Навсе…где? - [6]

Шрифт
Интервал

– Сколько времени могут занять поиски другого? – спросила я.

– У нас до аукциона всего три дня, – сказал капитан.

– Теперь уже два, – поправил его Кашмир.

– Ну так придумайте что-нибудь! – воскликнула я.

Внезапно раздался странный резкий звук. Капитан, выругавшись, бросил штурвал, сбежал по трапу с квартердека, нырнул в свою каюту и захлопнул дверь. Би, первый помощник капитана, сразу заняла его место. На мгновение мне мучительно захотелось оказаться на ее месте, за штурвалом.

– Вы ведь ничего такого не делали? – тихо спросил Кашмир.

– Что ты имеешь в виду?

– С картой.

Я удивленно заморгала:

– Нет! Если бы мне пришло в голову что-либо подобное, для этого был более подходящий случай – и карты тоже.

– Ясно. – Кашмир, чуть наклонив голову, внимательно посмотрел на меня. – А все-таки, почему вы так нервничаете из-за Гонолулу?

– Это трудно объяснить, – произнесла я, отвернувшись и хмуро глядя на воду.

Медь поручней холодила мои ладони. Кашмир, единственный на борту корабля, не был посвящен во все подробности моего появления на свет. Мне почему-то хотелось, чтобы он оставался в неведении. Да, конечно, он один из самых надежных людей, кого я знала, и ему можно доверять. Но сможет ли даже он понять мой страх? А что, если он, что еще хуже, начнет бояться за меня? Впрочем, я сознавала, что в сложившейся ситуации, если не объясню Кашмиру, в чем дело, скоро он обо всем узнает сам. Но как ему объяснить? Никогда и никому я не рассказывала эту историю.

– Вижу корабль!

Посмотрев в том направлении, куда указывал тощий палец впередсмотрящего Ротгута, я сначала различила в отдалении ходовые огни, а затем заметила белое судно с плавными обводами. Оно явно направлялось в нашу сторону.

– Кто это?! – крикнула я.

– Береговая охрана!

Глядя на судно, я несколько секунд пыталась убедить себя, что его целью являемся не мы, но тут снова раздался крайне неприятный, резкий гудок. Я бросилась к капитанской каюте и постучала в дверь. Прежде чем она открылась, я успела сосчитать до десяти. Показалось, будто при виде меня в глазах Слэйта мелькнуло удивление. В руках у него была шкатулка, которую он обычно держал у себя под кроватью. Не было нужды объяснять ему, что ее надо получше спрятать: если пограничники поднимутся на борт, объяснить наличие на судне опиума будет куда труднее, чем присутствие двух живых тигров.

– Вы нужны у рации, – сказала я.

Пальцы Сэйта крепче сжались на шкатулке.

– Эта штука может помочь работе карты, – пробормотал он.

– Быстрее, капитан! – С этими словами я захлопнула дверь – пожалуй, несколько сильнее, чем следовало.

Когда я снова появилась на палубе, Би делала разворот, а Кашмир поднимал дополнительный парус. Вспахивая волны, мы прибавляли ход, двигаясь в восточном направлении вдоль южного берега Лонг-Айленда. Я ухватилась за фал, помогая Кашмиру и одновременно наблюдая за судном береговой охраны, огни которого теперь были у нас за кормой. Расстояние между кораблями сокращалось.

По словам Слэйта, нью-йоркская береговая охрана всегда доставляла много хлопот. Подкупить ее сотрудников было почти невозможно. Все это еще больше усугубилось после 2001 года. Нью-Йорк перестал быть тем диким и безалаберным городом, каким являлся в 80-е годы, во времена молодости моего отца. К тому же в береговой охране служило множество любителей старых, антикварных, если можно так выразиться, судов, и наш корабль просто не мог не вызвать у них желания пощупать все собственными руками и заглянуть в каждый уголок.

«Искушение» было весьма изящной каравеллой с черным корпусом, окованным снизу до самой ватерлинии медью, чтобы подводную часть не попортили морские черви. Судно имело заостренный киль, похожий на плавник морского чудовища, и было от носа до кормы покрыто вырезанными на нем рунами. Носовую часть судна под бушпритом украшала резная деревянная скульптура русалки с длинными распущенными волосами и обнаженной грудью – согласно поверьям, ее выставленные напоказ прелести должны были успокаивать море в шторм.

Даже если сотрудники береговой охраны не стали бы обыскивать наше судно, то наверняка не отказали бы себе в удовольствии постоять на его палубе и подержаться за штурвал, рассказывая Слэйту о том, как в детстве играли в пиратов. Оказавшись на борту, они наверняка услышали бы рев тигров, спрятанных в трюме. Стиснув зубы, я продолжала ждать капитана, прислушиваясь к тому, как где-то внизу огромные полосатые кошки ворочаются и порыкивают в своих хлипких бамбуковых клетках.

Я уже собиралась снова постучать в дверь капитанской каюты, когда Слэйт вышел наконец на палубу, держа в руках рацию, которая издавала свист и шипение. Он долго смотрел, моргая, на корабль береговой охраны, освещенный слабеющими лучами заходящего солнца. Сердце у меня сжалось: расширенные зрачки отца закрывали почти всю радужную оболочку.

