— Старый чёрт! Ты вечером стоишь на улице и глядишь на Луну, как дурак. Ты думаешь, я тебя боюсь?
И Серж побежал, озираясь, а старый человек долго стоял и качал головой. Потом он медленно побрёл по тротуару, привычно прихрамывая на левую ногу и постукивая палкой по мокрым асфальтовым плитам. Он дошёл до железнодорожного переезда. Шлагбаум был опущен. Старик остановился, ожидая, когда пройдёт поезд. Уже почти стемнело. Осенний ветер гнал по небу разорванные тучи, очищал от них небо, и закат становился светлее. Солнце зашло, но над городом ещё не погасли его последние отблески. Старик оглянулся вокруг, и в глазах его блеснули слёзы. Поезд прошёл, шлагбаум поднялся, старик перешёл через пути и вошёл в глухой переулок. Тут он зашагал быстрее, выпрямился, и казалось, стал выше ростом. Он попробовал что-то напевать себе под нос, тихо и монотонно. Голос у него был очень низкий.
В конце переулка стоял трёхэтажный большой старый дом. В нём было множество дверей и окон. Штукатурку на его стенах давно уже смыли дожди, и дом почернел. Сейчас в окнах дома светились огни и из глубины слышалась музыка. Человек вошёл в открытые двери темного коридора и исчез там. Он ни разу не оглянулся и не видел, что Серж всё время шёл следом за ним, прячась за дома и заборы. Он хотел узнать, куда пойдёт этот старик. Серж тогда только для вида отбежал в сторону, а потом вернулся и пошёл следом за ним. И теперь он злорадно смотрел, в какой дом вошёл ненавистный ему старый человек. С самодовольным видом Серж глядел в тёмный коридор трёхэтажного дома и насвистывал весёлую песенку. А старый человек ни о чём не подозревал.
Как раз в то же время, когда на улицах стали замечать высокого старого человека, в двадцатой школе появилась новая ученица Настя Закревская. Ей шёл тринадцатый год, и училась она в пятом классе. Раньше в этой школе она никогда не училась, и когда пришла в начале осени записываться в пятый класс, то сказала, что только недавно переехала в этот город.
Настя, или, как потом все в школе стали её звать, Настенька, была бойкая, живая девочка, белолицая, с густыми волосами, гладко зачёсанными и сколотыми гребешком. До самых морозов она ходила в школу в шерстяной кофточке, серой, с коричневыми полосками, а когда похолодало, — стала надевать на кофточку чёрное ватное пальто с простым бобриковым воротником и узеньким суконным пояском.
Она ничем не отличалась от других ребят. Так же, как и все, любила бегать во дворе на большой переменке, любила слушать рассказы, играла во все игры, в какие только играли ребята, и всегда вносила в эти игры веселье: она любила похохотать. Её звонкий голос и смех постоянно слышались — то в коридоре, то во дворе. У неё была привычка часто повторять: «Ой, девочки!» Иной раз бежит, споткнётся и упадёт и тогда закричит:
— Ой, девочки, я так ударила колено.
Училась она очень хорошо. Она училась старательно. Дня через два после столкновения на улице Сержа со стариком в пятом классе ученики решали арифметические примеры. Один пример оказался особенно трудным, пожалуй, всему классу. Настя Закревская стояла у доски, сжимала в пальцах мел, смотрела на столбик написанных ею на доске цифр и думала. Что-то у неё тут не получалось. Дети глядели в свои тетради. Учительница обратилась ко всему классу:
— Кто решил пример?
— Я, — отозвалось сразу несколько голосов. Откликнулся и Серж.
— Правильно решает пример Настя? — спросила учительница.
— Правильно, — послышался голос.
— Нет, неправильно, — крикнул Серж.
— Один говорит «правильно», а другой — «неправильно», — сказала учительница. — А ты, Настя, решай до конца так, как начала.
— Она неправильно решает! — закричал Серж. — Я уже решил и знаю. Я выйду и вместо неё решу, она не решит.
— Тебя не вызывали к доске, ты и сиди, — обиделась Настя. — Я сама без тебя решу.
— Ты не решишь, — даже подпрыгнул Серж.
— Дети, тише! — громко сказала учительница.
— Она только время, потеряет и не решит, а я решу! — ещё громче крикнул Серж.
Оскорблённая Настя зло глянула на Сержа и покраснела. Серж смотрел на неё с издёвкой, гордый тем, что знает больше, чем Настя.
— Сиди, Серж, на месте и молчи. Ты мешаешь Насте и всему классу, — сказала учительница.
Серж привык считать себя лучше и умнее всех на свете. Он с таким презрением глянул на учительницу и потом на Настю, что учительница ощутила в душе горечь и обиду. Во взгляде Сержа было что-то совсем не детское. Казалось, на учительницу глядит взрослый человек, но избалованный и проказливый, как ребёнок. Учительница на этот раз промолчала и перевела взгляд на Настю. Девочка в это время быстро писала на доске цифры. В знак протеста, что на него больше не обращают внимания, Серж скомкал кусок бумаги, пожевал и щелчком послал её в окно. Учительница встала со своего места, подошла к Сержу и сердито сказала ему:
— Если ты не перестанешь хулиганить, я тебе сейчас же велю выйти из класса.
— А разве я хулиганю? — сказал Серж и сделал невинные, как у ягнёнка, глаза. — Я решил пример.
— Если решил, так зачем баловаться?
— Я решила, — сказала Настя.
Учительница поглядела на доску и спросила у класса: