мигая. Мне захотелось сказать, что я не сделаю ничего плохого. Ни ей, ни котятам. Захотелось сообщить, что они здесь не проходили, и лучше поискать в другом месте. И в какой-то момент появилась уверенность в том, что это удалось – я услышан.
Кошка моргнула, свернула в пышные кусты, но передо мной ещё долго стоял ровный тёмно-синий цвет. Взгляд, наполненный странной внутренней силой. Образ загадочного свободного существа, с которым можно общаться без слов.
Я ложусь на спину. Погружаюсь обратно, в сон, а потом меня будто выносит наверх. Я понимаю, что тоненькое мяуканье вернулось. Это моя домашняя кошка. Её усики щекочут мои щёки, а влажный носик касается подбородка.
Открываю глаза. Судя по всему, кошка проголодалась, и вышла во двор за хозяином.
Значит, я спал. Очень-очень долго. Сон был тяжёлым, жутким до безумия. Я начал понемногу вспоминать его, и быстро понял, что не хочу этого. Не хочу помнить существа без дома и имени, не заметившего, как стало опустевшим панцирем.
Я постарался забыть то, что выглядело кошмарным беспросветным сном.
Мы с кошкой вернулись домой, где она, наконец, утолила голод. Из сада вернулась моя Ка. Она давно не обижалась на то, что я зову её так. Ей даже начинало нравиться.
Я предложил покататься на яхте в море. Она согласилась.
Мы плавали целый день, но далеко в море не заходили. О дальних водах и островах поговаривают разное… К тому же нам всегда хватало родины, так похожей на мечту.
Уже ночью мы вернулись в устье реки, что протекала через остров. И этот момент я запомнил особенно хорошо.
Мы плыли по чернеющей воде. На её поверхности, на мелкой и частой ряби, играли блики лунного света, похожие на звёзды. Мы словно плыли внутри сказки, которую некто тайно нашёптывал на ухо. Лёгкая яхта покачивалась, будто на чьих-то руках. Блестящие звёзды оживляли ночное небо. Деревья, клонящие ветви к воде, тихо шелестели листвой.
После полуночи волнение усилилось, и мы поплыли уже не по лунной ряби, а по всполохам серебряного света, что переплетался с обсидиановой темнотой. Мерцания окружали яхту, и от их красоты можно было сойти с ума. Ка сидела на краю борта, опустив ноги в клубящиеся потоки сияния и сумрака.
![Укуси меня, имплант!](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Тайные знания и технологии рептилоидов изменят все, и будет не ясно, с кем ты встречаешь закат: со своим парнем или с той тварью, что убила его... Космос не примет тебя, дорогуша. Ни слабого человеческого тела, ни разума, обманутого сомнениями и дежавю. Готова ли ты отречься от того, что мешает переступить порог голубого неба и белоснежных облаков? Возможно, ты никогда не нуждалась в этом по-настоящему...
![Сумма биомеханики](/storage/book-covers/42/42a532a2b374a31537cfd42b5e302d08ba1b248e.jpg)
На твоих глазах черная повязка. Ничего не видно, и до разума доносится лишь эхо чьих-то шагов. Неизвестно – выстрелит конвоир или… Он уже сделал это?! Что, если… ты не идешь по тоннелям подземного Кенигсберга, а лежишь на грязном полу с простреленной головой, и движение подгибающихся ног – только судорога? Что, если эти неясные шаги – не твои, а палача, который выполнил свой долг? В прошлом Калининграда, прямо под его улицами, в так и не взятой крепости, война никогда не заканчивалась. Мрачный лабиринт из плит фортификационного бетона до сих пор живет апрелем 1945-го, безумием нацистов и их верой в обретение абсолютной власти.
![Град на холме](/storage/book-covers/20/20c60aca25d1f053939e0c2006db9cc0e35e3a44.jpg)
В руки детектива попадает странное дело. Некто крадёт музейные экспонаты, исторические документы, чтобы… внести в них кое-какие правки и вернуть обратно – в музеи и галереи, в учебники. Кому-то захотелось создать версию истории, в которой нет места прогрессу. Научному, культурному, социальному. Но зачем?
![Machinamenta Dei](/storage/book-covers/da/daac44f4068573a905d37ba8e5d8cd06f1eee00f.jpg)
Парадоксальный мир киберпанка. Холодный и пасмурный рай. Наполовину ад, где иногда сквозь строй неоновых вывесок прорывается настоящий живой свет – точно заблудившийся среди громад полупустых небоскребов. Это будущее, в котором ценности и мораль делают последнюю попытку угнаться за технологиями. Это частные концлагеря и приватизированная полиция, электронные тени, скитающиеся по брошенной людьми инфраструктуре, и поумневшие машины, рассуждающие о своих создателях.