Остаться у бедуинов навсегда! - [3]

Шрифт
Интервал

Колодец очень низкий, но широченный, и сверху закрыт металлической решёткой, чтобы никто туда ненароком не свалился. Это напоминает огромную скважину где–то на промышленном предприятии.

— Да есть ли там вода? — сомневается кто–то.

— Пожалуйста, подойдите и посмотрите вниз, — приглашает Махмуд.

Мы с видом законченных идиотов вытягиваем шеи и смотрим в колодец. Там, в темноте, ничего не видно.

— Здесь глубина до поверхности воды двадцать метров, — говорит проводник.

Мы опускаем туда ведро на толстой цепи и видим, как всколыхнулась, закачалась верхняя кромка воды.

— Можно помыть руки, — говорит Махмуд. — Скоро будем ужинать.

«А как же санитарная зона? — думаю я. — Хорошо бы отойти в сторонку».

Проводник первый подаёт пример всем нам, ополаскивает руки. Потом по очереди мы подходим к ведру и совершаем это бессмысленное, почти ритуальное омовение. Мы с удовольствием прикасаемся к священной воде пустыни Сахары. Без неё не было бы жизни здесь, в сухом и жарком ущелье. К нашему удивлению, вода в колодце довольно тёплая. Даже туда, в глубокую нору, дошёл неумирающий жар египетского солнца.

— А теперь идёмте в сад, — говорит Махмуд.

Я понимаю, что экскурсовод путает русские слова. Какой тут может быть сад?

Но нас и впрямь приводят в садик бедуинов. На небольшой площадке, со всех сторон окружённой невысокой глинистой насыпью, растут пять деревьев ростом не выше среднего человека. Каждое только что полито: у основания ствола грунт влажен и тёмен.

— А почему их только пять?

— Сколько семей в посёлке — столько и деревьев, — поясняет экскурсовод. — Каждое дерево — это символ семьи. Чем выше дерево, тем старше семья.

— А там, чуть дальше — что такое?

— Мечеть. Церковь бедуинов.

Махмуд подводит нас к странному сооружению, которое никак не назовёшь церковью. Пожалуй, это больше похоже на павильон в детском садике, чтобы малыши могли спрятаться от дождика во время прогулки. На нескольких каменных колоннах прочно держится плоская крыша. Стен, можно сказать, нет, поэтому мы даже не заходим вовнутрь: и так всё видно. Здесь бедуины совершают свой намаз. На полу — коврики с рисунками и арабской вязью. Вот и всё, больше ничего в этой мечети нет. Всё предельно скромно и аскетично. Над арочным входом в мечеть арабским шрифтом начертано слово «Аллах». Будучи студентом, я полтора года жил в общежитии с арабами из Сирии и выучил, как пишется это слово.

«А что, очень грамотно придумано, — киваю я собственным мыслям. — Сначала — стремительный марш–бросок по пустыне, потом прогулка по садику, вечерний намаз и омовение рук… Стало быть, скоро будет ужин. А потом, вероятно, танцы…»

***

— А теперь, — произносит Махмуд голосом массовика–затейника из парка культуры, — мы можем покататься на верблюдах.

Подходим в верблюжьему стаду, которое охраняют почему–то одни только женщины. Все они с ног до головы закутаны в свои длинные тёмные одежды, и мы почти не можем разглядеть лица.

— Скорее, скорее, — торопит Махмуд, — а то всем не хватит.

Я окидываю взглядом стадо. Да, верблюдов и впрямь маловато. Самые смелые из нас усаживаются на спины животных. Русские женщины ойкают и чуть взвизгивают, когда верблюды поднимаются на ноги. Пока я снимаю эту шумную сценку, первые всадники неспешно удаляются прочь от посёлка — туда, где садится солнце.

— Алёша, скорее! — кричит мне, обернувшись через плечо, жена со спины одного из верблюдов. — Вон есть ещё один свободный.

