NUMERO - [3]
– Да нет же, – мне не хотелось остаться здесь снова одной. Непонятно где и в состоянии не стояния, – я в порядке. Сейчас…, минуточку…, подождите…
Повторное обращение к памяти не дало положительного результата. Она представляла на данный момент чистый во всех отношениях лист бумаги. Не замаранный, так сказать, данными о моей личности, включая имя.
Подобное открытие восприняла пока все еще как временное явление, что с минуты на минуту обернется шуткой – ах, ваше имя? Да, пожалуйста. Адрес? Тоже не проблема. Извините за временный сбой. С каждым может случиться.
Женщина оглянулась и уже с большим интересом задала очередной вопрос:
– У тебя что, падучая, что ты ничего не помнишь?
– Да… н-н-ет. Это вы об эпилепсии?
Она наморщила лоб, что-то обдумывая, и грустно покачала головой, придя к навязанному ей решению:
– Пойдем. Дам тебе поесть. Отдохнешь. Может, что и вспомнишь. Марио, чего стоишь столбом, помоги с той стороны. Придется идти закоулками, хлопот потом не оберешься из-за ее штанов.
Я заковыляла, придерживаемая с двух сторон неожиданными помощниками, крепко прижимая к себе белую сумку.
Мне казалось, что именно в ней я найду память.
Глава 3
Я вертела головой в разные стороны, пытаясь все-таки понять, где я. Вопрос – как я здесь оказалась? – уступал первому. Если бы узнала это место, вспомнила бы, наверное, каким ветром меня сюда занесло.
Но ничто не навело хотя бы на отдаленное угадывание этих улиц, мощеных серым грубым булыжником, этих средневековых мрачно-строгих домов, хмуро выстроившихся укором пронзительно голубому небу со стайками воздушных облаков, этой часовни с витиевато узорчатыми воротами.
Редкие прохожие, замедляя темп, откровенно глазели на нашу процессию. Моя спасительница, сердито на них поглядывая, напротив, ускоряла шаг, заставляя и меня с моим синкопированным ритмом приспосабливаться к нему.
Я не менее была заинтригована массовым увлечением здешних жителей маскарадными костюмами, оглядываясь каждый раз на очередной замысловатый фасон.
Наконец, мы свернули вправо от площади и чуть ли не бегом двинулись по узкой улочке, стремительно спускающейся вниз. По обе ее стороны жались почти вплотную друг к другу двухэтажные постройки, значительно менее монументальные, чем те, что встретились нам по дороге, но так же сурово-недоступные и с закрытыми ставнями.
– Ну, вот мы и дома, – женщина, придерживая меня за локоть, толкнула тяжелую задубевшую дверь и, дождавшись, пока мы с Марио войдем, поспешно захлопнула ее за нами.
Просторное полутемное помещение не баловало взгляд роскошью – громоздкий стол на „слоновьих ногах“ и вокруг него такие же неподъемные кресла с высокими жесткими спинками. Вдоль стены на века замер громадный посудный шкаф.
– Снимай-ка свою бесовскую одежду, переоденешься в рубашку и юбку моей дочери. А ты, – обратилась она к Марио, – чтоб не открывал рта. Кто его знает, кого мы привели в дом. Пойди-ка, принеси молоко и хлеб.
Оставшись одна, я в задумчивости опустилась в кресло. Что-то здесь не так. Странная, если не сказать больше, одежка здешнего населения. Как будто знакомый мне язык – испанский, с примесью кастильского наречия, но насыщенный давно вышедшими из употребления речевыми оборотами, которыми, как выясняется, свободно владею и я. Ни одного автомобиля или хоть какого-то вида общественного транспорта на улицах. Отсутствие бутиков. И, вообще, весь антураж напоминал декорации к фильму на доисторическую тему.
– Ты чего расселась? Я же сказала, снимай все. На вот, переодевайся, – женщина вернулась, сердито бросив на соседний стул небрежно скомканную одежду, – и быстро.
– Как ваше имя? – решилась я задать ей вопрос.
– Тебе-то зачем? Ну, Марселина. А ты-то вспомнила свое?
– … м-м-м… нет, – мне вдруг стало ужасно неловко. Будто я намеренно скрывала то, что касается меня.
– Врешь, небось. Ну, да Бог с тобой. Будешь тогда… э-э-э… Лаурой. А что? Неплохо. Ла-ау-ура, – нараспев произнесла она и довольно улыбнулась, от чего у глаз лучиками разбежались морщинки, придав лицу добродушносмешливое выражение.
– Почему я должна переодеться? Мне удобно в моей одежде, – посмела я возразить, воспользовавшись этим ее выражением.
– Будешь спорить, вернешься туда, откуда пришла, – Марселина вновь посуровела, – имя свое не помнишь, из каких ты мест тоже не помнишь, обрядилась мужчиной. Скажи спасибо, что это мои мальчишки нашли тебя. А не то сидеть бы сейчас тебе в подвалах монастыря и ждать суда Святой Инквизиции.
– Суда… кого? – я остолбенела. Скорее всего, ослышалась.
Марселина перестала греметь посудой. Обернувшись, она грозно набычилась:
– Если ты не прекратишь придуриваться, я выкину тебя отсюда. Мне еще еретички здесь не хватало, – она раздраженно вытерла руки о подол юбки, но, видимо, решив пока попридержать свое намерение, проговорила, – и пойди умойся. Срам на тебя смотреть. Мало вас кострами учат. Марио! Отведи-ка ее к зеркалу.
Вмиг объявившийся сын Марселины знаком поманил меня.
Соседняя комната, более светлая, благодаря открытым ставням, окнами выходила во двор дома.
Здесь спланировали спальню – широкая, аккуратно застеленная кровать с горкой подушек, массивный, с прожилками темного дерева, комод, несколько стульев, расставленных по углам. Но королевой комнаты, без сомнения, было огромное овальное зеркало. Вставленное в тяжелую раму со множеством застывших вычурных завитушек, вырезанных, определенно, деревщиком-трудоголиком, оно горделиво встречало входящего его отражением.

