Непорочные в ликовании - [7]
Ф. со своей стороны наблюдал дощатые бараки, заброшенные постройки из старого почерневшего кирпича. Он хотел бы сидеть вот так всегда и пророчить внемлющим гибель городов, если бы у него только хватило самомнения и сарказма, а без того всякое пророчество иссякнет в отсутствие неслыханного духа озлобления и ярости смерти. И все еще продолжалось и продолжалось их братопрезрительное бодрствование в это нецензурное и неказистое время суток.
Ш. перед собою смотрел будто исподлобья; потом были темные корпуса завода, бетонный забор и ворота из металлический трубы. Насыпь заположилась, и все пути здесь лежат на плоской почве; тепловоз притормозил у ворот, розовощекий старик-охранник скрылся в своей будке, и вот — ворота беззвучно ползут, открывая дорогу тепловозу. Невозмутимый Ш. пристроился в хвост тепловозу, заехал на пути и тихим хладнокровным ходом стал тоже подбираться к воротам.
— Ну а ты куда разогнался? — подошел осведомиться старый охранник. — Пропуск давай.
— Должны были позвонить, — не моргнув глазом, сообщил Ш. Локоть его лежал на опущенном стекле, и сам он был бы весь непроницаем, если бы только не покарябанная физиономия. Скул и горла его небритых уж давно не касалась бритва Оккама. — Фотокорреспонденты мы. Будем снимать про вашу рабочую доблесть.
— Корреспонденты? — усомнился в уме своем полупроснувшемся старик. — А где ж ваши аппараты?
— Мы скрытой камерой снимаем. Так что, ты смотри, и твоя морда может появиться в вечерних новостях, — Ш. говорил.
— Может, вы — эти… какие-то нарушители? — спросил еще старик.
— Созидатели мы, созидатели, — недовольно возразил Ш. — Мы оба — креативные соратники.
— Обратно так просто не выедешь, — хохотнув, отвечал охранник вослед незаметно проехавшему ворота автомобилю.
Ш. вывернул руль и выбрался на асфальт. С легкостью обогнал изошедший в пустом пыхтении тепловоз и свернул в другой проезд, где по пандусу шли двое рабочих ночной смены. На путях под разгрузкой стояла вагонная секция, несколько рабочих в клубах тумана от дыхания их выволакивали стеклянные бутыли с кислотой в плетеных корзинах и тут же ставили их на поддоны. Посреди неказистой стены цеха в двух местах чернели бездонные зевы раскрытых ворот. Ш. молчал, а Ф. не сиделось на месте в новом смирении мысли его. Выскочил из машины и шагает рядом, будто бы ведя ту на поводке.
— Вэна Клайберна не видел? — спросил он какого-то заморенного рабочего, курившего тихий свой табак.
— Он и правда сегодня в ночную, — без всякого усердия согласился рабочий.
— Дурак ты, — возразил Ф., удаляясь, — это и без тебя знаю.
— Шагай, шагай, — бормотал Ш., исходя в себе самом саркастическим своим норовом.
За кислотным цехом Ф. повернул, и автомобиль Ш. за ним следом. Высоко над головою трубы в тепловой изоляции тянутся, и в иных местах подтекает из труб что-то жидкое и невыносимое, только раздирая легкие удушливыми испарениями вблизи прохудившихся мест. Ш. наблюдал за скверной барсучьей походкою Ф., прибавившего шагу, он только приторную слюну свою сглатывал, которой был полон его неутомимый рот; жизнь его, возможно, приснилась ему и продолжала сниться, и ничего нельзя было поделать с ее ежедневными кособокими наваждениями. Ш. наблюдал, как Ф. говорил с кем-то, и хмурые собеседники его указывали — один в одну сторону, другой — наперекор первому. Ф. презрительно слушал, потом не дождавшись окончания разговоров, зашагал к машине.
— Ну что там? — навстречу приятелю высунулся Ш.
— Сам бы поразговаривал с этим сбродом, — с раскатистою неприязнью своей Ф. говорил.
— А ты на что?! — огрызнулся Ш., но из машины вылез послушно.
— Туда показывали, — неопределенно махнул рукой Ф., будто бы пренебрежением своим оправдываясь.
— И что там? — Ш. говорил.
— Вроде, Вэн Клайберн еще с вечера на бойлерную собирался.
— В задницу поцелуй своего Клайберна, — возражал Ш.
— Новый поворот темы! — усмехнулся Ф. своей сухою усмешкой, единственной из арсенала его нетерпения.
— Да пошел ты! — прикрикнул Ш. безразлично и после зашагал куда глаза его не глядели. Ни слова, ни полслова о жизни своей и сомнении не позволял он теперь себе; еще, возможно, мгновение, и он будет одною ногою в тоске, ощущал этот сатирический пешеход; он всегда был на стороне смерти и всех ушедших, и потому не мог позволить себе даже крупицы разумного и основательного. Ш. не оглядывался, Ф. немного помедлил, но все же пошел за ним следом. Ш. это было все равно, он не хуже приятеля своего мог разговаривать с любым потрепанным пролетарием.
Оба зашли они в цех с ртутным ядовитым воздухом и гулом огромных химических машин. В темном углу цеха рядами составлены были сотни бутылей, полные густого маслянистого реактива, двое рабочих с их тяжелым нетрезвым усердием тащили тележку, груженую мешками с сероватым порошком, и Ш., мимо проходя, потрогал рукою мешки. Трудовой люд провожал обоих приятелей своим осовелым взглядом; очень уж странным казалось такое неурочное явление.
— Он может быть в той конторке, — прокричал Ф., догоняя своего фальшивого собеседника.
Ш. равнодушно проследил указующее движение его пальца.
— Сам станешь, — говорил он, — глаголом жечь его задницу.
![Русское народное порно](/storage/book-covers/fc/fc7f6105cc09989db443f45969c644fdc5ce9624.jpg)
Роман Станислава Шуляка «Русское народное порно» пребывает в русле традиции, не особенно прижившейся в отечественной литературе, традиции, представленной такими авторами, как Маркиз де Сад, Дэвид Герберт Лоуренс, Генри Миллер. Повествовательный психологизм соединяется здесь со сгущённым эротизмом, и замешена сия смесь безудержной стихией народного языка. Результат выходит поистине взрывоопасным.
![Кастрация](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Лука](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Хроники реалий / Том 6](/storage/book-covers/c5/c57dde74c740cdd75ec9e7ec36da7401c6beb99d.jpg)
Нильтас Квардис, 4й принц королевства и одаренный маг, всеми силами старающийся выбить себе место под солнцем. Закончив обучение в магической Академии и получив под свое командование боевой отряд, он, после выпускного, на спор решил провести…
![Группа крови](/storage/book-covers/72/72319a7fcccc8b6fa52a0795e2a25af3b2da60ac.jpg)
В мире произошли большие перемены, связанные в первую очередь с искусственными изменениями человеческого генома. Те, кто изменения принять не пожелал, живут на Территории, фактически в огромной резервации. Порядки там царят волчьи, но капитан Виктор Дашкевич из породы псов-волкодавов… Рассказ, входящий в цикл «Хранители» и служащий связующим звеном между первым романом цикла и двумя другими. От автора: Этот рассказ был написан для сборника антиутопий «2084». И, одновременно, относится к условному «циклу о Дашкевичах».
![Олимпиец. Том III](/storage/book-covers/83/8324525a7350dd383e062ee7a7b22a07e9552834.jpg)
Смерть неизбежна. Смерть настигнет каждого. Смерть это навсегда. Три фразы, которые знает каждый. И все три — ложь. Я сын Аида. Я наследник Афины Паллады. Я вместилище сил Кроноса. Я Адриан Лекс. Мне нанесли удар. Что ж… Я ударю в ответ.
![Когда богу стало скучно 4 том](/storage/book-covers/54/54b9ab8fad294df6937b61324ea57d5749483684.jpg)
У тебя никогда не было такого, что вроде всё есть, всё что нужно, но почему-то ты не чувствуешь, абсолютно ничего. Лишь зудящее чувство сжигает тебя изнутри. Чтобы ты не делал, как бы не старался, он не уходит, заставляя сходить с ума. Начав читать эту книгу ты посмотришь на это зуд, которым заболел двадцатилетний главный герой, под другим углом, поймёшь для чего он нужен и какова его причина, а как бонус прочувствуешь всю палитру чувств, начиная от ужаса и депрессии, заканчивая эйфорией и любовью. К чему же этот зуд приведёт героя? К безумию? Или же любви?
![Четверо и один](/storage/book-covers/34/344cf5f60f55902b50f83afb3cdae726e5675d28.jpg)
Плетение пути, когда отдельные тропы становятся Дорогой и цель… Цель, вопреки всему, намечена. Их четверо, они — не герои. Они — лишь вера Буревестника. Мистерия, Настройщик, Курьер и Защитник. Их путь вопреки и до конца. Удача — лишнее.