– Капитан! – окликнула его я.

Мой голос заставил его очнуться и начать действовать. Подняв к губам рацию, он произнес в микрофон:

– Береговая охрана Нью-Йорка, береговая охрана Нью-Йорка, на связи корабль «Искушение», корабль «Искушение», прием.

Мы напряженно ждали ответа, однако из динамика рации по-прежнему доносились только треск и какое-то шуршание. Би, сунув в рот палец, принялась грызть ноготь.


Рекомендуем почитать
Огонь Черных лилий

Актуальная проблема выбора — мир или война, любовь или ненависть, дружба или личная выгода, норма или порок, мечта или реальность, не только в окружающей действительности, но и внутри личности. Отдельная территория окружена зоной отчуждения. Власть сосредоточена у Альянса «Черных лилий». Старый режим (мир, каким мы его знали) был свергнут Революцией «Черных лилий». В их символике лилия — всходы новой жизни, черный цвет — грязь, из которой поднялось новое поколение. Каждый революционер — лепесток «Черной лилии». Действие начинается спустя пять лет после революции, порядок еще не успел установиться.


Зов горизонта

В романах Виктории Смирновой смешаны самые разные жанры: детектив, мистика, мелодрама, фэнтези, путешествия… Герои серии «Поцелуй Мира» обладают удивительными способностями понимать животных и природу, растворяться в окружающей среде, уклоняться от летящих в них предметов и самим попадать в любые движущиеся объекты. Находясь Москве и Лондоне, они сами становятся объектами преследования со стороны неизвестных им сил. Кто-то убивает родителей главной героини Риты, а затем похищает её близкого друга и охотится на неё саму.


Шесть мужчин Ямады Рин

В неком азиатском мегаполисе живет глава гангстерского клана «Трилистник» по имени Ямада Рин. Всё у неё хорошо: соратники любят и холят, конкуренты уважают, враги боятся, полиция обходит стороной. Вот только сердце её украл бессовестный девятихвостый лис-оборотень. Что же должно случиться, чтобы он покинул священную гору и вернулся? 24 часа из жизни босса гангстеров. Продолжение «Шесть дней Ямады Рин».



Вот мы влипли!

Чтобы вы сделали, если б злодейка судьба перенесла вас во времени на несколько веков назад? Эльза и Люси оказались в средневековье, известном суеверием и жестокостью к обвиненным в колдовстве людям. Мало того, они, оказывается, обладают магией. Удастся ли им - современным девушкам, совершенно не приспособленным к здешней жизни - выжить во времена инквизиции и суеверия?


Случайное добро

Отныне Лера и Александр в одной лодке и от того, сумеют ли они преодолеть свои разногласия и сотрудничать, зависят не только их жизни, но и жизни других людей.


Библиотека на Обугленной горе

А вам никогда не хотелось владеть миром? То есть всем миром: людьми, животными, городами и континентами, планетами и звездами? Человек, которого мы привыкли называть Отцом (хотя это не так) собрал нас, дюжину брошенных детей, и каждого наделил знанием, ведущим к могуществу. Так, например, Майкл понимает языки всех животных, рыб и насекомых, какие только водятся на Земле, а Маргарет на короткой ноге со всеми мертвецами, когда-либо отошедшими в мир иной. Я же… что ж, мое умение – самое скромное.


Совершенство

Мое имя – Хоуп Арден. Хотя вы вряд ли меня помните, даже если мы встречались уже тысячу раз. Все началось, когда мне исполнилось шестнадцать. Папа стал забывать подвезти меня в школу, мама – позвать к ужину, а для лучшей подруги я превратилась в незнакомку. Не важно, что я говорю, что делаю, какие преступления совершаю, – вы все равно меня не вспомните. И теперь пришло время рассказать мою историю. Кем бы ты ни был, читатель, – вот мои слова. Моя правда. Слушай. И помни меня.


Птичий короб

Оно ждет тебя за порогом. Оно… нечто ужасное, нечто такое, что ни в коем случае нельзя разглядывать. Потому что один лишь взгляд на это существо? устройство? человека? грозит безумием и гибелью.Человечество перестало существовать. Горстка выживших прячется в заброшенных домах с заколоченными окнами, не решаясь выйти наружу. Мэлани, мать-одиночка с двумя детьми, решается наконец бежать из своего дома-тюрьмы – бежать туда, где, по слухам, еще есть люди, туда, где безопасно. Ей предстоит ужасное испытание: двадцать миль вниз по реке в ненадежной лодке, с завязанными глазами, полагаясь лишь на острый слух ее малышей.


Жнец

Мир без голода и болезней, мир, в котором не существует ни войн, ни нищеты. Даже смерть отступила от человечества, а люди получили возможность омоложения, и быстрого восстановления от ужасных травм, в прежние века не совместимых с жизнью. Лишь особая каста – жнецы – имеют право отнимать жизни, чтобы держать под контролем численность населения.Подростки Ситра и Роуэн избраны в качестве подмастерьев жнеца, хотя вовсе не желают этим заниматься. За один лишь год им предстоит овладеть «искусством» изъятия жизни.