Врата, соединяющие великие библиотеки мира, не требуют библиотечного билета, но они таят в себе невероятные опасности. И это вам не просто обычный ночной прыжок. Угрозы, с которыми сталкивается Джиа Кернс, — это угрозы с острыми зубами и похожими на нож когтями. Такие, которые влияют на злого чародея, одержимого желанием уничтожить ее. Джиа может положить конец его коварному плану, но только если найдет семь ключей, спрятанных в самых красивых библиотеках мира. А потом выяснит, что именно с ними делать. Последнее, что ей нужно — это отвлечение внимания в форме влюбленности.

Александер «Саша» Терновский – личность примечательная. В 17 лет он установил несколько абсолютных рекордов – по количеству единолично истребленных «одержимых», по длительности спасательной операции без потерь, по длительности нахождения в «зоне сопряжения» (целый месяц), по скорости бега в полной выкладке и без (70 и 100+ км/ч соответственно). Кстати, дома ему поставлен памятник посмертно в 17 лет – тоже рекорд. Ну а теперь Александеру предстоит основать новую спецшколу и обучить новое поколение бойцов своего уровня, чтобы раз и навсегда защитить человечество от «Зоны сопряжения» и непрошеных потусторонних гостей.

Когда мне было шесть лет, в нашей кладовке поселилось нечто. Сначала это никак не проявлялось, но я знала, что оно ждет своего часа. Затем начали слышаться шорохи, поскуливания и прочее. Конечно же, мне никто не верил. Да и сейчас, когда я выросла, все считают это детской выдумкой. Так было до тех пор, пока я не рассказала все своей подруге Лине. Но лучше бы я этого не делала… Начались странности, да какие! Парень подруги, Юра, встретил меня у университета и так настойчиво предлагал проводить, что я чуть не согласилась.

Что делать, если вас спас из-под колес машины ангел? Бежать! Что делать, если друзья оказываются опасными врагами и не совсем людьми? Скрываться. И что делать, если харизматичный незнакомец предлагает руку помощи? Конечно же, принять ее. Пусть будет сложно. Пусть внутри проснется непонятная сила. Главное, что он будет рядом. Всегда. Ведь так?

С помощью Дэлли, старой веревки от погребальных дрог и городских голубей лондонцы 19 века могли освобождаться от снов и ночных кошмаров.