Я взбираюсь на зверя, продолжая сжимать в руках видеокамеру и фотоаппарат. Бедуинка в чёрном (я даже не могу определить, молода ли она) настойчиво дёргает за узду и произносит что–то вроде «щ-щок! щок!». Верблюд нехотя поднимается на задние ноги… и я только чудом не падаю со спины. Задние ноги верблюда так высоки, что в мгновение ока моя задница оказывается выше головы (и моей, и верблюжьей). Я не могу помочь себе руками, потому что они заняты. И сколько потом я ни старался, так и не смог объяснить себе, каким органом мне всё–таки удалось зацепиться за хребет несчастного животного.

Женщина–бедуинка неторопливо ведёт своего питомца, на котором восседаю аз многогрешный, прямо на запад, к солнцу. Мне сверху видно всё: и горы из песчаника вокруг посёлка, и чёрная спина моей провожатой, и кажущийся гигантским затылок верблюда прямо у меня перед носом, и бардовое закатное солнце, и дорога, уходящая в безграничные дали пустыни. Мерно раскачиваясь в уютном седле, я продолжаю снимать всё, что вижу. Шорох почвы под ногами у верблюда делает ещё звонче тишину. У меня на сердце необычайно тепло и спокойно. Я погружаюсь в странный транс. Мне некуда торопиться. Я никогда не уеду из этого посёлка. Я слезу с верблюда, лягу на горячую землю и замру в сладкой истоме…

Минут через десять бедуинка разворачивает верблюда, и мы идём назад. Там меня уже ждут жена и дочь. Наверно, в своих шортах, в выцветшей футболке и нелепой арафатке на голове я представляю собой забавное зрелище. Жена смеётся и тянет ко мне руку:

— Давай скорее видеокамеру!

Ах, да! Надо ведь снять и меня для истории.

— Ты знаешь, я только что чуть не навернулся с этого гиганта, — кричу я жене. — Почти клюнул носом кораблю пустыни в затылок, когда он вскочил на ноги.


Еще от автора Алексей Станиславович Петров
Адюльтер доктора Градова

Внимательный читатель при некоторой работе ума будет сторицей вознагражден интереснейшими наблюдениями автора о правде жизни, о правде любви, о зове природы и о неоднозначности человеческой натуры. А еще о том, о чем не говорят в приличном обществе, но о том, что это всё-таки есть… Есть сплошь и рядом. А вот опускаемся ли мы при этом до свинства или остаемся все же людьми — каждый решает сам. И не все — только черное и белое. И больше вопросов, чем ответов. И нешуточные страсти, и боль разлуки и страдания от безвыходности и … резать по живому… Это написано не по учебникам и наивным детским книжкам о любви.


Облако

На даче вдруг упал и умер пожилой человек. Только что спорил с соседом о том, надо ли было вводить войска в Чечню и в Афганистан или не надо. Доказывал, что надо. Мужик он деревенский, честный, переживал, что разваливается страна и армия.Почему облако?История и политика — это облако, которое сегодня есть, завтра его уже не видно, растаяло, и что было на самом деле, никтоне знает. Второй раз упоминается облако, когда главный герой говорит, что надо навести порядок в стране, и жизнь будет "как это облако над головой".Кто виноват в том, что он умер? Покойный словно наказан за свои ошибки, за излишнюю "кровожадность" и разговорчивость.Собеседники в начале рассказа говорят: война уже давно идёт и касается каждого из нас, только не каждый это понимает…


Роман с Польшей

Те, кому посчастливилось прочитать книгу этого автора, изданную небольшим тиражом, узнают из эссе только новые детали, штрихи о других поездках и встречах Алексея с Польшей и поляками. Те, кто книгу его не читал, таким образом могут в краткой сжатой форме понять суть его исследований. Кроме того, эссе еще и проиллюстрировано фотографиями изысканной польской архитектуры. Удовольствие от прочтения (язык очень легкий, живой и образный, как обычно) и просмотра гарантировано.


Северин Краевский: "Я не легенда..."

