Новый Мир - [2]
Именно так. Именно в таком порядке, все трое. Так стоят плечом к плечу в одном строю согбенный под тяжестью возраста и невзгод дед, постаревший в сражениях отец и могучий сын.
Мартин давно уже стоял так, в одиночестве, на прохладном весеннем ветру, слегка трепавшем легкое пальто. Вечерело, площадь, в это время обычно многолюдная, сейчас была почти пуста и принадлежала теперь только ему и редким случайным прохожим. Но поскольку Мартин был здесь первый раз, он не удивлялся. Просто стоял и смотрел.
Наконец, он оторвался от созерцания. Становилось зябко. Весна весной, но промозглый мартовский холодок пробрался сквозь пальто и тихо покусывал тело. Да и возраст давал о себе знать, усталость подкралась незаметно, напоминая, что ему уже не двадцать, да и в лучшие времена такой климат и холод были ему непривычны и неполезны. По периметру площади через равные промежутки стояли скамейки тяжелого кованого железа и дубовых досок, почти черных от времени, прекрасный образец позднесталинского ампира, чудом переживший лютую ненависть Хрунича и прочих разоблачителей. Но Мартин не стал задерживаться. «Дойдем?..» — тихо спросил он сам себя. И сам себе ответил: «Да, дойдем».
Теперь темнело стремительно, холод перестал покусывать и просто леденил. Мартин заторопился прочь, спиной чувствуя давящую тяжесть сумрачных машин и их каменных пристанищ. Оставалось еще одно дело, без которого день был незавершен.
Сегодня город праздновал событие, привлекшее внимание всей страны и ставшее известным даже за ее пределами. Во Дворце СЗГТ открывалась выставка батальной живописи, на которой, несмотря на всесоюзный статус, обещали так же показать работы немецких и китайских товарищей. Мартин специально подгадал так, чтобы последний день его пребывания в Сталинграде совпал с первым днем выставки, о которой говорили даже за океаном. Достать билеты официально он, разумеется, не сумел, пришлось обращаться к «перекупщикам», как здесь называли спекулянтов. По крайней мере, в этом «красный пояс» и «свободный мир» были схожи — пропуск на открытие значимых культурных событий приходилось доставать разнообразными окольными путями.
По правде сказать, он уже немного сожалел о своей решимости, побаливали натруженные за неделю непрерывной ходьбы ноги — такси он не брал из принципа, желая прикоснуться к живой жизни, почувствовать ее, обонять и слышать вживую, а не через стекло экипажа. Самую малость покалывало в груди, предупреждая о том, что хозяин был непозволительно беспечен. Но Мартин продолжал бодро отмерять шаги. Довольно скоро он согрелся, движение разогнало кровь и ободрило уставшие ноги. Теперь усталость чувствовалась не так сильно, уступив место интересу.
Главный проспект проходил через весь город, вдоль Волги, прерываясь тремя центральными площадями. Сейчас он спускался от крайней северной к Дворцу культуры Сталинградского Завода Тяжелой Гусеничной Техники. Мартина удивляло феноменально малое количество частного автотранспорта на улицах даже больших городов Союза. Он объездил всю Америку, посетил большинство европейских стран, бывал в открытой японской зоне и даже в Китае. Но только в СССР, при общем очень оживленном движении было так мало личных автомобилей и так много общественного транспорта. Огромные здания по обе стороны проспекта были схожи с подобными за границей, но они казались непривычно темными, лишенными моря искусственного света, затопляющего города индустриальных столиц с приходом заката. Не было так же привычного Мартину безумного многоцветия сонмищ ресторанов и прочих злачных мест. В основном небольшие кафе, работавшие самое позднее до полуночи и ни минутой дольше. В любой другой стране мира город такого уровня давно захлебывался бы от транспортного коллапса, здесь же все было как-то… патриархально.
Два километра он прошел менее чем за час, что для его возраста было совсем неплохо. Окончательно стемнело, уличные фонари освещали путь неярким, теплым светом, опять же непохожим на мертвенный свет новомодной выдумки — галогенных ламп.
Если Площадь Славы была почти пуста, то по мере продвижения к центру города ему встречалось все больше прохожих. От отдельных встречных до больших групп по десятку и более граждан. Мартин неплохо знал русский, бегло читал, в том числе и техническую литературу, но быстрый разговорный понимал через слово. Впрочем, и так было ясно, что говорят в основном о выставке, еще предвкушая событие или уже делясь впечатлениями. Многие уже побывали там, многие лишь собирались — в отличие от обычных мероприятий это работало допоздна. Мнения были в основном самые благожелательные, и решимость Мартина эффектно завершить свою одиссею в СССР только укрепилась.
Людей становилось все больше, теперь это была уже толпа, многолюдная, веселая и праздничная. В-основном, молодежь, но было много и людей преклонного возраста, как он. Стариков, поправил он себя, таких же стариков как я.
На Мартина обращали внимание, вежливое и не слишком настойчивое, но ощутимое. Он и в самом деле выделялся из толпы, как любой иностранец в чужой стране. Он был чужероден, и это проглядывала во всем — в одежде, походке, даже выражении лица. На мгновение австралиец даже застеснялся неведомо чего и заколебался. Но, отбросив колебания, он решительно шагнул через перекресток к огромному почти античному дворцу, снежно белому, окаймленному ребристыми колоннами, ярко освещенному изнутри и подсвеченному замаскированными прожекторами снаружи.

Если в три слова, то: Сапковский + Darkest Dungeon Если не в три, то: Девушка из нашей реальности (возрастом в районе 17–18 лет) "попадает" в мир условного высокого медиевала (XIV–XV вв. + немного Нового времени), который только-только восстановился после местной "Черной смерти", катаклизма, пронесшегося по миру несколько столетий назад, уничтожив почти всю магию. Девушка переживает всевозможные приключения, адаптируется к быту, понемногу растет над собой, общается с бандитами, наемниками, бретерами, даже находит не совсем обычное романтическое увлечение.

Семнадцатый век. Католики и протестанты сражаются за веру, заливая землю потоками крови. Но помимо Тридцатилетней войны, идет и другая, у которой нет имени — схватка людей с порожденьями Тьмы. что расплодилась на погостах и пустошах. В этой войне не бывает пленных, а жалость к поверженной нечисти не трогает сердца тех, кого называют «Дети Гамельна». Они не ведьмаки, они — ландскнехты, что сражаются за щедрую плату… Там, где бессильно слово Божье идут в ход горячий свинец и холодная сталь. А жажда золота превозмогает любой страх.

Великая Война навсегда изменила историю. Она породила XX век — эпоху невиданного взлета и сокрушительных падений, время грандиозных открытий и не менее грандиозных катастроф. В крови и смерти, в крушении миллионов судеб создавался новый мир.Идет 1919 год, последний год Мировой Войны. Антанта собирается с силами, чтобы после четырех лет тяжелейших боев, в последнем и решающем наступлении повергнуть Германию. Грядет Битва Четырех, и никому не дано предсказать ее исход...Приквел к циклу «Новый мир».

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.

Медленно и неотвратимо Ойкумена погружается в бездну грандиозной катастрофы, какой не случалось уже много веков. Ведь в стране два Императора, а это все равно, что ни одного. Скоро пламя разрушительной междоусобицы поглотит землю, уничтожая все на своем пути. Так будет... возможно. Ибо ничто не предопределено, а судьба - не приговор. Мечи покоятся в ножнах, а боевые штандарты не развернуты, и надежда уберечь хрупкий мир еще жива.

Триариями назывались воины последней линии римского легиона – лучшие и наиболее опытные бойцы. Когда римляне говорили «дело дошло до триариев», это означало, что наступил критический момент в ходе сражения.Беспощадная схватка развернется на море, в небе и на земле. Но, как и в давние времена, судьбу Родины решат триарии – те, кто не отступает и сражается до конца. До победы или смерти.

«— Сколько тебе осталось, друг? — Гримаски задал привычный вопрос, прекрасно зная на него ответ… — Семнадцать лет, пять месяцев и восемь дней, — выпалил сисад, ни на минуту не отвлекаясь от датчиков базы данных. — Сущие пустяки. Гримаски для попадания на Красную Тару требовалось намного больше. Его статус не позволял быстро набрать необходимые кредиты. Безусловно, Полиморф помогал их заработать, и новые выращенные способности сократили время ожидания с восьмидесяти до пятидесяти лет, но всё равно: разлука с Невери неизбежна».

«— Я вернусь обратно здоровым? — осторожно спросил Герман… — Безусловно! У нас большой процент полного выздоровления, и другие центры коррекции берут наши методы на вооружение. Вы пройдете несколько сеансов электрической стимуляции мозга, а также специальные курсы гормональной и психологической терапии. Все самые последние достижения науки служат у нас во благо Селекции!».

«…Эдик гордился, что работает в Евроссийском медицинском центре — как-никак, самый большой на континенте! Умнейшие мозги от Ла-Манша до Камчатки — все здесь. За последние десять лет три лауреата Всемирной премии по биомедицине родом отсюда. Всемирку получить — это вам не на Марс ракету запендюрить! И ведь у него, Эдика, есть все шансы стать всемирщиком! Если он докажет шефу, что эксперимент удался».

От автора: "Я решил написать для подростков и юношества пособие по правильному мышлению — по логике. При этом решил вообще не пользоваться теми древними учебниками, положения из которых заставляли детей заучивать до 50-х годов прошлого века под видом того, что их учат типа «правильно мыслить». Так вот, я считаю необходимым дать этим молодым людям не наукообразную заумь, а те практические особенности того, как их обманывают, и те практические приёмы правильного мышления, которые считаю действительно важными.

Почему нас так волнует Марс? Почему мы с таким жадным любопытством воспринимаем любую новость об этой планете. Может, потому, что мы сами оттуда? Есть ли жизнь на Марсе? Наверное – нет. Существуют ли марсиане? Да. Это мы с вами. Мы – потомки тех, кто когда-то улетел с этой красной планеты, чтобы сохранить человеческую цивилизацию. Как это происходило, написано в этой книге.Все герои и события, описанные в книге – вымышленные. Любые совпадения являются случайными.

Продолжение истории о Василике. Что делать, если твоя мечта осуществилась и ты стала студентом МагАкадемии? Вести размеренную, полную новых знаний, лекций и вечеринок студенческую жизнь? Но это так скучно! Другое дело разгадать тайну исчезновения оборотней, спасти эльфов от проклятия, найти пару драконьих сокровищниц и… озвереть в самом прямом смысле этого слова.