Неофициальная философия - [7]
Тем не менее, очень редко, но даже козёл рожает. Поэтому-то я и говорю, что настоящие бойцы невидимого фронта – это не Кант, не Гегель и даже не горячо любимый всеми нами театральный философ Евгений Гришковец, а стрёмные люди с безумным взглядом стеклянных глаз и нетвёрдой походкой тестируемого на содержание алкоголя в крови водителя – Георгий Иванович Гурджиев, Шри Ауробиндо, Джидду Кришнамурти и Ошо.
Их невнятные писания – это рука помощи, которую они героически протягивают нам из другого измерения, засосавшего их с головой почище всякого болота, дабы мы помогли им оттуда выкарабкаться.
В случае Гурджиева, надо оговориться, орден за писательский героизм не достался ему единолично. Как у Сократа был Платон, так и у Гурджиева был Петр «Четвертое Измерение» Успенский. Последний имел широкую известность в узких кругах как писатель и чтец лекций на тему «есть ли жизнь на марсе – науке не известно». Их тандем работал просто, как все гениальное: Гурджиев генерил информацию, а Успенский её структурировал. О так называемой «философии Гурджиева» мы знаем именно из книг Успенского.
В действительности, конечно, никакой философии у Гурджиева не было. В башке у него парил один сплошной и беспросветный «мерцающий туман», из которого он мог лепить все, что угодно. Поэтому и мы можем говорить только о каких-то телегах, которые он в свое время прогнал, а по сути сказать нам будет нечего, так как высказываниями по сути он себя не затруднял. Ну, это профессиональная болезнь всех мистиков в том смысле, что мистик – он как студент на экзамене, глаза умные, всё понимает, а сказать ничего не может.
Прежде чем перечислить все основные гурджиевские телеги, коими он основательно наследил в истории философской мысли, скажем еще пару слов о товарище Успенском, который был основным ретранслятором этих идей, и о той парадигме, в которую он их проталкивал.
Успенский был ницшеанец с детства. Эпоха обязывала – Ницше в то время был культовым персонажем типа Квентина Тарантино. Поэтому маленький Успенский, заходя пешком под стол, уже размышлял о сверхчеловеке, вечном возвращении и прочей метафизике. А когда подрос и познакомился с так называемыми «идеями Гурджиева», то приложил все усилия к тому, чтобы изложить их в том же самом ницшеанском русле. Но нет дыма без огня. Возможно, что Гурджиев действительно был наиболее ярким и колоритным воплощением ницшеанского идеала, но Ницше к тому времени уже не мог ни подтвердить, ни опровергнуть это.
Как бы то ни было, «философия Гурджиева» оказывается под колпаком у Ницше, как и вся неофициальная философия в целом. Именно поэтому я и назвал последнего её предтечей . В противном случае не было бы никакой неофициальной философии – были бы лишь выдающиеся представители каких-то традиционных религиозных течений, типа суфизма, индуизма, ламаизма и тантры. Но Ницше сошел с ума не зря – он дал мятущимся массам новую точку отсчета, позволяющую им не отождествлять свои пути с той или иной традицией и не забивать голову инфантильной поповщиной. И если вы хотите сказать кому-нибудь спасибо за то, что у вас по жизни есть альтернатива диакону Кураеву, скажите спасибо Ницше.
