Неофициальная философия - [8]
Так вот, это – типичный ницшеанский сюжет. Сам Ницше на родном своем немецком языке называл подобные истории «философствованием молотом» или «сумерками идолов». Евгений Головин попытался перевести это как «соси хуй, Рене Генон!», но на нормальный русский язык это лучше перевести как «пиздец традиционализму». Быть неофициальным философом, собственно, и означает – не работать в традиции и на традицию.
Но вернемся к Гурджиеву. Перечислять все его телеги не имеет смысла, остановимся лишь на тех, что вошли в историю и до сих пор дороги сердцу любого вменяемого шизотерика.
Телега первая: люди – это машины . Ну, это уже из школьной программы – человек понимает себя лишь с оглядкой на НТР. Типа в то время, когда люди только и умели, что горшки лепить, они считали, что их Бог слепил из глины, потом развилась механика и человека стали рассматривать как механизм , сейчас вот кибернетика на коне и человек понимается нами как биокомпьютер .
А Гурджиев жил в век автомобилей, поездов, пароходов и синематографа. Только свою телегу о том, что человек – это машина, он использовал не для того, чтобы сказать, что такое человек, а для того, чтобы уточнить, чем человек не должен быть. Иными словами, то, что Ницше называл сверхчеловеком, Гурджиев называл просто человеком, а то, что человеком называл Ницше, Гурджиев называл машиной.
Телега вторая: люди спят . Это почти то же самое, только сказано другими словами. Гурджиев говорил, что люди спят, не в смысле Шопенгауэра, что мир – это сон, а в том смысле, что человек может и проснуться. А в нормальном своем состоянии человек, безусловно, невменяемое существо.
Телега третья: низшие и высшие центры . Я не буду позориться и рассказывать про чакры – вы это лучше меня знаете. Так вот Гурджиев дал альтернативный взгляд на функциональные центры человека. Я даже не буду их разбирать – купите книжку Успенского «В поисках чудесного» и все сами прочитайте – да это и не важно. Важно то, что, Гурджиев разделил эти центры на низшие и высшие. Дураку понятно, что низшие центры создают то, что Гурджиев называл машиной, а высшие – превращают машину в человека. И революционной идеей Гурджиева было то, что для активизации высших центров он предлагал работать над низшими . Потому что все мы знаем массу случаев, когда человек начинает развивать в себе духовность, а становится свинья свиньей. Собственно, вся история мировых религий это прекрасно иллюстрирует. Гурджиев же предлагал не дергать Бога за бороду, а становиться людьми по-человечески – делать по утрам зарядку, ходить на бальные танцы, упражнять ум математикой, учиться производить деньги из воздуха, т.е. как бы следовать обычной американской мечте, не делая из нее фетиш. Наиболее яркой иллюстрацией того, что сверхчеловек не может получиться из доходяги-неудачника, может послужить судьба самого автора концепции сверхчеловека, закончившего свои дни в дурдоме.
Телега четвертая: память себя. Это опять к разговору о том, что все люди невменяемые. Чем чаще машина прилагает свои механические усилия к тому, чтобы опомниться от того механического сна, в который она погружена с утра до вечера, тем больше у неё шансов стать когда-нибудь человеком. Речь идет просто о том, чтобы тупо помотать головой из стороны в сторону, затравленно поводить глазами туда-сюда, ущипнуть себя за руку и сказать про себя: «Ёпт, это ж со мной всё происходит!» Поскольку эта неуклюжая практика – основа гурджиевской «философии», то, как бы стыдно мне ни было о ней рассказывать, пропустить её я никак не мог.
И, по-моему, для начала хватит. При желании более тесного знакомства с гурджиевскими телегами вы можете воспользоваться массой свободно доступной литературы на эту тему. Из хрестоматии обязательно прочитать книжку Успенского «В поисках чудесного», а из критики – талмуд Аркадия Ровнера «Гурджиев и Успенский».