Его называют непревзойденным мелодистом, Великим Романтиком эры биг-бита. Даже его имя звучит романтично: Северин Краевский… Наверно, оно хорошо подошло бы какому-нибудь исследователю-полярнику или, скажем, поэту, воспевающему суровое величие Севера, или певцу одухотворенной красоты Балтики. Для миллионов поляков Северин Краевский- символ польской эстрады. Но когда его называют "легендой", он возражает: "Я ещё не произнёс последнего слова и не нуждаюсь в дифирамбах".— Северин — гений, — сказала о нем Марыля Родович. — Это незаурядная личность, у него нет последователей.


Кража на улице Окской

Проза Алексея Петрова всегда отличалась реалистичностью. Если хотите, это его «фирменный» знак. Доскональное знание предмета, взвешенная обрисовка характеров, отсутствие ненужной мишуры, выверенные и обоснованные сюжетные ходы. Никогда Петров не был замечен в надуманном использовании сравнений или цветистых фраз ни к месту, ради красного словца. Если слово — то весомое, если поступок — то жизненный, вскрывающий и тайные мотивы и характер литературного героя.Впрочем… Какого там «литературного»? Его люди — из Жизни.


Тост

В рассказе нет ни одной логической нестыковки, стилистической ошибки, тривиальности темы, схематичности персонажей или примитивности сюжетных ходов. Не обнаружено ни скомканного финала, ни отсутствия морали, ни оторванности от реальной жизни. Зато есть искренность автора, тонкий юмор и жизненный сюжет.


Рекомендуем почитать
Гусь Фриц

Россия и Германия. Наверное, нет двух других стран, которые имели бы такие глубокие и трагические связи. Русские немцы – люди промежутка, больше не свои там, на родине, и чужие здесь, в России. Две мировые войны. Две самые страшные диктатуры в истории человечества: Сталин и Гитлер. Образ врага с Востока и образ врага с Запада. И между жерновами истории, между двумя тоталитарными режимами, вынуждавшими людей уничтожать собственное прошлое, принимать отчеканенные государством политически верные идентичности, – история одной семьи, чей предок прибыл в Россию из Германии как апостол гомеопатии, оставив своим потомкам зыбкий мир на стыке культур.


В открытом море

Пенелопа Фицджеральд – английская писательница, которую газета «Таймс» включила в число пятидесяти крупнейших писателей послевоенного периода. В 1979 году за роман «В открытом море» она была удостоена Букеровской премии, правда в победу свою она до последнего не верила. Но удача все-таки улыбнулась ей. «В открытом море» – история столкновения нескольких жизней таких разных людей. Ненны, увязшей в проблемах матери двух прекрасных дочерей; Мориса, настоящего мечтателя и искателя приключений; Юной Марты, очарованной Генрихом, богатым молодым человеком, перед которым открыт весь мир.


В Бездне

Православный священник решил открыть двери своего дома всем нуждающимся. Много лет там жили несчастные. Он любил их по мере сил и всем обеспечивал, старался всегда поступать по-евангельски. Цепь гонений не смогла разрушить этот дом и храм. Но оказалось, что разрушение таилось внутри дома. Матушка, внешне поддерживая супруга, скрыто и люто ненавидела его и всё, что он делал, а также всех кто жил в этом доме. Ненависть разъедала её душу, пока не произошёл взрыв.


Человек, который приносит счастье

Рей и Елена встречаются в Нью-Йорке в трагическое утро. Она дочь рыбака из дельты Дуная, он неудачливый артист, который все еще надеется на успех. Она привозит пепел своей матери в Америку, он хочет достичь высот, на которые взбирался его дед. Две таинственные души соединяются, когда они доверяют друг другу рассказ о своем прошлом. Истории о двух семьях проведут читателя в волшебный мир Нью-Йорка с конца 1890-х через румынские болота середины XX века к настоящему. «Человек, который приносит счастье» — это полный трагедии и комедии роман, рисующий картину страшного и удивительного XX столетия.


Брусника

Иногда сказка так тесно переплетается с жизнью, что в нее перестают верить. Между тем, сила темного обряда существует в мире до сих пор. С ней может справиться только та, в чьих руках свет надежды. Ее жизнь не похожа на сказку. Ее путь сложен и тернист. Но это путь к обретению свободы, счастья и любви.


Библиотечка «Красной звезды» № 1 (517) - Морские истории

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.