Тут недавно по телевизору показывали фильм про остров Пасхи. Остров Пасхи – это небольшой кусок украинской степи посреди океана. Там никто не живет, только на одном берегу валяются, уткнувшись каменными мордами в ковыль, сотни гигантский статуй. Почему на острове никто не живет, историки в курсе. В 17 веке остров открыли европейцы. Открыли – значит перестреляли половину мужского населения и перетрахали все женское. В результате часть аборигенов развалилась от сифилиса, а оставшихся европейцы заразили оспой – всё как в «Марсианских хрониках» Бредбери. Ну, это понятно – нормальный процесс освоения новых земель и его издержки. Но вот чего историки долго не могли понять, это почему все статуи богов повалены на землю и как они попали на этот берег острова, если все каменоломни – на противоположном берегу? Археологи стали копаться в грязи, как это они обычно любят, повытаскивали оттуда кучу семян пальм, которые на острове не растут, массу костей птиц, которые над островом не летают, сотни каменных топоров и тысячи проломленных черепов. Все это дело загрузили совковыми лопатами в мощный компьютер, который пожужжал полчаса, потом включил принтер и выдал распечатку на листе формата А4 со следующим текстом:
«Когда-то на острове Пасхи припеваючи жило множество туземных племен. Остров был густо покрыт пальмовым лесом, в котором водилась в изобилии всевозможная дичь. Туземцы как сыр в масле катались. Единственное, что их беспокоило, это как бы им ненароком не разозлить своих богов, чтобы те не обломали им халяву. Поэтому каждое племя открывало свою каменоломню и вытесывало статую своему богу-покровителю. Все статуи устанавливались на одном из берегов острова – типа как на священной земле. Чтобы оттарабанить одну такую стотонную статую из каменоломни на противоположный берег, надо было срубить не одну пальму. Подъемных кранов туземцы изобрести не успели, поэтому просто подкладывали под статую стволы деревьев и под дружное пение: „Эх, дубинушка, ухнем!“ ухали изо всех сил. И вот, рубили они эти пальмы, рубили. Рубили-рубили. И вырубили все до одной. После чего радостно утерли лоб и со словами: „Зато теперь статуй новых делать не надо!“ пошли обедать. Пришли, а обеда-то и нет. С исчезновением пальмового покрова остров покинул даже самый древний и немощный попугай, у которого на старости лет и осталось сил, что громко кричать из ветвей на жирафов. Первый раз в жизни пообедав жареными дождевыми червяками, туземцы задумались и стали мрачно прогуливаться по острову, камешки собирать. Набрав камешков, островитяне стали вскоре проламливать этими камешками друг другу головы. И кушать друг друга. Так поступали самые здравомыслящие из них. А те, у кого даже лютый голод не смог из башки выбить суеверия, пошли на святой берег пиздить своих каменных богов, мстить. Все статуи очень скоро были повалены мордами в землю, а население острова значительно сократилось – кто от голода умер, кого съели, зато прежняя религия каменных идолов сменилась на прагматическую философию „меньше народу – больше кислороду“. Постепенно островитяне научились жить в мире друг с другом. А потом их открыли европейцы».
![Автопортрет с отрезанной головой или 60 патологических телег](/storage/book-covers/63/63e94e9bfe776f19781f512d9111eba1191d9aad.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Поиск потерянного смысла](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Наша экономическая система, наш образ жизни, наше представление о людях: Основы нашего общества находятся в кризисе, бывшая определенность пропала. Р.Д. Прехт — о неуверенности немцев и их новом интересе к философии.
![О трагическом чувстве жизни у людей и народов](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Miguel de UnamunoDel sentimiento trágico de la vida en los hombres y en pueblos. Madrid, 1913.La agonia del cristianismo, Madrid, 1925МИГЕЛЬ ДЕ УНАМУНОО ТРАГИЧЕСКОМ ЧУВСТВЕ ЖИЗНИ У ЛЮДЕЙ И НАРОДОВАГОНИЯ ХРИСТИАНСТВАПеревод с испанского, вступительная статья и комментарии Е.В. Гараджа.
![Реализм с человеческим лицом](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Первая и вторая части этой статьи были прочитаны в качестве Кантовских лекций в Стэнфордском университете осенью 1987 г.
![Марсель Пруст и знаки](/storage/book-covers/a9/a986bf59459b27c5baba7b9e0f0375e277d4c450.jpg)
Работа Жиля Делеза (1925–1995), известного французского философа, «Марсель Пруст и знаки» (первая авторская версия), напоминая по форме своеобразный комментарий к многотомной эпопее М. Пруста «В поисках утраченного времени», является по сути серьезной философской аналитикой знака и текста как таковых. Многие сюжеты и темы, уже знакомые отечественному читателю по различным публикациям на русском языке, находят в предлагаемом вниманию читателя тексте Ж. Делеза свое развернутое выражение.Сборник включает также две статьи философа «По каким критериям узнают структурализм» и «Мистерия Ариадны по Ницше».Книга адресована широкому кругу читателей, интересующихся философской и филологической проблематикой.http://fb2.traumlibrary.net.
![Против прав человека](/storage/book-covers/c9/c9ba94aa94266a73e0115c3bf5f8ba1b0cd41834.jpg)
Славой Жижек (1949) — словенский философ, теоретик культуры, марксист-лаканианец, критик капитализма эпохи «конца идеологии». Принимая общепринятую критику «прав человека» как «прав белого мужчины, владельца частной собственности», он одновременно демонстрирует их необходимость для развития универсалистской эгалитарной политики.http://fb2.traumlibrary.net.