Да, чуть не забыл. Специально для товарища, который прочел эту главу лишь для того, чтобы выяснить, правда ли, что главные герои пелевинского «Чапаева» срисованы с Гурджиева и Успенского (Гурджиев тоже носил закрученные усы и папаху, а Успенского звали Петр), я отвечу – а какая, собственно, разница?
3. Ленин в нирване
Наука описывает квантовое сознание, а я его практикую – вот в чем разница для меня.
Р.И. Попов.
Георгий Иванович Гурджиев только-только приехал в Россию в надежде найти в ней богатую и сильную страну, вполне пригодную для «работы», а Владимир Ильич Ульянов-Ленин уже задолго до этого начал готовить ему подлянку – великая и октябрьская была на подходе. Но революционный бум наблюдался не только в России – Индия также стала понемногу возбухать против английской оккупации. И в то же самое время, когда вождь мирового пролетариата кушал чернильницы в русской тюрьме, в индийской тюрьме переживал свои первые кришнаитские прозрения лидер радикальных индийских националистов Шри Ауробиндо Гхош.
Национализм сыграл со Шри Ауробиндо плохую шутку.
Для того, чтобы заставить инертную народную массу взять в руки оружие и перерезать буржуев, нужно вбить ей глубоко в подкорку какую-нибудь идею. За пару лет такую глобальную работу проделать никак невозможно, поэтому приходится пользоваться теми идеями, которые вложила в горячее народное сердце сама история. Идей таких обычно у каждого народа всего две – экономическая и национальная. У нас национальная идея звучит не очень эстетично – «Бей жидов, спасай Россию!» – поэтому Ленин, будучи интеллигентным человеком, решил давить на экономический момент, озвучив его как: «Заводы – рабочим, землю – крестьянам!». В Индии же, наоборот, более привлекательно выглядела именно национальная идея, потому что национальная идея Индии – это ее религия.
![Автопортрет с отрезанной головой или 60 патологических телег](/storage/book-covers/63/63e94e9bfe776f19781f512d9111eba1191d9aad.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Гуманисты эпохи Возрождения о формировании личности, XIV–XVII вв.](/storage/book-covers/c2/c22476204364cd9e97312221632b394b3a8a7f37.jpg)
Книга дает возможность проследить становление и развитие взглядов гуманистов Возрождения на человека и его воспитание, составить представление о том, как мыслители эпохи Возрождения оценивали человека, его положение и предназначение в мире, какие пути они предусматривали для его целенаправленного формирования в качестве разносторонне развитой и нравственно ответственной личности. Ряд документов посвящен педагогам, в своей деятельности руководствовавшимся гуманистическими представлениями о человеке.Книга обращена к широкому кругу читателей.
![Три статьи о еврейском образовании](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Иудаизм и христианство в израильских гуманитарных исследованиях модели интеракции](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Свободомыслие и атеизм в древности, средние века и в эпоху Возрождения](/storage/book-covers/c2/c28e7af75cdd204debe9d442275e954fa318e080.jpg)
Атеизм стал знаменательным явлением социальной жизни. Его высшая форма — марксистский атеизм — огромное достижение социалистической цивилизации. Современные богословы и буржуазные идеологи пытаются представить атеизм случайным явлением, лишенным исторических корней. В предлагаемой книге дана глубокая и аргументированная критика подобных измышлений, показана история свободомыслия и атеизма, их связь с мировой культурой.
![Блез Паскаль](/storage/book-covers/53/539ba1e00936514da7b8dbc65ca12eebc23105b2.jpg)
Блез Паскаль принадлежит к тем редким в истории европейской культуры представителям, которые сочетали в своем творческом даровании гений ученого и изобретателя, глубину философской мысли и талант замечательного писателя.В книге особое внимание уделяется систематическому анализу философских взглядов Паскаля (его онтологии, методологии, гносеологии в целом, диалектике, учению о человеке, этике и др.), что в нашей историко-философской науке делается впервые, а также прослеживается его драматичный жизненный путь.Книга рассчитана на преподавателей, аспирантов, студентов и широкий круг читателей, интересующихся историей философии.